В записях группы я в основном описываю свой репетиторский опыт и обобщённый опыт коллег.
Про мою работу в школе в постах почти не было упоминаний.
Но раз в прошлых статьях мы заговорили про сложные случаи, то тут будет уместно поделиться и некоторыми школьными историями и наблюдениями.
Как раз в школе я сталкивался с проблемными ситуациями гораздо чаще, чем при работе репетитором.
Мой школьный стаж совсем небольшой. Я успел проработать в школе лишь год.
Это была обычная общеобразовательная школа в областном центре недалеко от Москвы.
Однако негласно она входила в список школ с так называемым сложным социальным контекстом.
Чтобы было понятно, о чём идёт речь.
В середине учебного года в области провели широкое исследование атмосферы в школах. Проверяли буллинг, кибербуллинг, отношение школьников к учителям, отношение учителей к школьникам и прочие важные, но внеучебные параметры.
Результаты этого мониторинга были непубличными, но позже я узнал, что наша школа занимала в этом рейтинге третье место с конца.
То есть во всей области было только две школы с более суровой и недоброжелательной обстановкой.
С парой молодых учителей из тех школ я был хорошо знаком. И таки да, там было действительно ещё веселей.
В 500 метрах от нас находилась известная городская гимназия, куда многие родители стремились отдать своих детей. Нашей же школой их скорее пугали.
Складывалось ощущение, что наша школа создана лишь для того, чтобы подчёркивать элитность этой самой элитной гимназии.
В самой школе у меня как у молодого специалиста были почти идеальные условия.
У меня не было классного руководства.
Одна ставка: параллель шестых классов, геометрия у восьмых (алгебру вела другая преподаватель), допзанятия для ЕГЭшников. Это значительно упрощало подготовку к урокам.
Была всесторонняя методическая поддержка.
Сложности были лишь в том, что у моих шестиклассников по сути не было занятий в пятых классах. Полгода вся параллель занималась с одним очень своеобразным педагогом. Когда против него взбунтовались родители, то вторую половину года у них замещал уже учитель физики.
В общем на входной диагностике в каждом 6 классе было половина двоек, половина троек и 2-3 четвёрки.
...Первый месяц прошёл как в тумане.
На занятиях выделялись прежде всего хулиганы, которые срывали занятия, а также те, кто худо-бедно усваивали школьную программу. Именно они отвечали на все вопросы, которые я обращал к классу.
Где-то в начале второго месяца я пришёл в себя и начал более-менее различать особенности каждого ученика.
И обнаружил, что среди них есть тихони, которые вроде бы и незаметны, но у которых знания математики совсем слабые.
Среди них был и ученик (назовём его Миша), который стабильно писал все контрольные и самостоятельные на двойки.
Но ему даже двойку не за что было ставить. Он или сдавал пустой лист, или просто писал наобум какие-то цифры без понимания того, что требуется в задании.
Если я ему задавал вопрос на самом уроке, он как будто бы просыпался и говорил что-то невпопад.
При этом все домашние задания у него были сделаны, причём практически без ошибок.
На уточняющие вопросы по ДЗ он ничего не мог ответить. Просто улыбался и пожимал плечами.
И как раз примерно через два месяца администрация поняла, что я недогружен, и решила дать мне часы для занятий с отстающими учениками.
То есть среди 6 классов мне нужно было набрать группу из 10-15 учеников, с которыми мы занимались бы отдельно и закрывали пробелы, оставшиеся с 5 класса.
Это было попроще, так как тогда в классе было не 30 учеников, а значительно меньше.
Само собой Мишу я тоже приглашал на эти занятия.
Но и там он был в полном ауте, не умея выполнять даже простейшие действия с дробями вроде сложения дробей с одинаковыми знаменателями.
Видя, что даже эти занятия для него бесполезны, я всё-таки однажды попросил остаться его на 15-20 минут, чтобы хотя бы в общих чертах понять глубину его незнания. Один на один это выяснить гораздо проще.
И вот я его спрашиваю какие-то простые задачи сначала пятого класса, потом что-то из четвёртого, и так спускаюсь вплоть до второго класса. Он отвечает односложно и абсолютно неточно. В какой-то момент я понимаю, что даже таблицу умножения он знает примерно наполовину.
Для меня это был первый шок.
Я впервые увидел ученика с таким разрывом между знаниями и школьной программой. Почему-то для меня таблица умножения была тогда чем-то незыблемым. Тем, что должно быть у всех шестиклассников по умолчанию. Как вообще можно без неё добраться до 6 класса?
Это потом по мере работы с разными учениками я сталкивался и с 11-классниками, которые также не знают ТУ. Но тогда на меня это произвело сильное впечатление.
Ну ладно, таблицу он не знает. Но ведь считать-то как-то надо.
Прошу его посчитать произведение 17*6 столбиком. А в качестве подсказки позволяю ему пользоваться таблицей Пифагора. Это та же таблица умножения, только в виде квадрата 10×10. То есть достаточно просто найти нужное значение в таблице на пересечении строк и столбцов.
А он не может... Всё время взгляд съезжает. Не получается с первого раза найти, чему равно 7 на 6...
Прошу просто по этой таблице найти произведение 3 на 5, 8 на 4, 5 на 9. А он через раз не попадает в перекрестье.
Только если медленно пальцем или по линейке вести до их пересечения – вот тогда может получить правильный ответ.
...В тот вечер я долго не мог заснуть.
В голове крутились одни и те же вопросы.
«Как в принципе работать с такими учениками?»
Даже индивидуально с ними что-то сделать довольно сложно. Это сейчас я понимаю, какие шаги следует предпринимать. Но тогда я даже на личных занятиях не встречал подобного.
«Как работать с таким учеником в классе?»
Школьные задания он даже близко не воспринимает. Какие ему нужно давать примеры, если мы уже вовсю по программе проходим десятичные дроби?
«Сколько ещё таких учеников?»
Это я нашёл только одного из них. Сколько их ещё с такими глубокими пробелами? Как вообще чему-то их можно научить?
Но Миша хотя бы тихий. Сидит себе молча на занятиях и улыбается.
Он почему-то всё время улыбался...
На неделе подвернулся случай, и я смог выловить на пару слов его классного руководителя.
На бегу объяснил проблему.
Она видимо уже не первый раз сталкивалась с таким вопросом, поэтому сразу предложила: «Хотите я на следующей неделе вызову его маму в школу? Мне как раз с ней тоже нужно поговорить».
Я, конечно, согласился.
Помимо всего прочего, я хотел спросить маму про домашние задания. А точнее хотел корректно попросить не делать их за него.
В назначенный день после уроков пришла мама Миши: милая, тихая и уставшая женщина, довольно приятная в общении.
Я как мог описал ситуацию. На что получил от неё странный ответ:
«Вы знаете, он на самом деле понимает математику. Он все домашние задания делает сам. Я ему почти не помогаю. Просто иногда рядом сижу и всё.»
Как только она увидела мой скептический взгляд, то сразу продолжила:
«Мы можем сделать так. Вы ему сейчас дайте задачи, которые обычно даёте в классе. А он их решит.»
Про себя думаю: «Да как он решит-то?! Он на прошлой неделе не смог перемножить пару чисел с таблицей перед глазами...»
По-моему лицу, видимо, это всё читалось, поэтому она добавила:
«Давайте хотя бы попробуем...»
Ладно. Пусть будет так. На примере этих задач я ей покажу, какие элементарные ошибки он делает.
Мы с Мишей зашли в пустой кабинет математики.
И как-то я тогда не обратил особенного внимания на фразу мамы: «Мишенька, не волнуйся, я буду тут, в коридоре».
Тот молча кивнул.
Я спокойно дал Мише лист с заданиями, а сам сел за учительский стол проверять тетради.
Задачи для него набросал разные: от умножения однозначных чисел до сложения дробей с разными знаменателями. Даже оставил одну задачу со звёздочкой – задачу из текущей темы про вычитание десятичных дробей.
Где-то через 20 минут решил проверить, что он там успел сделать.
Про себя думал: «Хоть бы он снова не оставил пустой лист как обычно на контрольной». Нужно чтобы хоть какие-то записи там были. Тогда будет что показать его маме и продолжить с ней более предметный разговор.
И записи там на самом деле были... И какие...
Он почти всё решил верно.
В последней задаче была арифметическая ошибка, на которую я ему указал. Он сказал: «Понял» и переделал правильно.
Я не мог поверить своим глазам.
Пока он переписывал эту последнюю задачу, я пытался визуально определить, нет ли где у него наушника.
Вроде не было...
Я вышел в коридор, ожидая, что мама снаружи как-то морзянкой передаёт ему правильных ход решения или ответы.
Да нет...
Она в это время где-то вдалеке разговаривала с классной.
Ну как разговаривала... Классная, активно жестикулируя, ей что-то втолковывала, а та лишь молча кивала.
Я вернулся в класс к проверенным тетрадям и Мише.
И пока я пытался переварить то, что произошло, он смотрел на меня и всё так же улыбался...
...До следующей встречи с классным руководителем Миши я много думал над тем, что произошло.
Может им с мамой как-то иначе удалось меня обмануть?
Или может он всё знает, но за занятиях по каким-то своим причинам так троллит учителей?
Но реальность оказалось одновременно гораздо проще и сложнее. И страшнее.
Классная потом рассказала про то, что именно происходит в их семье.
Оказывается, отец Миши почти каждый день пьёт по-чёрному. И когда напивается до белой горячки, начинает кидаться на сына и на супругу с кулаками.
В такие моменты они запираются в комнате Миши и ждут, когда глава семейства уснёт и буря окончательно стихнет.
Вот в таких условиях он вынужден выполнять домашние задания по математике.
И как предположила школьный психолог, от такого стресса у мальчика видимо образовалась особая привязанность к маме.
Только когда он знает, что она рядом, он чувствует себя в безопасности и может что-то делать.
Коллеги рассказали, что они не раз это наблюдали.
Если его мама сидит в классе, то он нормально учится. Вообще не отличается от других детей. Спокойно отвечает, пишет диктанты, решает задачи.
Как только её нет, он полностью выпадает из учебного процесса.
Возможно, что-то и усваивает из школьной программы, но это никак не заметно для других людей.
И непонятно как в такой ситуации поступать... Не будет же его мама всё время сидеть с ним на занятиях?
Хотелось бы, чтобы эта история завершилась каким-нибудь голливудским хэппи-эндом.
Что нам как-то всё же удалось найти особый подход к Мише. Что тот стал активно заниматься на уроках и без мамы.
Но никого хэппи-энда не было. Он всё так же ходил на занятия. Всё так же сдавал пустые листочки на контрольных или же тетради классной работы с бессмысленными записями .
В конце года он с пятой попытки написал итоговую контрольную и его перевели дальше в 7 класс.