В «Пате-журнал», который демонстрировался во французских кинотеатрах в начале 1930-х годов, две красивые женщины прогуливаются по Парижу – немного строгая брюнетка и эффектная блондинка. Обе носят мужские шляпы, ходят с уверенностью манекенщиц Мадам Гре и курят сигарету за сигаретой. А главное, они осмеливаются находиться в кафе без сопровождения, и открыто флиртуют с мужчиной.
Эта хроника была посвящена обычному дню из жизни Тамары Лемпицкой. Тамара – блондинка, которая чувствует себя так же комфортно перед объективом, как и Гарбо, её кумир. Ещё недавно беженка во Франции, она известна международной элите и сделала себе имя в живописи. Общество кафе – прародитель современной элиты – увековечено её кистью. Брюнетка – Ира Перро, одна из её любовниц. Демонстрируя это перед сотнями тысяч потенциальных зрителей, Тамара Лемпицка прекрасно знает, что делает, –знойная, эмансипированная, с заявленной бисексуальностью, одновременно завораживающей и тревожной для того времени.
В начале 1930-х, когда надвигалась ужасная буря Второй мировой войны, раскрепощённая женщина была на пике художественной карьеры и создавала свою легенду. Как писал о ней журналист, перечисляя новые женские привычки того времени, между вождением автомобиля, занятиями спортом и напористой чувственностью: «Ева стала равной Адаму». В период, который последовал за крахом 1929 года и сохранял память о кошмаре 1914–1918 годов, все традиционные ориентиры ставились под сомнение.
Но Тамара Лемпицка, урожденная Мария Борисовна Гурвич-Гурская, пережила множество бурь. И всегда выходила победительницей. Прежде всего, стройная блондинка умела выгодно преподнести себя, имела показной вкус, никогда не была небрежной и в то же время сдержанной. Она – «жертва моды» своего времени. Добавить к этому художественный талант, который, конечно был бы бесполезен, если его не развивать. Но Тамара была очень целеустремлённой в его развитии. И ещё, знание трёх-четырёх языков, хотя бы на разговорном уровне, способствовало её космополитическому призванию.
Тамара была завсегдатаем тусовок богатых, всегда оказывалась в нужном месте и в нужное время – в императорском Петербурге, в Париже кубистского авангарда, в Италии Д'Аннунцио и футуристов, в Голливуде Америки, наконец, в мексиканском Куэрнавака. Учитывая эти передвижения можно было приукрашивать своё прошлое, преувеличивать свои достижения – никто не станет проверять.
Сложно определить точную дату рождения Тамары. Ее склонность к переосмыслению собственной истории привела к тому, что она настолько размыла биографические данные, что даже эксперты запутались. Однако многие биографы сходятся во мнении, что она родилась в Варшаве в 1898 году, хотя, по словам художницы, она родилась в Москве в 1907 году. Отец, Борис Моисеевич Гурвич-Гурский, состоятельный русский еврейский адвокат, мать – Мальвина Деклер – из влиятельной еврейской семьи. Отец ушёл из семьи, когда она была еще ребенком. Тамару воспитывали мать, бабушка и дедушка Бернард и Клементина Деклер, которые принадлежали к социальной и культурной элите.
В 1911 году родители отправили её в школу-интернат в Лозанне, но там Тамаре было скучно, и она симулировала болезнь, чтобы ей разрешили уехать. Бабушка-аристократка взяла её в путешествие по Италии в 1911 году и позднее она описывала это так: «Вдруг я наткнулась на произведения, написанные в 15 веке итальянскими художниками. Почему они мне так понравились? Потому что они были такими ясными…». Влияние работ, увиденных во Флоренции, Риме и Венеции, заметно в первых двух периодах творчества художницы. Это проявляется в чистых цветах, которые она использует, точных рисунках, драпировках и тенях.
В 1914 году она уехала в Санкт-Петербург, где жила у богатых родственников Стефы и Мауриция Штифер и близко познакомилась с жизнью русской и польской аристократии. В императорском городе она приступила к соблазнению одного из столичных красавцев-аристократов – адвоката Тадеуша Лемпицкого. И добилась успеха, используя своё смертоносное оружие – искусство перевоплощаться в героиню. Чтобы вознаградить себя за успех этого предприятия, Тамара создала поистине королевское платье для свадьбы, шлейф которого растянулся на всю длину часовни рыцарей Мальтийского ордена.
В 1916 году Тамара родила дочь Марию Кристину «Кизетту». Это был год роскоши и гламура, и пара была звездой светских салонов и званых ужинов как раз перед революцией в 1917 году. Но скоро всё радикально изменилось. Лемпицкого арестовали как агента царской полиции. Благодаря помощи любовника Тамары, шведского дипломата, его удалось освободить, и семья бежала сначала в Данию, затем переехала в Лондон и, наконец, в Париж, где столкнулась с новым противником в лице финансовых трудностей и отсутствия привычной роскоши. Они продавали фамильные ювелирные изделия, чтобы выжить.
Тадеуш угасал, но эпатажная Тамара уже устала от него. Она практически не покидала дом Феликса и Ирины Юсуповых в Булонь-сюр-Сен, который часто посещали деятели искусства, как художник Александр Яковлев и пианист Артур Рубинштейн. Там она выбирала нового героя, который позволил бы ей получать от жизни то, что она хочет. Но на этот раз план был амбициозный, а не просто операция по соблазнению, – добиться успеха, чего бы это ни стоило, стать знаменитой и богатой, обрести славу, которая возместит те обиды, которые история нанесла её существованию.
Её сестра Адрианна, архитектор, которая жила в Париже и была полностью интегрирована в современную жизнь города, выступавшего за освобождение женщин и их равенство с мужчинами в правах и обязанностях, дала ей лучший совет: «Сделай карьеру, и тебе не придется зависеть от мужа».
Как и многие девушки из хорошего общества, она училась рисовать. В этом занятии она проявила несомненные способности. Тамара определилась с выбором – она станет художницей. В конце концов, разве она не жила в Париже, где прекрасные художники давали бесплатные уроки? Морис Дени и Андре Лот преподавали в Академия Рансона и Академии де ла Гранд Шомьер на Монпарнасе.
Тамара разделяла убеждение Мориса Дени в том, что живопись должна быть декоративной. Но главным её наставником был фовист Андре Лот, от которого она унаследовала заботу о композиции, виртуозном распределении линий, объемов и цветов на холсте, применяя при этом некоторые основы кубизма (особенно дробление перспектив и искажение формы). Она также проводила целые дни в Лувре, впитывая работы старых мастеров.
Хотя Лемпицка так и не поддалась влиянию сюрреалистов, она была хорошо знакома с итальянским футуризмом и польским авангардом, с их работой над движением и ритмом.
Опираясь на все эти влияния, она создавала картины, достаточно классические, чтобы понравиться элите, достаточно верные духу времени, чтобы вызвать восхищение критиков и интеллектуалов, от Андре Жида до Габриэле Д’Аннунцио.
Чтобы стать успешным при жизни, лучше не быть заумным и понятным только следующему поколению – важно уловить тенденции и смешать их в композицию, которая звучит авангардно, но при этом расшифрована. Тамара умела всегда быть а ла паж и она не опережала свое время. Ее живопись – сочетание модернизма, классицизма и личных элементов – отличалась легкостью и изяществом композиций, которые впоследствии станут копировать.
Работа Перспектива (Две подруги), выставленная в 1923 году на Осеннем салоне (благодаря сестре, которая входила в состав комиссии по допуску картин на выставку), привлекла большое внимание.
Картина была подписана Лемпицка, из-за чего тогда посчитали, что она написана мужчиной. Женская личность Тамары была раскрыта в 1925 году во время первой персональной выставки в Милане, которая ознаменовала начало её карьеры. В Милане она познакомилась с Габриэле Д'Аннунцио и его окружением, столь же аристократичным, сколь и эксцентричным. Увлечённый Тамарой старый ловелас заигрывал с ней, но она отказала ему. В 1927 году Д'Аннунцио пригласил её в свой дом, на берегу озера Гарда, чтобы она написала его портрет.
Из-за беспорядочной жизни Тамары Тадеуш подал на развод в 1927 году и вернулся в Варшаву. Тамара развелась с Тадеушем в 1928 году и начала полноценно участвовать в парижской художественной и общественной жизни, знакомилась с новыми моделями – Андре Жидом, Сюзи Солидор, богатыми промышленниками, русскими аристократами-эмигрантами.
Этот период ее творчества больше всего связан с идеализированными портретами и обнаженными телами со слегка кубическими формами и насыщенными цветами.
По вечерам она блистала в светских салонах, где общалась с маркизами и герцогинями, также с флагманом андеграундного художественного мира Жаном Кокто и Колетт, а заканчивала ночи с Андре Жидом в столичных кабаре и в клубах трансвеститов с зачесанными назад волосами и в мужском костюме.
«Я живу на обочине общества, и правила нормального общества не применимы к тем, кто живет на обочине», – сказала однажды Лемпицка. Она всегда считала себя исключительной, привилегированной личностью и прилагала все усилия, чтобы создавать и поддерживать тесные отношения с аристократическими кругами своего времени. Ещё в 1922 году она добавила «де» к своей фамилии, желая подчеркнуть свое предполагаемое аристократическое происхождение. Как однажды заметил Жан Кокто, она обожала «искусство и высшее общество в равной мере».
Все неистовство тех лет, когда на горизонте маячила катастрофа, можно увидеть на портретах, сделавших Лемпицку знаменитой. Увлечение скоростью – самолетами, автомобилями и поездами – подтверждает знаменитый автопортрет 1929 года на обложке немецкого журнала мод «Дама» (Die Dame), на котором художница изображена за рулем зеленого «Бугатти», в шлеме и перчатках.
В годы ар-деко она также была одной из тех, кто олицетворял стиль флэппер, – поколение «ревущих двадцатых» и одно из первых социальных движений, которые способствовали рождению феминизма.
Эти амазонки перекликались с новыми идолами, которым поклонялась художница, – страстными кинозвездами Луизой Брукс, Марлен Дитрих и Гретой Гарбо. Седьмое искусство становилось массовой культурой. Толпы забывали о тяготах Великой депрессии в новых храмах, некоторые из которых были созданы женщинами-архитекторами. Среди них – кумир Парижа того времени, первая женщина-член Союза современных художников, – сестра Тамары, Адрианна Горска де Монто.
Художница любила кино не только по этой причине. Его гипнотическое всемогущество вдохновляло ее. Она очень серьезно относилась к искусству позирования в голливудских студиях, практиковала его в своей светской жизни, иногда снимаясь для известных модных фотографов, таких как Мадам д'Ора (Дора Филиппин Каллмус).
Влияние фотографии знаменитостей прослеживается в картинах, где освещение на архитектуре лиц и незамутненных линиях женских тел притягивает взгляд. Искусство плаката, одновременно знаменосца кино, средства зарождающейся рекламы и специфики авангарда, также повлияло на её живопись. Тамара Лемпицка использовала те же приемы контрастных цветов, чтобы придать изображениям большую выразительность. Критики того времени говорили о «непосредственности» её картин, а некоторые в начале 1930-х годов жаловались – где грань между эффектом живописи и формой жульничества?
В 1928 году по приглашению Руфуса Буша, богатого американца, заказавшего портрет своей невесты, Тамара де Лемпицка отправилась в свою первую поездку в Нью-Йорк. Помимо заказанного портрета, она выполнила на месте несколько картин, в том числе этюды небоскребов.
В 1929 году Тамара основала студию на улице Мешен, 7, в 14-м округе Парижа, по проекту архитектора Робера Малле-Стивенса, оформленную Адрианной Горской и Жаном Перзелем (освещение). В своей студии она работала без перерыва, находясь под действием кокаина, разрешенного тогда для частного использования.
В 1933-м она вышла замуж за давнего любовника, барона Рауля Куффнера, венгерского землевладельца и наследника австрийской пивоваренной империи. Он был большим поклонником и коллекционером ее картин.
Для Тамары было важно не влюбляться глупо. Если это неудачники, пусть у них хотя бы будет хорошая фамилия и, возможно, состояние за спиной. В игре нужно заключать браки на основе привязанности и поддержки друг друга и столь же взаимной сексуальной свободы. Тамара околпачила двух вельмож, и верность не входила в брачный договор. Но этого все равно недостаточно. Необходимо бережно относиться к своему времени, быть верной себе и иметь хорошие навыки общения.
Как только Тамара стала богатой баронессой Куффнер, она изменила свою жизнь и живопись. Она позволила себе впасть в депрессию. Была ли это передышка, наконец, после стольких усилий по достижению социального успеха? Или предчувствие того, что ждет мир, и особенно Польшу, где она родилась? Картины этого периода наполнены хрупкими созданиями, молящимися девственницами, печальными крестьянками.
В 1939 году Куффнеры бежали от кровопролития в Европе и поселились в США, вместе с Кизеттой. Нью-Йорк и Голливуд, о чём мечтала художница, стали для нее вторым домом. Она позировала с Гарбо в журналах и давала знаменитостям советы как парижская королева моды. Сначала Куффнеры поселились в Беверли-Хиллз, купив бывший дом американского кинорежиссера Кинга Видора. В 1943 году они переехали в Нью-Йорк, в роскошную квартиру на Восточной 57-ой улице на Манхэттене. Тамара украсила квартиру антиквариатом, который они с бароном спасли из его венгерского поместья.
В Нью-Йорке она возобновила творческую деятельность в своём фирменном стиле, но также писала картины, посвященные жертвам Второй мировой войны и экспериментировала с геометрической абстракцией и сюрреализмом, но это не защитило её от неодобрения художественного сообщества. Почти на десять лет «баронесса с кисточкой», как называли её, оставила живопись.
В 1950-е годы третий период ее живописи ознаменовался использованием мастихина. Лемпицка создавала монохромные картины в бежевых или коричневых тонах.
Барон Куффнер умер в 1961 году. Галерея Iolas в Нью-Йорке выставила её последние картины в 1962 году, но критики оказались равнодушны, покупателей было немного, и она поклялась себе, что больше никогда не будет выставляться. Появление абстрактного экспрессионизма заставило её закончить карьеру. Совершив три кругосветных путешествия, Лемпицка переехала в Хьюстон, чтобы быть ближе к дочери.
В начале 1970-х годов повальное увлечение эстетикой ар-деко вновь привлекло к ней внимание, но она не любила говорить о прошлом.
В 1974 году Тамара переехала в Мексику. В Куэрнавака она приобрела дом под названием Tres Bambus, построенный японским архитектором в престижном районе. Ей было страшно стареть, и в последние годы она искала общества молодых людей. Она горевала об утрате своей красоты и была очень сварливой. В 1979 году Кизетта переехала в Куэрнавака, чтобы заботиться о матери.
Тамара Лемпицка умерла в возрасте восьмидесяти двух лет 18 марта 1980 года во сне, успев за свою долгую, сложную и успешную жизнь как минимум два или три раза побывать в моде и кануть в Лету. Как она просила, её тело кремировали, а прах развеяли с вертолета над вулканом Попокатепетль.