Выбирая летом абонементы на следующий сезон, осталась верна трем ( Весь Стравинский, Вещь в себе и Continio), а вот абонемент оркестра Татарстана отметила исключительно по композиторам, с работой этого коллектива и дирижера А.Сладковского была не знакома.
«По композиторам» - это когда я вижу фамилию «Шостакович» в том числе. И снова мне повезло: оказывается именно в этот день, 25 сентября был день рождения великого композитора. Конечно, музыку надо играть в любые дни, даты - вроде бы условность, однако атмосфера сопричасности и словно бы бОльшей отвественности тебя, как слушателя, носителя симпатии или любви к чьему-то творчеству, бесценна.
Второй виолончельный концерт был написан композитором весной 1966 года и посвящен Мстиславу Ростроповичу. Кроме того музыковеды связывают произведение еще и со смертью Анны Ахматовой, ибо именно дата, проставленная в нотах первой, элегической части концерта была близка к дню ее кончины, поэтесса и композитор были хорошо знакомы. Шостакович после смерти Ахматовой произнес по свидетельству очевидцев фразу «Ахматова- королева русской поэзии!», поэтесса же несколькими годами ранее подписала ДД свою книгу так: «Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу в чью эпоху я живу на земле. Ахматова», кроме того именно ему она посвятила свое стихотворение «Музыка». Так что вероятно все.
Первая часть концерта – нереальная красота, темная эстетика, отсылки к музыке прошлого ( год сочинения – 1966, вокруг уже совсем другая музыка). Сам Шостакович признавался, что думал во время создания о цикле Мусоргского «Песни и пляски смерти», мыслил свое сочинение даже как продолжение этого цикла, ибо незадолго до этого занимался его оркестровкой, а еще музыковеды слышат отсылки к Малеру.
Мне же (после фестиваля РНО, где что-то на что-то было похоже) наоборот казалось, что я слышу, наконец, то, что не спутаю с другим, что Шостакович такой один во всем музыкальном мире.
Вторая часть концерта для меня тоже однозначно детерминирована именем ДШ: композитор взял за основу уличную песню про бублики. То, как она используется, как выстроена импровизация с мелодией, мне кажется, тоже очень характерно для почерка композитора: увидеть в «низком» такой потенциал для огранки
Боже, эти «бублики» просто душу рвут. Не жалостливой пошлостью и простотой, а кристаллизованной болью. Они становятся арт-объектом, выжимают все из музыкантов и слушателя. Не столько две части концерта « сталкиваются», как гигантсткие плиты - в каждой из частей идет внутренняя борьба, вторая же часть еще оставляет ощущение гигантского работающего механизма.
Вел концерт Артем Варгафтик, обычно я сдержанно отношусь к его конферансу, однако тут неожиданно для себя поняла, что все получилось отлично. Когда «грядет» Шостакович, обычно настраиваешься на серьезный лад, на душевную работу, даже на то, что будешь испытывать потрясения, а Шостакович-то тоже бывает разный. В данном случае, выбранный Варгафтиком текст и тон как будто бы добавляли «человеческого» перед встречей с огромным, то самое «когда б вы знали, из какого сора». Это еще больше дает понять, что человек способен на многое. Шостакович же был прежде всего человеком.
Александр Князев великолепен. Я говорю это всегда, он - мой любимый виолончелист, исполнение Шостаковича вновь доказало насколько он хорош. Композитор не оставляет в этом концерте солисту времени «отдохнуть». Голос виолончели звучит практически без пауз. Это огромная работа. А какой эффектный, необычный финал у произведения, виолончели дана ведущая роль до последней ноты!
Когда все закончилось, подумалось, как все же повезло Ростроповичу, Шостаковичу, Прокофьеву, многим творцам той эпохи в плане концентрации талантов, взаимообогащающей материи искусства, сколько удивительных произведений родилось. Сейчас же тоже есть отличные музыканты, но писать для них особо некому. Тот же Князев, напишет ли кто-то для него что-либо отдаленно напоминающее масштаб концерта ДШ? Вряд ли.
На бис Князев играл Баха, с которым, кажется, он частично уже сросся. В зале выключили свет и душа получила передышку, это совсем другая музыка и другой тип красоты.
Шостакович - как будто еще не вечность, он словно рядом, а Бах – это как думать о планетах и звездах.
Во втором отделении играли 8-ую симфонию ДШ.
Масштабное пятичастное произведение, написанное в 1943 году, является как общим посвящением страшному военному времени и подвигу сражающихся за родину, так и конкретным - дирижеру Мравинскому, которому ДШ доверял исполнение своих сочинений. Произведение было раскритиковано пленумом партии, после первого исполнения вплоть до 1956 года про него сознательно забыли, ибо в отличии от 7-й симфонии оно не вписывалось в пропагандистскую доктрину – было слишком мрачным.
Симфония мне тоже показалась достаточно тяжелой: в ней много горя, страдания, глубоких переживаний и страшной разрушительной силы. Непривычно большой оказалась первая часть. Я обычно особо не стараюсь считать части, просто мысленно отмечаю паузы между ними, но тут был такой поток музыки, столько всего в ней происходило, что я очень удивилась тому, что это был один блок. Другие части – достаточно короткие, более сосредоточенные на конкретных темах, две из них - весьма жесткие, стилизованы под марши или зловещие пляски, четвертая и пятая – более философские. Все верно сказал Варгафтик про аллюзии со стадиями принятия, коих тоже 5, можно представить, как меняются со временем оттенки эмоций. Только слово «принятие», конечно, не подходит. Принять это нельзя. Речь в финале идет скорее о надежде на возрождение, которое тем не менее будет очень трудным.
Однако потом я прочитала, как сам ДШ писал о своем произведении, удивилась.
"Восьмая симфония имеет много внутренних конфликтов, и трагических, и драматических. Но в целом это оптимистическое, жизнеутверждающее произведение. Первая часть представляет собой большое адажио, в своей кульминации достигающее значительного драматического напряжения. Вторая часть - марш с элементами скерцо, третья часть - очень действенный, динамичный марш. Четвертая часть, несмотря на маршеобразную форму, носит грустный характер. Финальная, пятая часть - светлая, радостная музыка пасторального свойства с разного рода танцевальными элементами, с наигрышами народного характера."
Снова это «человеческое», так просто и безопасно звучат его слова о музыке, в которой разверзаются чуть ли не бездны, а слушатель в иной момент и шелохнуться боится.
Ну а теперь хочется сказать о коллективе, единственном из региональных, что имеет свой абонемент в Московской филармонии. Абсолютно заслуженно!
Оркестр Татарстана оказался великолепным большим звучащим организмом. Восхитительны все, но чтобы хорошо играть Шостаковича нужны толковые духовики и ударники ( и много!) – на мой взгляд в ГАСО Татарстана с этим все отлично. Александр Сладковский – прекрасный дирижер, очень энергичный, собранный, точный в своих действиях. Очень импонирует, что на поклонах, после исполнения такой огромной и сложной музыки оркестранты и маэстро выглядели счастливыми и заряженными, а не опустошенными.
Главные ощущения: настоящий Шостакович, образцовый! Спасибо!