Внутренний критик, который сидит в человеке, — это присвоенный внутрь себя чей-то голос. Обычно это голос родителя или какого-то другого значимого взрослого. Сначала он звучал извне, но потом был присвоен и стал внутренним голосом. Взрослый человек может уже и не помнить, кто так, говорил. Он просто продолжает воспроизводить привычное к себе отношение.
Родителю важно понимать, что его голос, вероятно, станет внутренним голосом ребёнка, когда тот вырастет. Важно задаваться вопросами о том, хочется ли, чтобы этот голос был нападающим, поддерживающим, критикующим, обесценивающим, сочувствующим, переубеждающим. Важно сверяться с собой.
Загвоздка в том, что для того, чтобы мой собственный голос, звучащий вовне и адресованный моему ребёнку, был ребёнку, не тираном, а опорой, мой внутренний голос должен быть не тираном, а опорой мне. Должно быть внутреннее согласие с собой. Только тогда наружу будет выходить то, чего я хочу (не часть меня, а я целиком). Только тогда мой ребёнок сможет мне верить и воспринимать мои послания цельными, а не такими, у которых всегда есть подтекст.
Что же делать, если собственный внутренний голос недобр, а скорее даже жесток? Для начала начать замечать его, как не свой. Да, он стал частью вас, частью вашей психики, он звучит в вашей голове, именно вы произносите вслух все слова. Но изначально он не ваш. Он принадлежал кому-то другому. И этого другого неплохо бы идентифицировать по-возможности.
Если возможно понять, чей это голос, то дальше нужно обращать внимание на авторство всех, произносимых им высказываний по отношению к вам. Можно прямо так и говорить про себя, всякий раз ловя себя на повторении, например, маминых слов и интонаций: «Ну, здравствуй, мама». Или не мама. Вместо того, чтобы здороваться, можно придумать какой-то жест, слово, микродвижение, которое будет означать это приветствие, будет фокусировать ваше внимание на том, что вы снова делаете с собой то, что делал когда-то значимый взрослый, что вы деструктивны по отношению к себе, что своему ребёнку вы бы такого отношения к нему не пожелали.
Отделив своё от чужеродного, но привычного, постепенно вы сформируете к этому чужеродному некое отношение, которое позволит впоследствии либо избавиться от этого чужеродного, либо модифицировать его наилучшим образом. Чтобы избавиться от привычного автоматизма, которому вас когда-то научили, сначала придётся сделать автоматизм видимым, начать его замечать.
Когда человек замечает автоматическое действие и даёт себе время его рассмотреть, изучить, понять своё к нему отношение, у человека появляется временной зазор между стимулом и реакцией. К примеру, там, где раньше в ответ на любую собственную ошибку на автомате вылезало самоосуждение, постепенно возникнет пауза между ошибкой и самоосуждением. Эта пауза будет сначала заполнена, например, приветствием, адресованным к значимому взрослому или к собирательному образу. Постепенно пауза будет удлиняться, пока однажды не окажется достаточной для того, чтобы был сделан какой-то другой выбор, не будет сказано себе что-то другое, новое, поддерживающее.
Важно в процессе не осуждать себя за небережное к себе отношение. Если возможно, стоит отнестись к себе в этом месте с сочувствием. Если сочувствие к себе отыскать невозможно, и внутренний критик ругает в том числе и за небережность к себе, можно тогда посмотреть на эту небережность без оценки. Просто как на факт. Да, научили именно так с собой обращаться. Да, научился хорошо. Да, это печально. Да, это многому мешает, многое осложняет. Пока так.
Изменить своё отношение к себе через самонасилие или пытаться заставить себя относиться к другим иначе, чем к себе, — провальный вариант. Хорошее отношение к другим рождается из хорошего отношения к себе. Хорошее отношение к себе рождается из опыта хорошего отношения к себе (он есть у всех, кто выжил) и признания вредным плохого к себе отношения.
