(повесть)
Четвёртое воспоминание из моей жизни...
Большой проказник.
Своя.
И тут я только вспомнил, что не видел сегодня бабушку Домну.
- А где у нас сегодня баба Домна? Что - то я её сегодня не видел.
Поинтересовался я у бабы Веры.
- Она сегодня утром уехала с дедом в Молчадь. Там они с почты позвонили тёте Мане в Барановичи. Та очень попросила, приехать бабушку на несколько дней к ним, посидеть с Алексеем потому, что она заболела. И бабушка согласилась. С Молчади она доехала до Городища. Туда проводил её дед, посадил на автобус, и бабушка Домна уехала в Барановичи. Там её встретят. Ты скажи мне лучше, где и с кем ты сегодня будешь спать?
- Один, на печке.
Грустно ответил я.
Не боишься?
- Нет, я уже большой.
Я залез на печь и уснул на пару с котом.
- На следующий день была ужасная погода. С утра, налетел сильный Северный ветер, пронизывал насквозь. Шарик даже не вышел наружу, когда я принёс ему завтрак. Я поставил миску с едой в его логово под крыльцом, в дырку закрытую брезентом и посетил туалет. Вернулся домой, залез на печь и лежал, отогревался. Потом ветер немного утих, поменялся на Северо-Западный, и принёс с собой снег и метель. Бабушка шевелилась на кухне, стуча своими горшками. Дед не выдержал, пришёл с улицы разделся и пошёл в зал посмотреть на барометр. Вернулся и сказал:
- Барометр сошёл с ума то вверх, то вниз прыгает. Погода стоит ужасная. Хороший хозяин собаку из дому не выгонит.
Но не Наташу. Она ввалилась в дверь вся в снегу, отряхнулась в сенях, поздоровалась. Бесцеремонно разделась, повесила шапку и пальто на вешалку, и потом спросила у деда:
- Где Виктор?
- Вон на печи с котом спят.
Пошутил дед.
- Я тоже хочу к ним.
- Залезай.
Наташа сняла валенки и тихонько взобралась на печь. Я решил подыграть деду. Закрыл глаза и притворился спящим. Наташа не стала меня будить, отодвинула от меня кота и легла на его место. Кот не обиделся и примостился ко мне с другой стороны.
Я даже не успел раскрыть своё притворство, как Наташа уснула. Не зная, что делать я немножко ещё полежал и спустился к деду. Дед в очках за столом читал газету.
- Сель-ска-я жизнь.
Прочитал я по слогам с другой стороны.
Дед удивился и повёл меня в зал, чтобы, не разбудить Наташу. Мы с дедом уселись рядом за стол, на красивые стулья. Дед достал букварь и тут началось. Он открыл букварь на последнем развороте и начал спрашивать все буквы. Я назвал всё правильно, если не считать, что спутал мягкий и твёрдый знаки. Потом дед открывал разные слова, и я читал их по слогам, как умел.
Тогда дед спросил:
- Кто тебя учил, ты ведь знаешь все буквы?
- Сначала тётя Галя, потом дядя Павел. Папа иногда, когда у него было свободное время.
Потом дед проверил меня по математике. Считать я умел хоть до ста. Складывал и вычитал легко. Потом я решал. Дед читал мне задачи из задачника, я решал их сразу устно, и говорил деду только ответ. Тогда дед заставлял меня рассказывать ему по действиям, что бы проверить мою логику. Довольный моими ответами, дед спросил:
- Кто тебя учил математике?
Ты, папа, потом, как-то само научилось.
Похвастался я. и лицо деда изобразило довольную улыбку.
А писать?
- Никто, не показывал.
Ответил я деду.
Тут дед вытащил, купленные вчера тетрадки, одну в клетку, вторую в линейку. Заточил простой карандаш и красивым подчерком подписал тетради. Потом заточил красный карандаш, и написал им задание в тетрадях. В тетраде в линейку написал в начале строк какие-то, палочки и крючочки. В тетраде в клеточку написал палочки и кружочки.
- Вот тебе задание на сегодня. Напишешь всё правильно, тогда будем смотреть мои награды, а то ты обижаешься, что я тебе их не показываю. Никогда сам без разрешения не бери их в руки. Не выноси из дома, и никому не показывай.
- И даже Наташе?
Уточнил я.
- Наташе в том числе. Пусть это будет наша тайна.
Сказал дед и включил свет в зале, так как за окна стало темно. Ветер, с начала, повернул на Западный. Потом успокоился совсем, когда пригнал тёмную тучу. С неба снег повалил большими хлопьями, как из ведра. Дед подошёл к стене и посмотрел на барометр.
- Давление, после утренних колебаний резко упало, потому и непогода.
Подытожил он, и пошёл в прихожую готовиться к завтрашней охоте на зайцев, делать петли из тонкой алюминиевой проволоки. Я сел и начал писать. Не послушная рука выводила такие каракули, что стыдно описать, тем более показать деду. Кое - как через час я дописал дедово задание и посмотрел в окно. А снег всё валил и валил. Вдруг вспомнились Бастуны. Как они там, в новой квартире без меня, не болеют ли? Мне у деда было очень хорошо, но иногда я скучал по дому. Вошёл дед, он уже подготовился к охоте и решил проверить у меня задание. Я дрожащими руками показал тетради. Дед улыбнулся и сказал:
- Пишешь ты, как курочка лапой, но для первого раза сойдёт.
Затем дед выдвинул из стола ящик, и достал много коробочек. Мы стали открывать и рассматривать награды. Дед рассказывал про каждую награду, когда и за, что её доли. Он объяснил мне, что орден более ценная награда, чем медаль.
- Дедушка, почему одни награды, как новенькие, аж блестят, а другие не блестят и даже тусклые.
- Потому, что они сделаны из разного металла, одни получены раньше и носились, другие получены после ранения и не носились вообще, чем больше награда носилась, тем темнее становились орден или медаль. Металл окисляется под воздействием кислорода. Один металл окисляется быстрее, второй медленнее.
Как всегда доходчиво объяснил дед и продолжил разговор.
- А вот, к примеру, ордена, случайно оставшиеся, от твоего прадеда Льва. Мы схоронили его тогда без орденов, не нашли, думали, потерялись. Царствие ему небесное.
Тут дед перекрестился, достал коробочку побольше, явно не из-под орденов, и вытащил с неё носовой платок. В нём были завёрнуты три ордена в виде крестов. Они наверно были получены очень дамно, долго носились, поэтому были тусклыми и даже тёмными, подумалось мне после дедовой науки. Дед продолжал рассказывать:
- А вот бабушка Домна возьми да найди их, завёрнутыми в платочек, когда перебирала его одежду после смерти. Он ведь у нас один такой, на всю деревню, вернулся после первой мировой Георгиевским кавалером.
Я взял у деда кресты и стал рассматривать.
Тогда дед сказал:
- Кресты сделаны из чистого серебра на воздухе они окислились, если хочешь, мы их почистим?
- Давай почистим.
Обрадовался я.
Он взял лоскут, опустил небольшую часть его в пузырёк, с неизвестной мне жидкостью. Протёр влажной частью лоскута орден, потом насухо вытер его сухим лоскутом. Крест засиял в лучах электрической лампочки. Ни какого сравнения с двумя остальными не прошедшими обработку.
- А вот это награды твоего отца. Орден и две медали и много каких - то значков, я в них особо не разбираюсь. Орден, за участие в партизанском движении, у меня точно такой же.
Награды отца совсем новые. Я даже не знал, что они есть у него, папа о них никогда не рассказывал. Потом дед всё убрал в стол. Посмотрел в окно. Снег прекратился. Выключил свет и спросил?
- Хочешь завтра пойти со мной на охоту? Но никому не рассказывай об этом. Наташе скажи просто, что тебя завтра не будет дома.
Дверь в зал открыла, лёгкая на помин, проснувшаяся Наташа, сказала:
- Идите обедать, вам, что особое приглашение нужно? А то я сама одна с бабушкой есть начну. Мы с бабушка уже собрали на стол.
Оказывается Наташа проснулась только пятнадцать минут назад, не нашла меня и пришла на кухню, увидела, как бабушка ловко печёт блины. Ей так их захотелось, что она забыла даже спросить про меня. Увидев полную тарелку блинов, у Наташи потекли слюни, и она попросила:
- Научите меня, пожалуйста, печь блины. У бабушки теста осталось только на один блин, и она сказала:
- Бери кастрюлю, выливай на сковороду тесто, предварительно смажь её салом, и ставь её ухватом в печь. Наташа всё ловко сделала, как её научила, бабушка, как будто всю жизнь пекла блины. Теста на последний блин осталось больше, чем надо. Она быстро сообразила, вычистила кастрюлю, слила всё на сковороду. Поставила её ухватом в печь, перевернула блин на вторую сторону, когда первая подрумянилась. Вытащила сковороду, когда блин бал готов. Блин получился немного толще, чем у бабушки. Пока бабушка готовила яичницу на сале, она отломила половину приготовленного ей блина и съела. Половину дала бабушке попробовать. Бабушка попробовала и похвалила Наташу:
- Молодец вкусный у тебя блин получился, бедовая ты девчонка.
Ну, а давай, сейчас, мой блин попробуем, для сравнения.
Она взяла блин с тарелки, отломила от него кусочек, остальной отдала Наташе. Наташа мгновенно запихала его в свой ротик, и почти не жуя проглотила. После чего начала расхваливать бабушкин блин, надеясь получить добавки. Но бабушка стала накрывать на стол. Наташе ничего не осталось, как помогать ей. У неё ещё сильней разыгрался аппетит, после попробованных блинов, но она стеснялась показать это. Вот почему она почти гнала нас из зала за стол, когда узнала, где мы обитаем. Дед засмеялся и пошёл за Наташей, я поплёлся за ним. Мы пообедали и пошли с Наташей кормить Шарика. Погода успокоилась, на небе появилось солнце и пригрело землю, как весной, хотя была средина февраля. Ветер опять переменился и сейчас дул с юга. Началась оттепель. Мы играли в снежки. Наташа, с её слов, конечно, победила, и лепила сейчас снежную бабу. Я не знал, чем себя занять и начал строить крепость, а Шарик мешать мне. Сшибая очередной ряд моей постройки, как только я её возведу. Вышел дед отпустил с цепи обезумевшего Шарика и тот, как молодой начал носится по двору, разрушил мою крепость до основания, врезаясь в неё с разгона.
- А мои три бабы, он не тронул. Дедушка, значит я опять победила!
Обратилась Наташа к деду. Дед не зная, что ответить промолчал, и позвал меня подальше от греха в сараи. На стене одного из сараев, он начал строить клетки для кроликов. Я ему помогал. Подносил нужные доски, подавал гвозди и сам, даже забил гвоздь в доску. Правда, начал забивать его дед, а я окончил, забил по самую шляпку. Видя, что мы ушли, Наташа пошла к бабушке и пожаловалась, что я не хочу с ней играть, потому что она во всём побеждает меня, а я с ней не соглашаюсь, и за этого ушёл от неё к дедушке.
- Да нет, он просто очень любит своего дедушку. Пойдём, посмотрим твоих снежных баб.
Она взяла в сенях снеговую лопату, которую сделал ей дед. Глядя на неё, Наташа тоже взяла снеговую лопату бабы Домны и они вышли. Как Наташа ушла в дом, Шарик тут же сшиб всех беззащитных баб, и прибежал к нам с дедом. Я думаю, что Шарик все же считал Наташу чужой, и не хотел озоровать с ней в её присутствии, в отличие от неё самой. Наташе здесь жилось луче, чем дома, и она уже себя считала своей в доску. В крайнем случае, мне так казалось. При виде, сломанных баб, она заревела белугой. Бросила в сердцах лопату, и потащила ничего не понимающую бабушку в сарай. Шарик сразу почувствовал, как вошла бабушку с лопатой и Наташей, что ему влетит, сделал ноги. Бабушка часто поддавала ему за озорство, и он старался держаться от неё, подальше. Влетело нам с дедом. Сначала Наташа, чувствуя защиту бабушки, набросилась на меня.
- Ты зачем сломал мои бабы? Ты знаешь, что там были: я, моя мама и бабушка Вера. Ну ладно ты меня и мою маму разрушил, а свою бабушку зачем, она у тебя такая, хорошая?!
- Наташенька ты приходи завтра ко мне, я буду одна, этого разбойника не будет дома, и мы с тобой спечём пирог с яблоками.
- А где он будет?
- Он пойду с дедом на охоту.
- А я? Вдруг спросила Наташа.
- А ты с бабушкой, будешь свой пирог печь. Охота это не женское дело. Мы вон с дедушкой пять клеток для кроликов сделали, никуда, не уходили с сарая. Баб твоих я не разрушал, и даже не видел, кто это сделал. Отстань от меня!
Наташа поняла, что я её никуда не возьму, и заревела ещё сильнее. А бедная бабушка не зная, что делать вдруг сказала:
- Это должно быть Шарик, зараза такая. Пойдём ему поддадим!
И показала на свою лопату.
Мене стало жалко Шарика, и я вступился за него:
- Сама виновата не надо было уходить, и он не порушил бы твоих баб. Ты наверно ушла, и он подумал, что они тебе не нужны. Что с него взять, он ведь собака, не человек, ему играть хочется. Он и мою крепость разрушил, но я не плачу и не жалуюсь. Он хороший пёс, и я его люблю. Бабушка не бей Шарика зря, так можно собаку испортить.
Наташе тоже не больно хотелось обижать Шарика, она замолчала и надулась, как мышь на крупы. Бабушка всё же нашла выход с положения.
- Наташенька пойдём с тобой подоим Пеструшку. А вы разбойники наказаны. Идите снег чистить.
Произнесла она в сердцах, и отдала деду лопату. Бабушка с Наташей ушли доить корову, а мы с дедом пошли убирать снег. По дороге дед сказал, что я молодец защитил Шарика и девчонку поставил на место.
Бабушка подоила корову, дала Пеструшке корку хлеба в рот, и взяла руки Наташи в свои руки, положила их на вымя Пеструшки. И они доили остатки в кружку, пока корова жевала хлеб. Кончив жевать, Петрушка лягнула копытом, чуть не выбив кружку из рук бабушки. Это была ещё та цаца, не любила она чужих рук. Ни тётя Соня, ни тётя Маня, дочки бабушки, не могли её подоить, лишь баба Домна иногда с куском хлеба и Божьей помощью могла найти к ней подход и подменить хозяйку, когда та болела. Мы уже заканчивали уборку снега, как с сарая вышли бабушка и Наташа. Сгорбленная бабушка несла подойник с молоком, Впереди неё, гордо подняв голову вверх, шла Наташа, неся на вытянутых руках неполную кружку молока. Бабушка позвала нас в дом. Наташа, забыв все обиды, за столом наливала мне из глиняного кувшина молоко.