Низовья Оби - это непарадная Югра без месторождений-гигантов и вырастающих за несколько десятилетий городов на пустом месте. И о том, что мы в богатейшем регионе России, не напоминает почти ничего:
Пристани "Метеора" начинаются лишь через час-другой пути от Ханты-Мансийска - сёла поближе обслуживают суда попроще. "Метеор" идёт как электричка, держа график минуту в минуту, у причалов разворачиваясь и швартуясь носом против течения.
Почти все пристани - типовые как на кадре ниже, и почти все - на правом берегу. Но первая - левобережная Елизарово через полтора часа после Ханты-Мансийска, внешне оказалась совершенно не примечательна, и кроме типвого причала я там ничего и не заснял. Следующая пристань Кедровый - на правом берегу буквально через 20 минут:
Следующая пристань с красивым названием Урманный ("урман" - по-татарски темнохвойный лес, то есть Таёжный) обслуживает два посёлка - собственно Урманный и Красноленинский:
Причём находится именно в последнем:
Пришвартовать судно - это не остановить поезд или автобус у перрона: разворот, подход к пристани, собственно швартовка за толстые канаты, установка трапа и проход пассажиров, которым человек из команды неизменно подаёт руку, а затем всё то же самое в обратном порядке. На причалах нет ни касс, ни магазинов, но в салоне "Метеора" есть своя касса и свой буфет, где всю дорогу пекли пирожки с картошкой.
На причалах - рыбаки. Судно подходит пару раз в день, а рыба - круглосуточно:
Посёлок стоит на высоком берегу, а внизу лишь сараи да лодки. Гряда обрывов - узкий Кошкин мыс, за которым длинный и извилистый, как фьорд, залив Пага:
У начала мыса - хантыйские "зимние дома" и ржавое нефтехранилище:
Заливов, мысов и островов тут вообще как-то много. На заливе стоит и следующая пристань Горнореченск - посёлок скрыт за деревьями правее края кадра, а слева горка Северная и выселок Рыбоучасток:
В заливе что-то утонуло, так и не поймёшь даже, что:
В заграмождённом сумками широком салоне "Метеора" много народу и постоянное движение - кто-то идёт в курилку, кто-то в гальюн, кто-то в буфет, у кассы от пристани до пристани не всегда рассасывается очередь. Носятся дети, мужики играют в карты за чайком, я лузгаю припасённый из дома арахис. Русские, татары, ханты, ненцы и ещё бог весть.
Особенно запомнился мальчишка лёт 9-11, постоянно бегавший мимо меня, периодически опираясь мне на коленку, как на поручень - меня он раздражал, пока я не увидел его мать - задёрганную женщину с сальными волосами, сорванным голосом и суицидальным взглядом, разговаривавшую с ним исключительно криком.
А вообще-то детей на борту было много, и у большинства мамы вполне благообразны - но потому и не запомнились мне. Ещё был большой мужик-командировочный, сетовавший, что уже две недели на этом "Метеоре" мотается между "объектами". И постоянный громкий шум злого мотора.