— Бегу! — улыбнулся ей Роберт, отчего девушка смутилась.
— Хорошего полета и мягкой посадки! — Полина взяла за руку Гризманна.
— Спасибо, — обнялись, чувствуя легкость. — Слушай сердцем! — двигаясь спиной, выкрикнул Роберт.
Полина кивнула.
Махнула на прощание рукой и торопливо посеменила, слыша за спиной игривый голос Роберта:
— Девушка, вам говорили, что у вас потрясающая улыбка?
Полина рассмеялась и облегченно выдохнула, словно сбросила с плеч бетонную плиту.
Обманываться и обманывать человека — слишком тяжелой была эта плита.
Скомкав бумажный листок, выбросила его в мусорный контейнер.
Подошла к кассам.
— Здравствуйте. Один билет до Питера. На сегодня, пожалуйста.
Женщина с суровым лицом забегала пальцами по клавиатуре.
— Только на завтра. В 17.40.
Слушай сердцем…
— Давайте.
***
Наступив на задники кроссовок, Полина стянула обувь, оставляя под ними мокрые грязные следы.
Целые сутки.
У нее есть эти сутки… чтобы что?
Чтобы съездить к морю…
Она не была на море…
За весь свой отпуск, который превратился в кошмар, она не увидела море.
Полина была уверена, оно сейчас штормит. Балтийское море практически всегда штормит, когда на область обрушиваются затяжные ливни.
Услышит ли она его шепот сквозь буйные волны?
Полина помыла руки и прошла в свою комнату.
В ней было тускло и мрачно. За окном серость послеобеденного дня наводила уныние и рефлексию. В такие дни хорошо валяться в постели, пить травяной чай, смотреть фильмы или читать книги. Хорошо разделять эти вполне простые и обыкновенные моменты с кем-то родным и нужным. В этом не было ничего монументального для счастливого человека. А для одинокого — как космос: далеко и недосягаемо.
Полина подошла к окну и вгляделась в небо. Оно было серым и непроглядным. Где-то в нем находился Роберт.
Мысли о парне отозвались приятной щекоткой. Ни чувством вины, ни сожалением.
И спросив сейчас себя, — решилась бы она на близость, зная, чем закончится их короткая история, Полина уверенно бы ответила — да. Потому что она ни о чем не жалеет. Как бы эгоистично это ни было, она не жалеет, ведь именно так она смогла понять привкус отношений без чувств: они не согревают, оставляя тело холодным, а душу — пустой. А ждать, пока она отогреется, — отнимать у друг друга драгоценное время жизни, которое можно потрать на то, чтобы быть счастливыми. Но по одиночке. Пусть у Роберта все получится.
Это очень смело — не оглядываться назад и двигаться вперед.
А она настолько ли смелая?
Убегая в Питер, она двигалась вперед или всё же назад?
Убегая в Питер вновь с расшатанными чувствами, куда она двигалась? Что ждало ее там, в одинокой съемной квартире? Какое будущее?
Она включит холодильник и будет слушать его мерное урчание. Погладит брючный костюм и выйдет на работу. Мельтешащие люди, коллеги, ноутбук. Их одинаковые лица, смех и несмешные шутки. В обед сигарета, салат Цезарь и капучино. И вновь ноутбук и цифры, а после дорога до дома. А за ней вечер. Долгий и муторный. Одинокий. Что-то на ужин. Или ничего. Может, чашка чая под мерное урчание холодильника, и бесконечно длинная холодная ночь. И летом, и зимой холодная. И в жару, и в морозы…
— Глупо, Полина, — голос матери заставил девушку обернуться. — Почему ты не уехала?
— Я уеду. Завтра. Можешь об этом не переживать.
— А я переживаю, Полина, — женщина вошла в комнату и пихнула чемодан ногой в сторону, освобождая себе проход. — Переживаю, что моя дочь совершенно не разбирается в людях и жизни, — присела на кровать.
— Хочешь преподать мне урок жизни?
— Еще бы послушала его, — хмыкнула Татьяна Борисовна.
— А что, есть положительный опыт? — спросила в тон матери Полина, намекая на историю с ее отцом.
— Вот именно. Учись на чужих ошибках. Хотя, что говорить… — покачала головой, — если ты даже на своих не учишься. Опять потекла, стоило только увидеть бывшего мерзавца?
Полину передёрнуло. Стиснув губы, Полина глубоко вдохнула. Спустя четыре года гребаное желание защищать бывшего мужа никуда не исчезло.
— Это мерзко, мам.
— Мерзко смотреть на тебя, — вскочила женщина. — Мерзко видеть, как ты унижаешься! Господи, какая ты идиотка! — всплеснула руками. — Как можно было отказаться от Роберта? На что ты надеешься? Хочешь всю жизнь промаяться одна? Как я? Без мужской поддержки? Ты хоть знаешь, что это такое? Когда проклятый смеситель поменять некому?! Когда ты хлопаешь глазами как дура в магазине, глядя на разложенные перед тобой личинки от дверного замка и ни черта в них не разбираешься?!
— Мам, — предупреждающе одернула Полина, замечая, как заводится ее мать.
— Ну что мам? Глупая ты девка! Глупая! Отпустить такого парня, — не сдерживаясь, крикнула Татьяна Борисовна.
— Я сама разберусь в своей жизни! Не лезь ко мне. Просто не трогай меня, — Полина чувствовала, как начинала дрожать. Села на противоположный край кровати, ощущая, как подгибаются колени.
— Разобралась уже, — ядовито усмехнулась, подходя близко к дочери. — Видела я позавчера. Идиотка.
Полина зажмурилась, а когда распахнула глаза, увидела девочку. Запуганную малышку со скрипкой в руках. Сжимаясь в комок, она щурилась и вздрагивала от крика матери, возвышающейся над ней.
От взмаха руки женщины, по телу девушки пробежал жуткий холод, а девочка тоненько вскрикнула. Маленькая, ранимая, беззащитная Полина.
— Замолчи! — вскочила, заставляя женщину изумленно отпрянуть. — Сколько можно? — их глаза оказались на одном уровне. — Как можно жить вот так? Сколько в тебе ненависти и яда? Как ты сама в нем за столько лет не захлебнулась? Да с тем мерзавцем, как ты его называешь, я жизнь хотя бы увидела. Жизнь! Потому что от тебя, кроме вечных недовольства и придирок, я ничего не видела. Ты за всё мое существование слова доброго ни разу мне не сказала. Я даже не знаю, какие они — твои руки. Руки матери! А, нет, — болезненно улыбнулась Полина. — Прости. Вру. Знаю, как они умеют делать больно. Я помню, мам. Каждую твою пощечину помню. Они вот здесь, — положила ладонь слева под грудь, — рубцами затянуты. — Ты чёрствая, бездушная машина. А ошибки… Это мои ошибки, и я их буду совершать столько, сколько посчитаю нужным. Потому что я — живая. Пока еще живая, — схватив чемодан за ручку, Полина пролетела мимо вросшей в пол матери.
В груди быстро-быстро крутилось. Что-то вращалось, то подступая к горлу, то срываясь к ногам. Нервное перевозбуждение принуждало метаться глазами, выхватывая сумочку на комоде в прихожей и босоножки под пуфом. Забросив последние в чемодан, Полина суетливо втиснула ноги в мокрые кроссовки.
— Куда ты? — в дверном проеме показалась Татьяна Борисовна. На ее лице проступили красные пятна. Не поднимая головы, Полина вздернула чемодан и, оставив вопрос без ответа, вылетела за дверь.
Колесики глухо бились о ступени, разнося удары по подъезду в унисон стуку ее сердца.
Улица встретила девушку беспокойством. Мощные, резкие порывы ветра толкали Полину в спину, подгоняя туда, где было спасение…
***
— Гад, — возбужденно просипела Кристина, нервно закусив кончик ногтя большого пальца. Это была третья попытка в течение десяти минут, за которые Воронцов ни разу не ответил на ее вызов. Кристина бесилась от того, что за прошедшие два дня, которые по обоюдному согласованию считались отцовскими, Алексей имел наглость пропустить их время с сыном, а сейчас, ко всему прочему, игнорировал ее звонки. — Черт бы тебя побрал! — девушка вскочила с дивана и принялась суетливо расхаживать по комнате, прикидывая в уме возможные варианты.
Ей нужно было срочно уйти.
Срочно.
Саркис позвонил сорок минут назад и попросил помочь ему в выборе подарка на день рождения его мамы. Это же многое значит, правда?
Неформально он как бы знакомил ее со своей родней. Это первое.
Во-вторых, узнать, сколько мужчина готов потратить на презент для любимой мамы — крайне важно для оценки его платежеспособности, воспитанности, благодарности и, как следствие, адекватного прогноза перспектив для себя.
Ладно, без паники.
Кристина оживила смартфон.
— Мам? Привет, — пролепетала девушка и плюхнулась обратно на диван, постукивая по его кромке пальцами.
— Доча, если не срочно, я перезвоню. У нас тут аврал, — поспешно отреагировала Ольга Павловна.
— Мамуль, а можно я Гошу тебе закину? Не на…
— Кристина! — шикнула женщина, осекая дочь. — Да ты что?! У меня столько сегодня индивидуальных рецептов, плюс их таксировка.
— Ну мам, мне срочно надо! — жестче потребовала Кристина, понимая безвыходность своего положения. — Я быстро. До учебы и обратно. Нам распределят моделей на экзамен и всё, — на ходу придумала девушка.
— Вот и возьми Гошу с собой, Кристюша.
— Ты погоду видела, ма? — раздраженно процедила девушка, чувствуя, как удача ускользает из ее рук. — Его продует. — Нууу… позвони Алексею, — вкрадчиво предложила Ольга Павловна.
— Уже звонила. Ладно, — произнесла сквозь зубы Гордеева.
— Доча, я бы с радостью, ты же знаешь…
— Всё, давай, — Кристина отбила звонок.
Она знала. И понимала, насколько ответственная, требующая концентрации и внимания работа у ее матери. Малейшая ошибка, микроскопическое отклонение от рецепта — и уголовная ответственность неизбежна. Но даже это не давало возможности адекватно соображать и реагировать, потому что время неслось со скоростью света, а ребенок до сих пор был не пристроен.
Зажатый в руке телефон настойчиво завибрировал.
Кристина посмотрела на экран.
Саркис.
Нервно закусив губу, девушка нажала «принять»:
— Саркис, — пропела елейно.
— Подъезжаю, — сообщил мужчина.
— Хорошо, — обреченно выдохнула, понимая, что ждать он не будет. Она не настолько уникальна, чтобы разбрасываться такими экземплярами, и найти ту, которая свободна и не обременена узами материнства, такому мужчине не составит труда.
Гордеева поспешно вскочила с дивана, мечась глазами по комнате.
Торопливо пронеслась в спальню, замечая, как сын, лежа в постели, мирно смотрел мультфильмы. Перевела внимание на окно и тут же скривилась: порывы ветра сбивали сыплющиеся капли дождя, ударяя ими по стеклу и карнизу.
Идиотское лето. Отвратительное.
Распахнув платяной шкаф, Кристина задумчиво окинула содержимое взглядом.
Джинсы, в них заправленная белая футболка, а поверх кожаная курточка — смотрелось неплохо.
Гордеева собрала волосы в тугой хвост, зная, что ветер растреплет копну, а высокая влажность нарушит идеальную гладкость, которую в прошлый раз оплатил Саркис.
Ее последний поход в салон оплачивал Саркис, и это еще одна причина, чтобы ответить на его просьбу согласием.
Если она уйдет всего на часик, ничего же криминального не случится?
Кристина вновь взглянула на сына. Ребенок безмятежно смотрел в экран телевизора, изредка наблюдая за мельтешащей матерью.
— Иди сюда. Гоша! — позвала ребенка. Мальчик ловко сполз с кровати и, активно перебирая ножками, подошел к девушке. — Гоша, — Кристина собралась присесть перед сыном на корточки, но моментально исправилась, решая не вытягивать коленки на джинсах, которые сидели на ней в облипочку. Склонилась над мальчиком, отчего ребенку пришлось задрать курчавую головку. — Маме нужно срочно уйти. Ты же взрослый мальчик? Посмотришь мультики, а я скоро приду. Хорошо? — Гоша молчал. Смотрел на мать и хлопал голубыми глазами. — Ну чего ты смотришь, как баран, и молчишь постоянно? — закатила глаза Кристина. — Хоть слово скажи, что ли. Ты меня понял? — схватила ребенка за предплечье, — мальчик пугливо кивнул, совершенно не понимая, в чем соглашался. — Хорошо. Так, — Гордеева посмотрела на окно. Створка была плотно закрыта. — Никуда не лезь и на кухню не ходи, — приказала.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Анна Белинская