Хотелось бы продолжать писать статьи в русле успешного успеха, преодоления всех трудностей, штурма той самой недостижимой нормы, но, увы, началась школа. И будто бы откинула нас на пять лет назад, когда все приключения только начинались.
Привет! Я Ксения, мама сына (Леонид, 8 лет) с ЗПР с аутичными чертами и эпиактивностью. Пять лет интенсивной реабилитации. Здесь размышления о детском и взрослом ментальном здоровье, обзор коррекционных занятий и тренировок. Анализ достигнутых результатов и текущих проблем.
Ближе к концу сентября все дети в первых классах прошли необходимую диагностику, результатами которой психологи поделились с каждым родителем.
Встреча со школьным психологом прошла в очень дружелюбной обстановке. Она пригласила меня в свой кабинет. Уточнила, не нервничаю ли я. А потом с доброй улыбкой мягко и вкрадчиво обрушила на меня целый ушат неприятной информации о Лёнином пребывании в школе.
Что-то из этих наблюдений я уже слышала от учителя и воспитателя (писала об этом ранее). А что-то стало новостью. Помимо поведенческих аспектов основным тревожным моментом для специалистов является текущая неспособность Леонида слышать и следовать фронтальной инструкции. Если вы, также как и я, этот умный термин впервые слышите, то речь просто о том, чтобы слышать, что говорит учитель всему классу и делать всё, что она говорит, по возможности не отвлекаясь на всё на свете.
Исходя из сильной разбалансированности, отвлекаемости, возбудимости и проблем с этой фронтальной инструкцией, мне предложили два варианта. Оба неприятные. Один чуть менее, другой чуть (сильно) более.
Итак, первый вариант — это тьютор. Конкретно Леониду он потребуется только во время уроков, чтобы фактически удерживать его в рамках, направлять его внимание, следить за тем, чтобы он выполнял задания.
По сути роль тьютора для Леонида уже стала исполнять воспитатель класса. Она же является официально тьютором для пары-тройки других детей в классе. И как только она взяла Лёню под свое крыло, ситуация резко изменилась в лучшую сторону. Сменился тон обратной связи в адрес сына, вместо жалоб я начала слышать похвалу и вообще что-то из того, что я привыкла видеть и знать о своем сыне, а не весь лютый треш, типа поедания травы в школьном дворе, о котором говорили ранее. При наличии тьютора сын начал выполнять все задания. Да так, что прям любо-дорого. Количество ненужных рисунков в тетрадях сократилось.
Но статус тьютора для Леонида нужно подтвердить официально. Понятно, что на добровольных началах воспитатель не обязана выполнять эту роль. Пришлось сделать очередной бюрократический финт ушами и внепланово записаться на ПМПК, чтобы они вписали в уже имеющееся заключение для школы запись о необходимости тьютора.
ПМПК для школы мы проходили в марте и пока все ранее собранные документы для этой комиссии еще действуют, мы только взяли новое заключение психиатра о необходимости назначить тьютора и характеристику из школы. Комиссия состоится уже через пару дней. Надеюсь, что никаких препятствий для получения нужной записи не будет.
И второй вариант. На случай, если вариант с тьютором не сработает. Не хочется даже думать в этом направлении. Но я пишу честно, как есть. Второй вариант — это домашнее обучение. Для меня на данный момент это неприемлемо. Я против этого. Я очень надеюсь, что до этого не дойдёт. Очень.
А если отойти от грустно-печальных новостей, то адаптация к школе вроде бы потихоньку заканчивается. Лёня привык к новой жизни, к новому режиму. Очень много говорит (насколько это возможно в нашем случае) о школе. Много забавного. Например, раньше в его жизни не было столовых. В садах же кормят прямо в группе. А тут организованный поход в столовую. Целое событие! И он столовую называет рестораном! Каждый день рассказывает подробно, что официанты подавали в ресторане.
Контролирует меня каждый вечер, что я должна положить ему на полдник. Иногда вместе покупаем фрукты, булочки, пюрешки для этой цели. И он сам выбирает, что ему хочется взять с собой. Когда я услышала от него, что другие дети делятся с ним своей едой (конфеты, Барни, выпечка), то я тоже стала класть ему немного с запасом. И он рассказывает потом, с кем он поделился.
Я не отследила момент, когда в класс привезли кровати и детей стали укладывать на дневной сон. И Леонид спокойно раздевался до трусов и спал как и все. А в какой-то момент заявил мне: «мама, положи мне пижаму!». У всех красивые пижамы, а он в трусах. Непорядок. Сам выбрал пижаму с динозаврами. Сам каждый вечер проверяет, что она на месте в портфеле.
В друзья себе он выбрал самого яркого персонажа, который сильно хулиганит и учит Леонида плохим словам. Мне пытались пожаловаться на эту дружбу, мол, она плохо влияет на Леонида. Но что я могу сделать? Запрещать общаться я не буду. Пусть воспитывают обоих. Я пока только вижу, с какой радостью Лёня идет в школу, зная, что там будет его друг и они будут вместе рисовать, играть, бегать и веселиться. Я слишком долго ждала, чтобы у моего ребенка появились друзья, чтобы сейчас чему-то противостоять.
С другими детьми Лёня общается тоже хорошо. Когда мы идем в школу или из школы, и он видит своих одноклассников, радостно подбегает к ним, здоровается, уже выучил имена всех родителей/бабушек/дедушек. А еще приятно видеть, что знает многих ребят из параллельных классов. И тоже ко всем со всей душой на распашку.
Удивительно и радостно, что практически перестали теряться вещи. Появилась какая-то организованность и ответственность. Сам перепроверяет, например, положила ли я ножницы в пенал для урока труда.
Педагоги начали замечать какие-то его сильные стороны. Уже отметили хорошую память, умение с выражением рассказывать стихи. А буквально вчера воспитатель удивленно перечислила мне все песни, которые он поет ей. Особенно её удивили песни на английском. Эх, то ли еще будет, мы и не такое покажем. Вы только дайте нам шанс…
Надеюсь, со временем хороших новостей из школы будет больше. А пока радуюсь тому, что есть.