Всё то — вчерашнее, я писала уже дойдя до привала. Я мог бы описать события вплоть до момента когда, разложив палатку устроился у костерка, весело потрескивающего на не везде просохших ветках, от которого по склону бежали неверные тени, танцующие в подрагивающем свете, все, кроме моей, до сих пор где-то загулявшей. Но тот самый романтизм, что сделал меня в своё время искателем, заставил дважды окончить вчерашние записи на возвышенных нотах.
А сейчас у меня немного подрагивает рука и всё это словоблудие лишьпопытка отвлечься от произошедшего. Несмотря на то, что в разного рода дерьмо являпывался уже не единожды, да и видел нечто гораздо более опасное, но в этот раз меня подвело то, что на подсознательном уровне явсё же считал это место домом, а значит оно было комфортном и безопасным. Я расслабился, и сделал это настолько, что уже и сам поверил, что слова о том, что иная сторона, заметив никогда не отпустит, лишь красивыйречевойоборот. А со всем потусторонней дичьюоно как? Страшит больше не она сама, а неожиданность её появления.
Отыскав ровную площадку на горном склоне, более менее густо засаженном деревьями я разбил лагерь. Поджарив на костре парочку сосисок и заварив дошик, решил побаловать себя чайком, благо по пути наткнулся на заросли дикой мяты и одичалой земляники.
Сытый довольный я отхлебнул чая из вымытой в небольшом ручейке плошки, блаженно сощурившись. В своё время именно таким чаем мы с одним из одногруппниками отметили первый учебный день, означавший, что мы действительно поступили.
Да, мы люди приличные, отмечали чаем! Я вообще, не пью (уже), не курю (вообще) и матом ругаюсь только в исключительных случаях.
Погрузившись в мысле о временах былых и неизменно приятных, я не заметила, опустошил миску, затем ещё одну. Ну, а что было затем рассказывать уже не нужно. И вот стою отойдя немного в «кустики», думаю о вечном, созерцаю виднеющиеся в просветах тёмных зловеще шепчущих ветвей, чуть более светлое небо, усыпанное звёздами, которым словно тесно на небосклоне, и от того онипляшут, пытаясь отыскать место посвободнее. А за ними наблюдает величественная, налитаязолотом полная луна, подобно матери большого семейства, наблюдающий за тем, как резво скачут молодые внучата. А рядом с ней как и рядом с богатой на потомков матерью, отец этого семейства, ставший за прожитые годы неописуемо похожим в чертах и характере... в общем, точно такая же, большая золотая луна.
И вот только тут до меня дошло, что я вижу какую-то хрень. Но Какая ещё вторая луна?!
Это у меня в глазах двоится!
Но проморгавший, я увидел всю ту же картину.
Заботливый мозг, подсовывающий при звуке взрыва мысли о падении чего-то тяжёлого, а при виде мужика с автоматом - о профилактических учениях, и сейчас выполню свою задачу, оправдав всё просто фонарём... Да, в лесу! Ну а что? С кем не бывает?
Поспешно застегнув ширинку и затянув по ту же прихваченный в армии ремень, Я юркнул в лесную чащу, пониже пригибаясь к земле.
Не тайга у нас тут, а юга, потому лес всегда очень хорошо просматривается, а значит пройти незамеченным не выйдет. Благо, костерок хорошо отвлекает внимание, а здесь неподалёку в полу падении на склоне застыл за здоровенный валун, образовав небольшой гротик, в которой я забился, помолившись всем богам, чтобы я оказался первым его обитателем.
«Где же ты, Гришаня, когда так нужен, падла иноплановая?!»
Припорошив себя прошлогодний листвой я затаился, изображая присутствие отсутствия, благо, бледная моя физиономия за время полу пластунского передвижения из маралась настолько, что на картине «Негры ночью уголь тырят», сошёл бы за своего.
Только в книжках да кино герой, затихарившись, придерживая судорожно подрагивающее веко и зажевав руку, чтобы ненароком не завизжать, когда увидит несусветную хтонь. Я же, нарушая все каноны поведения литературного героя, бессовестно завалился дрыхнуть.
«Мистика будет всегда, а спать мне хочется сейчас!»
Конечно же, на утро я жутко пожалел о своём опрометчивом засыпании. Ночью у нас тут температура падает до градусов десяти, а то и пяти, я конечно оделся в несколько слоёв шмотья, но больные уши и сопливый нос мне на несколько дней обеспечены — нужно будет перед встречей с заказчиком закинуться таблетосами. Плюсом, не смотря на все мои попытки в культуризм, тело затекло и ломило от подвернувшегося под бок камня так же, как у какого-нибудь ленивого задрота. Плюсом было только то, что на обратном пути не замучила одышка и дорогу в восемь часов я преодолела за пять.
Почему домой я рванул только под утро?
Только конченные дураки или величайшие везунчики, что в общем-то одно и то же, могут пройти по ночному лесе не сломив ноги. Я же парень умный, потому решил отлежаться.
Конечно, владыка лесной по старой памяти, мог бы помочь, но что-то я не доверяю этим проказникам. Мне хватило того раза, когда я, отправившись творить дела свои тёмные, а именно: шариться по заброшенной деревне, в поисках артефакта ведьмы, её погубившей, обратно решил двинуться ночью. Ну вот не хотелось мне ночевать в домах, занятых иными. Не люблю я, когда эти падлы на меня смотрят. А нечисть, она, в месть за то, что люди в своё время прогнали их с земель, занимаемых испокон веков, понастроив мегаполисы теперь очень быстро занимает места покинутые людьми, ещё и способствуют их «исчезновению».
Утром я поднялся чумазы, злой и желающий поскорее свалить отсюда, но как нормальный человек, вновь с тенью, правда Гришаня нынче чего-то безмолвствовал. Следы оставшегося на месте моей не задавшейся стоянки, однако, заставили вновь поменять мнение.
В палатку явно кто-то залез и при том совершенно спокойно покопался в ней порвав в клочья спальник. Дорогой, ****, спальник! Явно здесь было не дикое зверьё, ведь палатка цела...