Я пишу тебе письмо – обещание,
Ситуации – само завещание.
Передумалось в душе много сложного,
Вплоть до самого уже невозможного.
Видеть хочется глаза чуть искристые,
Слышать больше голоса с ноткой чистою,
Почему-то режет слух сквернословие,
Выбирай одно из двух, как условие.
Я хочу в тебе любви ожидание,
А не слышать «се ля ви» опоздания,
Когда мутную слезу чистоганную
Превращаешь вдруг в грозу ураганную.
Для чего, мол, обещать фанфарончикам,
Когда просто потрещать телефончиком,
Позаботиться дешёвкам мгновения
И оставить всё уловкам забвения.
И опять ты снова якобы чистая,
И опять в тебе основа речистая,
И опять всё каждый раз повторяется,
То, что бл…дством среди нас называется.
Но признаться в этом сильно не хочется,
Потому-то и обильно хохочется,
Только стоит прислониться к компании,
Тут-то всё определится заранее.
Будут веселы глаза в опьянении,
«Нет» не будет, будет «да» без сомнения,
Будет мятая кровать и … утопия
(Будем это называть «филантропия),
Фу! Скажите ну какие тут ценности,
Точки зрения в своей непременности:
Раз случилось, значит надо и правильно,
А забылось, значит в лету отправлено.
Только память – штука очень коварная,
Разговора не захочет бездарного,
У неё, прости, своя точка зрения,
И она уж отомстит без сомнения.
Богословский Николай Дмитриевич, 28 октября 1981 г.