оглавление канала, часть 1-я
Вскакивать и бежать куда-то, сообщая всем, что я проснулась, не спешила. Хотелось еще немного подумать в тишине обо всем услышанном и увиденном. Повествование «Сергеича», конечно, произвело на меня впечатление. Но я не торопилась все, о чем он рассказал, принимать за неоспоримую истину. Что-то в его рассказе не соответствовало моим ощущениям, что-то «карябало». Я прикрыла глаза, чтобы окружающее не мешало мне сосредоточиться, и стала мысленно проходить его истории с самого начала, ожидая от своего подсознания подсказки. И вот когда я дошла до причин, по которым темные хотели открыть этот барьер или врата, как ни назови, вот тут мне мой разум и засемафорил. Получалась нескладушечка. Выходило, что темные хотели пройти в другой мир только по одной причине – убраться отсюда подальше, дескать, наступили не те времена, когда им было тут раздолье. Но ведь подобная перспектива не могла не радовать наш мир! Чего, казалось, лучше-то? Уберутся все темные отсюда и настанет у нас мир и благоденствие. Это, как тараканов из дома всех выгнать! Конечно, у людей с высоким сознанием, мог возникнуть вопрос, а как же соседи, к которым эти тараканы прибегут? То есть, как тот, другой мир, куда они явятся? Ведь бед они там натворят, уж будьте спокойны, сколько! Но я пока до подобной высоты еще не доросла. И меня, в первую очередь волновал наш мир. И, если верить рассказу «Сергеича», то я должна сама, вприпрыжку бежать к этому барьеру, чтобы снять его, выпроводив темных отсюда, и помахать им всем вслед платочком. Вот тут и была неувязочка в рассказе. Ну, во-первых, он сам мне говорил (простите, не мне, а Павлу), что я им нужна не для разовой акции, так сказать, а для того, чтобы полностью и окончательно встала на их сторону. Это что же, они меня собираются с собой в другой мир забрать? Тогда, какого…, он мне обещал все блага земные именно здесь? Оставить меня тут, как своего «агента»? Вот уж глупость-то где несусветная! Выходило, что «Сергеич» слукавил, не сказал истинной причины, для чего им нужно открытие этого барьера.
Как там Койда сказал? Собирай информацию и нанизывай ее, словно бусинки на веревочку. А вот с информацией-то у меня и не особо густо. А главное, мое сердце мне подсказывало, что планы темных намного коварнее, чем мне об этом рассказали. И вот пока я не пойму их истинной причины, делать выводы, а тем более совершать какие-либо поступки не стоило. И еще мне очень хотелось понять, мой последний сон – что это было, а главное, что он означал? И внутренний голос мне ответил, и, на этот раз безо всякого ехидства, а я бы сказала, даже немного огорченно, видимо, из-за моей непроходимой тупости: «Койда рядом… Он пытается тебе помочь…» Вместо многоточия было не совсем цензурная оценка моих умственных способностей. И, как бы я не была этой самой оценкой раздосадована, вынуждена была, на этот раз, со своим внутренним голосом согласиться. Все его слова – это я и есть, коли не могу разобраться в простых вещах!
Пока я так «развлекалась» сама с собой, край солнца уже показался из-за горы. Ко мне подошел Павел. Я уже могла распознавать по звукам его шаги. Остановился рядом, и, надо полагать, уставился на меня, задаваясь вопросом: проснулась я или нет, и, если нет, стоило ли меня будить. Я решила ему немного помочь. Все равно я уже больше ничего нового для себя не пойму, а под лежачий камень, как известно, вода не течет. В моем случае, эту пословицу нужно было понимать в буквальном смысле слова. Не открывая глаз, я сладко потянулась и заворочалась. Затем открыла глазки, и увидела прямо над собой его хмурую физиономию. Что было интересно: чем ближе мы подходили к конечному пункту нашего путешествия, тем быстрее с него слетала шелуха вежливого и трогательного внимания. А вот с «Сергеичем» наблюдалась обратная картина. Чудеса, да и только! Еще бы понять, к чему такое?
Увидев, что я открыла глаза, хмуро буркнул:
- Вставай… Пора дальше двигаться. Сегодня мы должны дойти до лагеря. – И, уже повернувшись, чтобы удалиться, ехидно заметил: - Надеюсь, ты уже отдохнула достаточно, чтобы продолжить путь…
Я виновато захлопала глазками и что-то невнятно промяукала, что-то наподобие «извините». На мое непонятное бормотание он никак не среагировал, а только проговорил достаточно громко, по-видимому, обращаясь к своему шефу:
- Она проснулась…
Блин, прямо, как сводка погоды, каждый час передают сведенья о моем состоянии! Я робко улыбнулась, пытаясь вернуть наше приятное общение с Павлом, но, кажется, он не обратил ни малейшего внимания на мои попытки. Ну и ладно! Буду жить так, без ласки и заботы с его стороны. Может, это и к лучшему. Демонстративно не гляди ни на кого, направилась к реке, чтобы умыться и немного привести себя в порядок. А когда поднялась на берег, на плоском камне лежал нарезанный хлеб и прочая, уже привычная для меня снедь. Я по-прежнему, не притрагиваясь ни к вяленому мясу, ни к сухофруктам, взяла кусок хлеба и принялась его жевать с сердитым выражением лица. Мое хмурое настроение, почему-то, отнесли к однообразной пище, и «Сергеич», извиняющимся тоном проговорил:
- Потерпи… Вот приедем на место, там нас будет ждать горячая еда и хороший, настоящий чай.
Подобная забота со стороны шефа заслуживала надлежащего отклика, и я, тяжело вздохнув для верности, кивнула головой и робко, словно первый весенний цветок солнцу, улыбнулась ему. Тем временем Павел, который либо уже позавтракавший, либо из вредности объявивший голодовку, оседлал коней. И уже через двадцать минут мы тронулись в путь.
Через реку перебирались на конях. Моя Тыныш шла очень аккуратно, переставляя копыта по скользким камням прямо с человеческой осторожностью. Течение было тут не особо сильным, и перебрались мы без особых проблем. Выбравшись на другой берег, мы поехали чуть быстрее. Порядок продвижения сохраняли прежний. «Сергеич» впереди, я за ним, а замыкал нашу маленькую группу Павел, ведущий в поводу вьючную лошадь.
Мне очень хотелось обернуться назад, в надежде увидеть в кустах хотя бы тень Койды, но я запретила себе это делать, дабы не наводить на всякие ненужные мысли Павла. Он и так не спускал с меня хмурого взгляда. И чем была вызвана подобная немилость с его стороны, оставалось для меня загадкой. Может, он видел, как я лзила по камням? Не хотелось бы. Но прямо спросить его об этом, разумеется, я не могла. И просто перестала об этом думать. Для меня приезд «на место», как сказал «Сергеич», означало одно – встреча с загадочным и, насколько я понимала, весьма опасным Иршадом. А к подобной встрече нужно было подготовиться. Разумеется, я не могла знать, на что конкретно был способен этот субъект, но понимала, что скорее всего, он способен на многое. А что было самым для меня опасным – это проникновение в мой разум и память. Этого нельзя было допустить ни при каких обстоятельствах. Нельзя было допустить, чтобы они узнали о Койде!
И я стала вспоминать весь мой жалкий опыт защиты. Пожалуй, одной «бетонной стеной», тут не обойтись. Против силы всегда может найтись другая сила, более мощная и искусная. Как любил говорить Юрка после очередной своей драки, «против лома нет приема, если нет другого лома». Но «лом» в моем случае не годился. Это был не тот инструмент, которым я владела бы в совершенстве. Но я, все же, была женщиной. Пускай, очень еще молодой, но женщиной. А нашему племени была свойственна мудрость, а иногда и хитрость. К хитрости я прибегать не любила. Даже в детстве мне это не особо удавалось. А ведь известно, что дети все отменные хитрюги. Но сейчас был особый случай, и мне стоило применить все свои ничтожные, в этом направлении, умения. Решение пришло довольно быстро. Я уже проворачивала подобный трюк со своим сном в самом начале этого путешествия. И, насколько я понимала, он тогда сработал. Сейчас, конечно, задачка была посложнее. Но вот алгоритм ее решения оставался прежним. Мне нужно было запечатать, не просто, бетонной, а титановой стеной все мое настоящее «я», и, соответственно, всю мою реальную память. А поверх этой «крепости» создать новую личность, с новыми же воспоминаниями.
Задачка была та еще! Пораскинув немного мозгами, я поняла, что могу ее немного упростить. Не обязательно создавать новое «я». Достаточно было немного подкорректировать уже существующее, включая и воспоминания о моей жизни. В них не было ничего такого особенного, что нужно бы было прятать. Стоило только чуток «шлифануть» его, убрав некоторые моменты, и добавить немного в образ простоты и глупости. А вот с памятью по поводу нашего с друзьями путешествия, особенно, с той ее частью, где дело касалось моей встречи с Койдой, придется как следует потрудиться. Но, подобная работа требовала большой сосредоточенности и напряжения, а также, опыта и умения. Вот с последними пунктами у меня была напряженка, если не сказать хуже. Но других вариантов я просто не видела.
Не знаю, откуда у меня это взялось, но, повинуясь какому-то внезапному порыву, я мысленно обратилась к тому загадочному человеку, который перевернул все мои понимания мира и самой жизни за последние несколько дней. Я обратилась к Койде. Мое прежнее сознание пыталось хихикать, потом возражать, и даже крутить у виска пальцем, мол совсем ты, матушка, слаба на голову стала, но я, отодвинув в сторону все мои старые понимания и умения, ринулась без оглядки в ВЕРУ. Веру в чудо, в невозможное, пускай даже это кто-то назовет сумасшествием, глупость, да как угодно! Но я шагнула, словно с крутого обрыва в эту пропасть, с твердой убежденностью, что мне не дадут упасть, что меня поддержат и перенесут каким-то немыслимым чудом на другую сторону на крыльях той самой веры.
- Койда! Если ты меня слышишь, помоги… Помоги построить то немыслимое и невозможное, что я задумала, чтобы защититься от мыслей недобрых и темных…
Я вложила в эту свою просьбу все свои ментальные силы, какие только смогла обнаружить в себе. Я повторяла и повторяла мысленно эту просьбу-молитву, пока не почувствовала легкое тепло внутри себя. Словно солнечный луч в хмурое утро, пробившись сквозь тугую пелену туч, коснулся моего лица. В этот момент, я поняла, что моя просьба была услышана. Это вызвало в моей душе такое ликование, что впору было радостно рассмеяться и кинуться обнимать каждого встречного-поперечного. Но я сдержала это радостное чувство, стараясь сохранять нужную для такой трудной работы сосредоточенность. Освободив свой разум от всех тисков прежних «знаний», которые сознательно или бессознательно внушались мне в течении всей моей жизни о «невозможном», я принялась, камень за камнем, строить свою «крепость». Я не замечала того пути, по которому мы ехали, не видела той красоты, что окружала меня со всех сторон, не чувствовала запахов. Только видела перед собой, как растет моя стена, как «отшлифованные» и исправленные воспоминания, ложатся ровными рядами за возводимыми «крепостными стенами» моей истинной памяти.
Этот труд был настолько увлекателен, насколько и сложен. Время перестало иметь значение, и я пропустила тот момент, когда мы прибыли на «место». Тыныш подо мной всхрапнула и остановилась, как вкопанная. И только тогда я с удивлением огляделась вокруг. Мы оказались у подножья горы с противоположной стороны урочища, почти у самого истока той речушки, которая разрезала долину почти пополам. А солнце уже клонилось к закату. Ничего себе, как я «провалилась» во времени! Мы остановились на довольно обширной поляне, на которой стояло несколько больших военных палаток. Между ними сновали какие-то люди, занимаясь непонятно чем. Работа по созданию собственной защиты отняла у меня слишком много сил, и я чувствовала себя абсолютно измотанной, будто скакала по горам без остановки не один день, причем, скакала не на лошади, а на своих двоих. Но мои усилия не пропали даром, и я чувствовала себя сейчас более уверенной в собственных силах.
«Сергеич» спрыгнул со своего коня и отдал короткий приказ на непонятном мне языке. И ко мне сразу же подскочил человек, чтобы помочь мне спешиться. При виде его, я вытаращила глаза и даже чуть приоткрыла рот. Это был один из тех китайцев, которые сопровождали нас с самого начала пути, и которые так непонятно и незаметно исчезли после первого места нашей стоянки. Как такое было возможно?!