Парни озадаченно переглянулись. Вэнс поощрительно ей подмигнул:
– У нас есть деньги, не волнуйся! Значит, ты нашла рецепт?!
– Рецепта нет. Нет, в том смысле, как вы думаете. Просто надо иметь мозги и не бояться пробовать, – Татка задрала нос.
– Она джадис! – усмехнувшись, сказал Коул.
– Сам дypa.к! – обиделась Татка, но на всякий случай поинтересовалась. – А это что?
– Ведьма, – любезно пояснил Вэнс. – Если ты права и рецепта нет, то мы должны дать им понять, что он есть. Надо уйти отсюда так, чтобы ниверы поверили. А для этого их надо уничтожить всех, кроме одного, который сбежит и сообщит об этом. Браконьеры потеряют интерес к этой реликвии, а мы отследим место их прохода и закроем доступ к нему.
– А зачем тебе именно этот изумруд? – поинтересовалась Лиза.
– Хочу кое-что проверить, – Татка порозовела.
– Да и так всё ясно! Она хочет быть как мы. Мы ей понравились! – заржал Коул, хлопнув её по заду, и понял, что переборщил, так как Татка взвыла, как пожарная сирена, спешащая к пожару.
– Бapaн! Тупой бapaн!
С шкафа на голову Коула спланировала Лапута и прокомментировала:
– Пр-рравльно!
Тот содрал с себя кошку и ещё сильнее заржал. Татка мрачно подумала, что этот парень больше похож на коня, чем на леопарда. Обидно было ужасно, так как вспомнились его руки и почему-то тот поцелуй. Невероятно, но хотелось, чтобы опять поцеловал, и не только, а он ржёт.
Вечер закончился тем, что они все переехали на квартиру в одном из новых домов на Уралмаше. После чего в телефон Татки забили три номера и заменили серьги в ушах, объяснив, что теперь её легко будет отслеживать, если ниверы не включат глушилку.
Ночью Татка спала беспокойно. Новая квартира была меньше бабушкиной, и она спала на диване рядом с Лизой, которая в последнее время взяла моду превращаться ночью в леопарда. Лиза предупредила об этом Татку, и та всю ночь проспала, уткнувшись в её мохнатый живот. Спать было хорошо, только леопард мурлыкал и урчал. Татка, зная повадки кошек, уж сколько лет Лапута спала на ней, позволила леопарду и урчать, и тыкаться носом в грудь и живот, только во сне ей казалось, что это Коул.
Утром Лиза одевала её для вояжа по ювелирным и ругала сонного Коула. За что его ругали, Татка не поняла, так как полагала, что тот благородно охранял её всю ночь. Когда она заявила об этом, то была удивлена улыбкам Котов.
Они объезжали один ювелирный магазин за другим, но большинство продавцов были неопытными и мечтали только продать драгоценность, и даже не понимали, что у них спрашивают. Какая разница, как называется изумруд. Главное, чтобы был большим, как считали они. А цвет у всех изумрудов был цвет лука порея. В одном из ювелирных магазинов Наталья налетела на эксмужа и Валентину. Они покупали обручальные кольца. Трюк с молчанием здесь не прошёл бы, и Татка удивилась:
– О! Радик?! А ты откуда деньги добыл? Ссуду в банке взял?
Милорад вспыхнул, не зная, что сказать. Судя по всему, Татка попала в точку. Больше всего он хотел придушить бывшую жену, но боялся – больно здоровый мужик сопровождал её. Коул мгновенно подрулил к элегантной красотке, в которую благодаря усилиям Лизы превратилась Татка, и с чувством спросил:
– Нашла, что понравилось?! Или мне самому выбрать? – и, снисходительно улыбаясь, посмотрел на кольца, выбранные Милорадом, тот вспыхнул, а Коул, расточая обаяние, поманил продавщицу и доверительно сообщил. – Всё! Не могу больше. Третий магазин. Измучила меня. Давайте вот этот с бриллиантом и вон тот с сапфиром, вроде она на них взгляд задержала.
Татка возмущённо воззрилась на него.
– Что значит задержала?
Однако он промурлыкал:
– Киска, ну не сердись! В другом магазине купишь ещё что-нибудь. Что, мало ювелирных что ли?! Поехали пообедаем, сил нет. Да и твоя Дуся ждёт, – он поцеловал в шею одеревеневшую Татку, заплатил в кассу, и взяв обе коробочки и прихватив за талию девушку, повлёк свои драгоценности из магазина, сопровождаемый исходящим мёдом менеджером.
У выхода менеджер вручил им карточки фирмы с телефонами, и улыбаясь, как Санта Клаус, пропел:
– Приходите, завтра у нас эксклюзивная встреча со старыми ювелирами. Будет много интересного.
Наталья сидела в машине и через тонированные окна смотрела на Милорада, который что-то бурно говорил Валентине, и сосредоточенно размышляла – случайно они оказались в этом магазине, или Милорад, как и Сергей, связан, с теми, кто хотел её убить из-за рецепта?
Коул сердито фыркнул, и совершенно неожиданно спросил:
– Всё ещё сохнешь по нему?
Оторванная от своих размышлений девушка ничего не поняла и уточнила:
– По кому сохну? – Коул отвернулся, а обеспокоенная Татка продолжала размышлять вслух. – Это не случайность! Ведь они друзья, и Сергей был даже свидетелем на нашей свадьбе. Неужели не растрепал? А если растрепал, то ведь не после же вашего воздействия. Ничего не понимаю! Что-то не сходится.
Коул засмеялся и, неожиданно для Татки, расцеловал её. Мелькнула мысль, хорошо-то как, но мало!
– Думаешь, надо последить за крысой? – Коул взял её руку и не отпускал, – Хотя… Бесполезно. Давай-ка завтра приедем в магазин. Вот если мы опять кого-то из его друзей встретим, тогда и будем думать, что делать дальше. Ах, крошка, наконец, я разобрался с тобой, теперь ты моя.
Татка в ресторане ничего не ела, обдумывая, как выявить ниверов. В школе она бешено увлекалась детективами. По логике жанра охотники за рецептами будут постоянно меняться, чтобы их не опознали. Поэтому увидев в окно знакомую бабуську, которая в неё стреляла, девушка удивилась, но, не раздумывая, метнулась в сторону туалета. Там она увидела уборщицу и, всунув ей в руки тысячу, вытряхнула её из комбеза, на которым жёлтыми буквами было написано «Чистота», содрала жёлтую бейсболку. Все это она натянула на себя, бросив платье, в котором пришла на пол, и выскочила через служебный вход на улицу, держа в руках огромный пакет с мусором. Видимо, она что-то не рассчитала, или бабулька решила добить её в ресторане, так как она столкнулась с Таткой нос к носу.
Всё дальнейшее происходило с девушкой без участия её сознания. Бабка достала странный, с толстым стволом пистолет. Татка мгновенно вывернула на неё мешок с мусором, пока бабуська хватала воздух ртом, пытаясь справиться с амбре из мешка, поддала бабке пинка и резво вскочила в подъехавшую маршрутку. Сунув водителю пятитысячную бумажку, рявкнула: «Гони!».
Коул с потрясением обнаружил Татку, которая ворвалась в маршрутку и куда-то унеслась. Позвонив по телефону, и обсудив с друзьями случившееся, он решил, что единственное место куда его девочка понесётся – это квартира наблюдателя. Сообщив, что он едет к Дусе, Коул, злясь на себя, выскочил из ресторана.
Водителю маршрутки видимо не давали покоя лавры Шумахера, а вручённые деньги вкупе с приказом заклинили мозг, и, забыв обо всем, он рванул. Только через полчаса, услышав хоровой мат, сидящих пассажиров, водитель очнулся и затормозил. Татка оказалась в районе УПИ, там она бодро промчалась по улицам, и взмыленная влетела в квартиру Дуси, которая схватилась за телефон и закричала:
– Скорее! Она приехала!
Между тем девушка, чувствуя, каким-то шестым чувством, что она не оторвалась от преследователей, метнулась в ванную. Там у Дуси были кое-какие реактивы, о которых Татка знала по прежним посещениям своего научного руководителя. Девушка схватила неочищенную молочную кислоту и перелила её в тонкую колбочку, используемую для красивого цветочка в качестве вазочки, затем бросилась к двери. То ли Дуся ничего не слышала, то ли понадеялась на замки, но она ещё что-то вещала по телефону, когда дверь вышибли. На пороге показалась престарелая преследовательница.
Татка со всей дури шарахнула ей по голове колбочкой с молочной кислотой. Старая грымза завизжала, как недорезанный поросёнок, потом позеленела и рванулась вниз по лестнице. Навстречу ей не спеша поднимались Коул и Вэнс. Бабка прыгнула в окно.
Запах молочной кислоты, который, как известно, был основным природным ароматизатором рвотных масс, поплыл по подъезду. Парни, позеленев, влетели в квартиру и закрыли дверь на засов.
– Ты что, знала? – измученно прохрипел Вэнс. Начинающий химический террорист непонимающе уставилась на него. – Ниверы не переносят молочную кислоту. У них от неё отёк лёгких начинается.
– Нет! Я просто вспомнила, как нас всех выворачивало наизнанку на практикуме, когда кто-то разлил неочищенную молочную кислоту.
Бледная Дуся сообщила:
– Я полицию вызвала и слесаря. Уходите. Скажу, что нападение хулиганов. Выломали замок.
– Надо наверх, а то и нас вывернет, – просипел Вэнс.
Татка, увидев лицо Коула, пробормотала, что она не виновата, и всё произошло очень быстро. Они бежали по чердаку к крайнему выходу, по дороге Коул зло выдохнул:
– Ты что, не можешь жить без мусора? Почему тебя все время тянет к помойкам?
– Я в школе хотела быть археологом, – увидев недоумение на лицах Котов, Татка охотно пояснила. – Помойка – это же мечта для археолога, там ведь все вещи почти целые. И вообще, это гигантский информаторий жизни.
– А ты говоришь джадис… – Вэнс хихикнул.
Коул рассматривал улицы через слуховое окно, Татка присоединилась к нему и стала бурчать:
– Нет, Милорад, слишком туп, это не он. Знаешь, это больше похоже на Вальку.
– Она права, – шептал Вэнс, – у той есть мотив. Она завидует твоей кошке.
Татка возмущённо фыркнула
– Что это за гнусные инсинуации? Его кошки, как же! – Она внезапно увидела во дворе Дуси знакомую розовую с белым куртку Валентины и дёрнула Коула за рукав. – Смотри! Нам здесь не выйти – нас ждут. Я была права.
– И я был прав, – промурлыкал Вэнс.
– Не понимаю! – прошептала Татка. – Что ей не хватает?! У неё есть Милорад. Её мама – изумительная искусница, шьет ей невероятно красивые наряды, каких ни у кого нет. Одевала её как куклу! Не понимаю! Она ушла от матери, хотя у них нормальная двухкомнатная квартира, как у многих моих однокурсников. Я бывала у неё дома. Там так красиво, в изумительном стиле ретро, её мама восхитительный дизайнер. Зачем ушла?
– Я узнавал, – Вэнс хмыкнул. – Мать её отчитала и назвала её поступок подлым.
– Однако она на какие-то деньги живёт и снимает квартиру. Возможно она нашла тех, кто ей помогает в этом, и это ниверы, – заметил Коул.
– Она связалась с ниверами? – на лице Татки возникли сомнения.
Коул выглянул в окно, нехорошо улыбнулся и стал быстро говорить на своём языке по гарнитуре. Внимательно осмотрел окна противоположного дома, толкнул локтем Вэнса, и они оба заулыбались. Коты осмотрели Татку, девушка забеспокоилась. Опыт общения с Лапутой показал, если кошка так на тебя смотрит, то прикидывает, как можно использовать. Коул ещё раз выглянул в окно и стал сдирать с себя рубаху. Татка заалела, увидев, что и Вэнс раздевается.
– Что это вы? Спятили?
Вэнс хихикнул и продолжал раздеваться, а Коул сжалился и пояснил:
– Видишь в соседнем доме открыто окно? Нам туда. Одежда будет мешать… Очень. Даже оборот не поможет, – и приказал. – Раздевайся догола и закрой глаза! Есть место, где мы пересидим, пока ниверы нас ищут.
Татка закрыла глаза, содрала одежду, и её подхватили сильные руки. Она оказалась верхом на звере, потом голос Коула произнёс.
– Не открывай глаза, пока не скажу.
Прыжок, полёт в воздухе. Татка распласталась на леопарде, сливаясь с ним. Скользящий шаг. Чьи-то стоны. Лёгкий скрип. Что-то мягкое вокруг. Шёпот.
– Тихо, прибыли!
Татка открыла глаза. Они были в огромном шкафу. Дверца шкафа-купе была приоткрыта. Татка выглянула и покраснела.
Комната. Распахнутое настежь окно. На кровати блондинка занималась любовью со здоровенным качком. Любовники были так поглощены переживаниями, что не заметили незваных гостей. Вопли, стоны. Татка зажмурилась и налетело на горячее тело Коула.
Внезапно грохнула входная дверь. Любовники замерли, и через мгновение качок скатился под кровать. В комнату ввалился красный от гнева толстяк и заорал:
– Где он? Я всё-о видел! Видел, как он скакнул тебе в окно.
Блондинка ошеломлённо прошептала:
– Пупсик? Что так рано?
Пупсик потоптался, осматриваясь, и рявкнул:
– Где? Я с тобой разведусь! – и рванулся к шкафу. Из шкафа, навстречу ему, выскочил абсолютно голый Вэнс и влепил пощёчину мужу. Тот не ожидал такого поворота и плюхнулся в кресло. – Ай!
– Что это? – потрясённая новым действующим лицом блондинка вскочила и попыталась переместиться поближе к мужу-рогоносцу.
– А-а! – завыл Пупсик. – Не знаешь?!
– Не ори! – промурлыкал Вэнс и подойдя к блондинке страстно облизал её губы. – И ты боялась этого урода?
Блондинка впала в прострацию и тихонько застонала. Вэнс, между тем, опрокинул её на кровать и странно грассируя проговорил:
– Пр-р-родолжим?..
Качок под кроватью не смог этого перенести и выскочил с воплем:
– Ах ты, су…!
– Га-адина-а! – простонал рогатый Пупсик.
Вэнс удивлённо посмотрел на качка и сурово спросил:
– А она что? Твоя что ли?
Качок растерялся. В присутствии мужа, он не решался говорить о своих попранных правах, но и молчать не мог:
– А твоя? – неприятно осведомился он.
Вэнс пригорюнился.
– Моя в шкафу. Хочешь посмотреть?
Качок обалдело кивнул. Коул раздвинул дверцы шкафа и предстал перед всеми с Таткой в объятьях.
Вэнс голосом романтического юноши проговорил:
– Кр-р-расивая, правда?!
– Га-а-дина-а! – заинтересованно протянул Пупсик, рассматривая новых участников.
Блондинку начала мучить икота. Вэнс подтащил ошеломлённую красотку к себе и поцеловал её, а потом грассируя спросил Качка:
– Пр-р-рекрасное надо переживать совместно. Не пр-равда ли, друг мой?!
Качок затряс головой, а Коул, лаская Таткино бедро, томно спросил:
– Может пойдём в лифт или на крышу троллейбуса? Тоже экстрим.
Теперь к блондинке присоединилась Татка, и они икали в тэрцию. У Качка началось просветление.
– Э-э… Типа голыми?! – ошеломлённо спросил он.
– Конечно! – благодушно подтвердил Вэнс, повернулся к мужу.
Тот озадаченно икнул и спросил:
– Га-адина?
– Благодарю вас, мой друг, за проявленную гражданскую позицию! – Вэнс поднял руку, сжатую в кулак.
Толстяк сполз с кресла и проблеял:
– Всегда рад. Заходите!
Вэнс, не спеша, вышел из квартиры, за ним гуськом все остальные. Впереди величественно шествовал Вэнс, за ним Качок, Коул и Татка, которая полыхала, от того, что его рука лежала на её талии. Последними плелись рогатый Пупсик и его икающая жена.
Коул сурово проговорил Вэнсу:
– С нами присоединившиеся товарищи! – Толстяк икнул, схватил жену за руку, затащил в квартиру, и захлопнул дверь. Коул, давясь от смеха, ещё более сурово провозгласил. – Вперёд! К полной победе cekcyaльнoй революции!
Внизу, в подъезде их ждали с одеждой Гай и Лиза. Качку тоже перепали штаны, куртка и шлепанцы, и тот радостно просипел:
– Спасибо, братаны! – и выскользнул на улицу.
Продолжение следует...
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: