11
Л А Й К И П И Я
Delamere, in the meantime, climbed the precipitous gorges on which Lake Baringo lies – a rocky escarpment rising about 4000 feet and emerged on the northern level of the Laikipia Pleteau.
Elspeth Huxley, White Man`s Country
Тем временем Деламер поднялся по крутому обрыву узкого ущелья, где расположено озеро
Баринго, - высота этого каменистого верти-кального обнажения породы составляет 4000 футов – и оказался в северной части плато Лайкипии.
Элспет Хаксли «Страна белого человека»
Как-то раз Паоло решил в конце недели отправиться в район Лайкипии, простирающийся от горы Кения до края Великого Африканского разлома. Именно в тех местах в конце 19 века оказался после многомесячных скитаний по пыльной, заросшей колючей растительностью саванне Эфиопии и Сомали лорд Деламер, молодой английский аристократ и отважный исследователь. Эта местность, изобилующая дикими животными, зелёными пастбищами, с чередой холмов, с реками и родниками, предстала глазам усталого путешественника словно мираж. Деламер оценил её сельскохозяйственный потенциал. Вернувшись в Англию, он получил концессию на её освоение, и это явилось началом прославленного Белого нагорья британской колониальной Восточной Африки.
Мы остановились на ферме «Колобас »1, расположенной на южном склоне возвышенности Ингелеши, откуда открывается вид на озеро Баринго. Ферма принадлежала итальянской семье по фамилии Буонаюти. Антониетта Буонаюти недавно овдовела. Её единственный сын заканчивал учёбу в университете в США. Она подумывала, не продать ли эту ферму, поскольку в этих местах увеличился спрос на плодородные сельскохозяйственные угодья. В те времена возвышенность Ингелеши была ещё покрыта густым лесом, где в изобилии водились толстотелы. По их английскому наименованию и была названа ферма.
Земли Антониетты примыкали к обширнейшему ранчо Ол Ари Ньиро, протянувшемуся по холмам, ущельям и равнинам, славившимся обилием диких животных, главным образом черных носорогов, слонов и буйволов.
Многочисленные владельцы в основном отсутствовали. Новый молодой генеральный управляющий, Колин Фрэнком, приятный человек с располагающей манерой поведения и с открытой улыбкой, познакомился с Паоло и пригласил его поохотиться на буйволов.
Не было, пожалуй, ничего на свете, что Паоло любил бы больше, чем пешую охоту на буйволов в густых кустарниковых зарослях. Это была страсть, доведённая им до высокого искусства. Инстинкт охотника, требующий упорства, выносливости, навыков преследования намеченного животного часами, а часто и в течение нескольких дней, постоянной проверки переменчивого ветра, который может выдать присутствие человека, всё это было в Паоло замысловато переплетено с фатальной любовью к риску. Поскольку сама я ни разу не убила ни одного живого существа и не могла разделить страсти Паоло к охоте, я всегда испытывала уважение - а иногда даже восхищение – к тому, как он это делал. Он обладал древним утонченным разумом воина. Паоло не был убийцей. Он был охотником в лучшем смысле этого слова, и я не сомневалась в том, что его страсть к охоте, однажды логически должна была обернуться стремлением к охране окружающей среды.
Паоло вернулся из своей первой поездки в Ол Ари Ньиро под большим впечатлением. Он возвращался туда несколько раз и в один незабываемый день заявил мне весьма серьёзно:
- Думается, я нашел его – место, где мы могли бы жить. Но ты должна туда поехать и составить собственное мнение.
Ол Арии Ньиро -это 400 квадратных километров самых разнообразных пейзажей, от засушливых открытых равнин до густых непроходимых кустарниковых зарослей, от великолепного нетронутого кедрового леса Ингелеши до крутых впечатляющих отвесных скал захватывающего дух ущелья Мукутан. Голубые холмы и акациевые рощи; открытая саванна с отдельно стоящими деревьями; бесконечные виды кратеров и вулканов, окрашиваемых жарой и огромными расстояниями в сиреневые и розовые тона, как в мерцающем мираже, и переливающиеся воды озера Баринго с его островами, расположенного на 3000 футов ниже. Прохладный лёгкий воздух, сухой и золотистый, и ощущение, что ты находишься на вершине мира. Ранчо, где были тысячи голов крупного скота и овец, изобиловало также и дикими животными. Одним из первых увиденных нами животных был удалявшийся на фоне гребня холма носорог. Эта местность, как и 80 лет назад, когда её описывал Деламер, буквально кишела ими.
Я была поражена красотой и изобилием этой местности, но ещё более поразительным ощущением ложной памяти. Рисунок холмов казался необъяснимо знакомым, будто я уже бывала здесь. У меня было такое чувство, словно я уже ходила по этим ущельям и знала потаённые тропы. Это превосходило все мои мечты, но в то же время это было именно то, о чём я мечтала.
Стоя на вершине холма и глядя вниз на орлов, беззвучно и свободно паривших в глубине ущелья, в тени одинокой сучковатой акации, росшей на краю протяжённого гребня Мугонго я Нгуруе («Спина кабана») подобно искривленному дереву «банзай», я долго молчала. Я потрогала грубую серую кору, этого удивительного дерева, облезшую на сгибах, словно хотела позаимствовать силы и получить совет этого древнего разума. Там, под нами, простиралась Африка во всей её неразрешимой тайне.
- Да,- сказала я, обернувшись к Паоло. – думаю, мы прибыли на назначенное нам место.
Здесь, в Лайкипии, могла начаться история нашей африканской жизни.
Спустя годы это место стало моим любимым. Я очень часто стояла там, прислонившись спиной к акации, думала свои одинокие думы и пыталась найти причины и объяснение всего произошедшего. Оно стало известно в окрестностях как «Место Куки».
Здесь, в Лайкипии, сложились истории, конца которых, я тогда ещё не знала.
О Х О Т А Н А Б У Й В О Л О В
Oh give me a home where the buffalo roam
…Home on the Range, song 19 thcentury.
О, дай мне дом в таком месте, где
бродят буйволы…
«Дом на горном кряже», песня
(19-тый век )
Мы провели ночь у Фрэнкомов. Колин недавно женился, и его жена Роки ждала первого ребёнка. Они были счастливой парой. Роки была рыжеволосой женщиной со светло-карими глазами и с веснушками, худощавая, высокая и очень умелая. Она происходила из фермерской семьи первых поселенцев. Во время войны её отец командовал т.н. «колонной» (отрядом) шиндитов в Бирме, в войсках под общим командованием генерала Уингейта.*2За проявленную им храбрость он стал одним из самых молодых бригадиров в армии Великобритании. Отец Роки был известен как «счастливый бригадир». Колин, высокий человек с хорошим характером и приятной наружностью, с открытой улыбкой, обнажавшей ровные белые зубы, отличался хорошими способностями. Он отлично справлялся со своими обязанностями, был уверен в своих силах и предан работе на ранчо и населявшим его территорию диким животным. Его отец командовал авиационным полком в военно-воздушных силах Великобритании. После войны, выйдя на пенсию, он поселился в Кении. Когда умер король Георг VI, принцесса Елизавета находилась вместе со своим мужем, герцогом Эдинбургским, с визитом в Кении. Отцу Колина было поручено доставить новую королеву на самолёте из Найроби в Энтеббе, откуда она проследовала в Англию. Он оказался первым в истории человеком, пилотировавшим самолет с английской королевой на борту.
Было очевидно, что Колин и Роки любили это место. Они приветствовали нас с теплотой и гостеприимством, подтвержденными в годы нашего будущего знакомства. Ночь была холодной, с порывами ветра, приносившего на своих беспокойных крыльях крики гиен и ночных птиц. Было трудно спать под грузом нескольких одеял. Перед тем, как отправиться спать, Колин поставил огромный будильник на весьма необычный час и отдал его домашнему слуге по имени Атипа, происходившему из племени луо. Такой порядок стал для меня со временем обычным делом, и сейчас, когда я пишу эту книгу, он повторяется ежедневно.
Паоло был разбужен в самое тёмное время перед рассветом Атипой, принесшим обязательный ранний чай, – кенийский обычай, с каковым мне до сих пор трудно смириться, – и отправился в ночной холод по следам свирепого буйвола. Они вернулись к завтраку. Буйвол был ранен, и они собирались преследовать его с собаками.
- Пошли, - предложил Колин.
Я пошла.
Помню каждую деталь этой первой охоты на буйвола. Это было мое первое столкновение с неизвестной мне стороной африканской жизни: многочасовое преследование животного под палящим солнцем, вздымание пыли ногами, чтобы определить направление ветра, продвижение в определённом темпе сквозь заросли колючих кустарников и высокой сухой травы в полном молчании, стараясь не наступить на сухие ветки, прислушиваясь к малейшему шуму. В ноздрях горячий запах ароматного шалфея, навоза и смолы, пересохший рот, сильные удары сердца, быстрые взгляды по сторонам в поисках промелькнувшей тени, попытки повторить каждое движение, сделанное проворным маленьким африканским следопытом … поиски капель крови на траве, собаки, бегущие впереди, вынюхивающие след и тяжело дышащие. Затем собачий лай, громкий и взволнованный, сказавший даже моим неопытным ушам, что они нашли буйвола.
Мужчины замерли. По их шеям струился пот, он промочил спины их рубашек цвета хаки, и они потемнели. Медленно, одновременно, не говоря ни слова, они привели ружья в боевую готовность.
Меня напугал треск сломанных веток, раздавшийся ближе, чем я ожидала. Оба, Колин и Паоло, повернулись ко мне.
- Он приближается. Быстро лезь на дерево!
Лай нарастал. Со страшным шумом трава расступилась, и огромное фыркающее чёрное животное устремилось прямо на нас. Там не было настоящих деревьев, на которые можно было бы забраться, да если бы они и были, мне не хватило бы времени. С быстротой молнии я, мысленно благословляя профессора Мюллера за то, что он поставил меня на ноги, вскарабкалась на верхушку невысокой - примерно в рост человека - колючей молодой акации, стоявшей за моей спиной. Паоло и Колин проворно опустились перед акацией на одно колено. Они прицелились и выстрелили.
Шум потряс ленивых полуденных насекомых. Заставил замолчать цикад и птиц. Последовавшая тишина нарушалась только тяжелым дыханием и низким рычанием собак. У меня в ушах пульсировало биение сердца.
Буйвол свалился замертво в нескольких футах от нас. Он лежал там чёрный, огромный, орошая жёсткую траву сочившейся из ран темнеющей кровью. Собаки осторожно к ней принюхивались. Трупные мухи в поисках влаги уже жужжали вокруг покрытого пеной рта, круглых пулевых отверстий и открытых мутных глаз. Перед тем, как подойти к нему, Колин швырнул в него камень. В тот день я узнала, что многие буйволы, которых считали мёртвыми, поднимались на ноги и пронзали охотников рогами. Можно быть уверенным в том, что буйвол мёртв только в том случае, если он не реагирует на камень, попавший ему в глаз. Этот не пошевелился, и мы приблизились к нему.
Живот буйвола казался непомерно огромным, как и его рога. Всевозможные клещи уже уползали от него прочь. Вожак собачьей стаи по - хозяйски поставил лапу на мёртвое животное. Ему первому полагалось дать кусок печени. Маленький охотник-следопыт, который вёл нас с таким удивительным умением, вынул нож и вскрыл брюшину. Воздух зловонными толчками вырвался наружу, и изверглись узловатые внутренности. Погрузив руку по локоть в кишки, охотник нащупал печень и выделил кусок собаке. Затем, орудуя своим острым ножом, он ловко разделил часть печени на кубики, наподобие того, как надрезают манго, выдавил на печень темно-зелёную желчь, словно это был лимон. Вежливо предложил кусочек мне.
Хотя обычно я бесстрашно ем новую пищу, я просто не осмелилась это попробовать и покачала головой. Паоло и Колин тоже отказались. Маленький человек с улыбкой отправил в рот тёплый кусок мягкого вещества, по его подбородку стекала желчь.
Одобрительно облизав губы, он очистил руки полупереваренным содержимым желудка буйвола – сухой жвачкой – затем вытер их о тыльную часть своих коротких заплатанных брюк. Резкий запах навоза и тёплой крови ударил мне в нос. Охотник улыбнулся. Я впервые заметила его острый взгляд, тонкие усики и широко поставленные белые зубы. Его короткую сильную шею украшало яркое красное ожерелье. На лихо сдвинутом на бок берете красовался серебристый носорог. Маленькое подвижное тело было сухощавым и мускулистым, прекрасно приспособленным для функционирования в кустарниковых зарослях.
Перед тем как приступить к трудоёмкой задаче свежевания туши охотник показал костлявым пальцем в небо. Я взглянула наверх. Высоко в яростной безоблачной голубизне неба кружили огромные птицы. Их собиралось всё больше и больше. Мои первые стервятники.
Мой первый контакт с Лайкипией был моим кровавым крещением.
- Ndege,*3- с улыбкой произнёс маленький человек.
Так я познакомилась с Люкой Киронги.
1 Colobus – обезьяна толстотел или гвереца.
2 Орде Уингейт (1903-1944)– британский военный деятель, предложивший использовать тактику партизанских подрывных действий в тылу японских войск на территории Бирмы. Название «шиндиты» происходит от бирманского наименования мифологического существа, символизировавшего священную силу, господствовавшую на земле и в воздухе – полулев - полуорёл.
3 Ndege – на языке суахили - птица