Признаться, мне это топтание на обломках империи уже порядком надоело. Надо заканчивать.
Весь XIX век – сплошные войны, карлистские и просто, мятежи и революции (и те, и другие, и третьи какие-то мелкие и опереточные, хотя и не без жертв, – время героев прошло): против французской оккупации и за нее (тут я должен извиниться – войну с Наполеоном мелкой не назовешь, в этой войне испанский народ, сражаясь за свое хреновое против чужого непонятного, показал себя во всей своей первобытной и яростной красе: испанское слово «герилья» проникло во все языки); за свободу и против; за автономию Каталонии и иных, и против; за «фуэнос» – старинные привилегии автономий – и против «фуэнос»; за освобождение колоний и против освобождения колоний; за просвещение, то есть за конституцию, и против просвещения, то есть против конституции; за первую испанскую республику и против нее; и на протяжении всего века – честные и благородные, но безрезультатные потуги порядочных людей что-то изменить в своем королевстве… Расставание с Америкой – Сен-Мартин и Боливар увели ее от метрополии не попрощавшись. В конце века – война (первая империалистическая, как писали в наших учебниках по истории) с США за Кубу и за Филиппины и расставание с обоими. Или с обеими, если иметь ввиду, что они были колониями. За Кубой и Филиппинами последовали последние остатки колоний – в Африке.
«В первую очередь ощущалась нехватка культуры и воспитания. Не было дальновидной и адекватной политики – на среднюю и дальнюю перспективу». Вот что погубило. Да еще специфический испанский патриотизм. «Наш патриотизм – если его позволено будет так назвать, – как общеиспанский, так и частный, по отношению к малой родине был вульгарным и дешевым, таким же элементарным, как механизм погремушки. Он был слеплен из фольклора и сантиментов, без опоры на разум, и вследствие этого – им мог манипулировать любой ловкач и мошенник».
В конце XIX века последовало окончательное перемещение Испании на задворки Европы. С приобретением соответствующего статуса.
Приближаемся в XX веку, о котором вы и без Реверте и вашего покорного слуги все знаете. Сначала все шло по старым лекалам: восстановленная монархия (а вдруг в этот раз повезет?), диктатура Примо де Риверы, выборы, Вторая испанская республика, Гражданская война, бесконечная диктатура Франсиско Франко и сменившая ее монархия. Опять – скажете вы! Да, опять! – отвечу я, но в этот раз что-то пошло не так. В том смысле, что не так как прежде. Кажется, что в 1975 году, при очередной смене власти, Испании удалось выбраться из накатанной веками колеи. Ныне она – полноправный член Европейского союза и НАТО. Хорошо ли это для Испании, или не очень, – решать самим испанцам.
В заключение несколько слов об испанском бахвальстве автора, что простительно, и его недобросовестности, что удивительно, исходя из опыта знакомства с его произведениями.
Начнем с бахвальства. «…Те, кому суждено было выжить (речь идет об испанских добровольцах в войсках союзников) дошли до штаб-квартиры фюрера».
О какой штаб-квартире здесь идет речь? У фюрера, как известно, было несколько штаб-квартир, в том числе и на территории СССР в Виннице. Если речь здесь идет о главной штаб-квартире, то она, очевидно, должна была располагаться в имперской канцелярии. То есть имперская канцелярия и есть главная штаб-квартира Гитлера, из которой он руководил Германией накануне ее краха и в стенах которой закончил жизнь. Канцелярия, как и весь Берлин, была взята советскими войсками под командованием маршала Жукова Г.К. Как там могли оказаться испанцы и, тем более, сыграть какую-то роль – непонятно и невероятно.
«На Ленинградском фронте или (!) под Красным Бором, где прогнулся весь германский фронт, кроме того участка, на котором в течение самого длинного в их жизни дня насмерть стояли пять тысяч испанцев, отбиваясь отчаянно, как дикие звери, выдерживая массированную атаку сорока пяти тысяч советских солдат и ста танков».
Без комментариев.
Месяц спустя появился и комментарий: насчет количественного соотношения «диких зверей» и советских солдат (один к девяти – однако!), как и о ста танках, опять умолчу, хотя эти цифры и вызывают сомнения. А что касается самого боя, то действительно, было дело: оборонявшая этот участок фронта Голубая дивизия действительно устояла и в 1943 году не позволила Красной Армии прорвать блокаду Ленинграда. Командира дивизии даже в звании повысили немцы.
Теперь о недобросовестности. Многие испанцы, оказавшиеся после окончания Гражданской войны в СССР, «позже обратившиеся к властям с просьбой о возвращении в Испанию или об освобождении из пролетарского рая, подверглись самым жестоким преследованиям, были посажены в тюрьмы, казнены или сосланы в Сибирь по приказу этого сукина сына по имени Иосиф Сталин. Человека – здесь уж что есть, то есть, особенно глядя на это из сегодняшнего дня, – который за свое блестящее правление, или приведение в исполнение, уничтожил больше народу в Советском Союзе и Восточной Европе, чем нацисты».
Что касается Восточной Европы, то тут мне сказать нечего, не располагаю достоверной информацией. Статистика же как по репрессиям, так и по жертвам немецкой агрессии хорошо известна. Говорить о том, что Сталин в Советском Союзе уничтожил больше народу, чем, условно говоря, Гитлер там же, означает сильно искажать истину. Очень сильно. Нехорошо-с! Вне зависимости даже от того, следствием чего это искажение явилось. Даже если следствием благих намерений.
Замечание переводчику: в слове «благословление» третья л – лишняя, правильно – благословение.
Засим прощайте, дорогие читатели. Устал я от «Истории Испании», да и вы, думаю, тоже.