Наше литературное путешествие продолжается, на очереди буква «О», и сегодняшняя страница посвящена журналистке и писательнице Ирине Владимировне Оснач.
Ирина Владимировна Оснач родилась и выросла на самом севере Камчатки – в поселке Манилы, который навсегда запал ей в душу и «поселился» во многих ее рассказах.
«Я родилась в Манилах. Но своей Родиной считаю весь Пенжинский район. Вместе с мамой Надеждой Григорьевной (думаю, что многие старожилы вспомнят ее вкусный хлеб, она работала в Пенжинском рыбкопе), мы жили и в Парени, и в Оклане, и в Таловке (их я помню неважно, была маленькая), и в Слаутном, и в Аянке… Именно Родиной, с большой буквы, потому как какая же это «малая родина» – такая огромная и прекрасная, студеная и заснеженная земля на самом севере Камчатки?»
Писать и публиковаться тоже начала в Пенжинском районе. Спасибо Владимиру Ивановичу Калачеву, который многие годы был редактором газеты «Полярная звезда». В папке, в которую мама писательницы собирала номера «Полярной звезды» и «Камчатской правды» с ее публикациями, хранится и первый рассказ «На горизонте – сопки». О чем еще, как не о сопках, геологах, маленьком поселке, обдуваемом долгими пургами могла тогда писать 16-летняя девушка?
А потом была Москва и Литературный институт имени А. М. Горького (1984–1989), семинар прозы, преподавателем которого был известный прозаик Александр Евсеевич Рекемчук.
Вернулась на Камчатку, была журналистом камчатской областной газеты «Вести», затем собкором по Камчатской области «Российской газеты». В девяностых и двухтысячных годах многие камчатцы, в основном, петропавловцы и елизовчане хорошо знали журналистку Ирину Оснач, которая очень много писала для них: судебные очерки, статьи на злободневные социальные темы, интервью.
Но потом подросла дочь, и Ирина Владимировна с семьей приняла решение переехать в Подмосковье. На этом ее «камчатские» истории не закончились, наоборот, они только начинались. Она активно писала рассказы и повести, публиковалась в литературно-краеведческом альманахе «Камчатка», сборнике «Земля над океаном», в камчатских периодических изданиях. Затем были публикации в журнале «Дальний Восток», в нескольких выпусках международного литературного альманаха «Особняк», в журналах «Юность», «Октябрь».
В сентябре 2018 года ее рассказ «Очки» стал дипломантом XVI Международного литературного Волошинского конкурса. Другой рассказ вошел в лонг-лист международной литературной премии им. О. Генри «Дары волхвов». А в 2019 году Ирину Владимировну Оснач приняли в Союз писателей России.
Осенью 2020 года Ирина Оснач закончила первую часть романа о Севере, герои которого очень похожи на жителей Оклана, Парени, Манил, Каменского, Таловки, Слаутного, Аянки. В планах писательницы была вторая часть романа и еще мечта о сборнике повестей и рассказов, причем эта книга должна была обязательно быть напечатана камчатским или дальневосточным издательством.
Проза Ирины Оснач зачастую почти документальна. В ней отражена вся жизнь автора – детство в северном селе, сказки на ночь, рассказанные родителями, походы с друзьями в тундру, такие родные соседи, взросление, отъезд и возвращение. Это рассказы-воспоминания, проникновение прошлого в настоящее.
В рассказе «К себе» («Камчатка», 2012) главная героиня Лина прилетает в поселок своего детства в командировку. «Все быстро решилось, и летела с оказией. Я всего на несколько дней, вас навестить, да и статью для столичного журнала заказали», – торопливо объясняет она подруге матери тете Наде. Эта поездка, как и герои рассказа, могли существовать в реальности. Во всяком случае, автор поделилась с ними своими воспоминаниями. Здесь и поход в тундру, ночевка, обязательная чаевка, и воспоминания детства. Все события словно переселились из биографии писательницы в ее рассказ.
На страницах «Сухой речки» («Камчатка», 2016) рассказчица получает по электронной почте десяток черно-белых фотографий. Достает старый семейный альбом и погружается в воспоминания. Перед нами открывается целый мир Севера – долгие зимы, когда дом заметает по самую трубу, краткое как миг лето, тундра, ягодники, чаевки, прибой из корюшки…
«Мама спокойно отпускала меня в тундру. Разве что спрашивала – взяла с собой бутерброды? Бутербродом назывался большой кусок хлеба с несколькими котлетами или кусками жареной рыбы. Да, и ещё хорошо бы не забыть полулитровую металлическую кружку для чая. Термосов у нас тогда не было, да и зачем? Вышел к речке, разжёг возле неё костёр, вскипятил в кружке воду, кинул в неё немного кедрача, как это делала Чейвынэ – вот тебе и чай. Да и чай чаще всего было неохота кипятить, просто воду пили. Или ягоду ели, для утоления жажды больше всего водянистая шикша подходит. Её редко кто для дома собирал, в основном она так и использовалась – собрал пригоршню и съел, как будто глоток воды сделал».
(«Сухая речка»).
«Кошка Дуся и черемша» («Камчатка», 2023) – это рассказ-воспоминание об уже взрослой, «собственной» жизни героини.
«Иногда я покупаю на рынке пучок черемши с Кавказа. Делаю салат: сварить яйца, порезать черемшу... Но кавказская черемша не такая злая, как камчатская. Да и память любопытная штука: не нужна ни тарелка салата с черемшой, ни фотографии, чтобы выйти во двор, сесть в японский микроавтобус, поехать на бомбёжку с огромными бомбами-валунами, чёрными, пузырчатыми реками лавовых потоков. Повернуть и увидеть долину. А в ней поляну с черемшой. И дочку, которой ещё лет восемь, девять, и рядом с ней зеленоглазую и полосатую Дусю. Вдохнуть запах молодой черемши, кедрача, и расплыться в дурацкой счастливой улыбке».
(«Кошка Дуся и черемша»).
Сюжет рассказа обманчиво прост. Но какой же яркий и вкусный он получился! Мы словно путешествуем с рассказчиком. Видим, слышим, чувствуем. Каждый читатель как будто становится еще одним действующим лицом в этой тесной компании. Это он спрашивает:
– Что готовить будешь?
– Домой приедем, салат сделаю: сварю несколько яиц, порежу их, черемшу, добавлю соль, перец. Майонез я не люблю, налью оливковое масло.
Потом пирог с черемшой испеку. Ещё сушить буду и сушёную черемшу стану в хлеб добавлять, когда печь буду в хлебопечке. Песто сделаю – помнишь, прошлой весной делала такой соус? Ты мне ещё помогала черемшу мыть, потом мы её толкли с кедровыми орешками, добавляли сыр и оливковое масло
– Вкусно было, помню!
– Ты песто на хлеб намазывала, как паштет.
– Ты банку сделала, и мы быстро его съели!
– Еще посолю: залью рассолом и под гнёт на месяц. Пару банок черемши в маринаде сделаю: поставлю стебли черемши в банку и залью тёплым маринадом. Неделя в холодильнике – и маринованную черемшу можно доставать.
(«Кошка Дуся и черемша»).
В рассказе «Горько-соленая вода» («Камчатка», 2023) возникает образ двери как перехода из реального мира в мир воспоминаний. Дверь всегда разная. «Седая, как дверь сарая» у деда в Ярославле, «тяжелая, из толстых досок», дверь семейного дома в селе Аянка на севере Камчатки, «нелепого желтого цвета, на одной петле, нараспашку, летняя и счастливая» в долине возле Оки… Дверь нужно открыть.
«Увидеть дверь и открыть ее. За дверью будет океан. Не то чтобы сразу ногами в волны, нет. Прибрежье, жесткая трава, сухой холодный песок, затем ледяной песок, на котором шипит ржавая пена. И сам Тихий океан».
(«Горько-соленая вода»).
Осталось еще немало рассказов, и каждый из них интересен, и каждый «цепляет». После переезда для автора ничего не изменилось. Она любит Камчатку и пишет о ней.
«Я не была на Камчатке около одиннадцати лет. Но ничего не утекает безвозвратно. Я одной группы крови с городом у Авачинской бухты, с людьми, которые в нем живут, и Камчатка, как была в моей крови, так и осталась».
(Ирина Оснач).