Рассказы и рисунки офицера Российской Армии, командира отделения группы эвакуации раненых, выполнявшего задачи на Харьковском направлении
«Четыре матери и один сын»
В какой-то период войны мне довелось познакомиться с представителями одного из волонтерских сообществ. Произошло это можно сказать внезапно, потому что мы встретились с ними по какой-то счастливой случайности или как это иногда говорят – волею судеб. Тут даже начать нужно с того, что все это произошло посреди тесноты наших рабочих будней. Дело в том, что летом двадцать второго года наш конечный путь эвакуации проходил через одноименный приграничный поселок, окраины которого выходили на самый въезд пропускного поста. Недалеко от него находился и фельдшерско-акушерский пункт, на который мы постоянно привозили раненых. Сами же поездки мы всегда старались совмещать с полезным, поэтому после выполненной работы мы практически всегда останавливались рядом с магазином, который находился по пути нашего возвращения. Кушая наскоро сделанные из колбасы и сыра бутерброды, мы параллельно заходили в интернет, высматривая в нем всякие новости. Зачастую мы останавливались именно из-за интернета, потому что хотелось посмотреть, что же происходит вне мира войны. И вот в один из дней, мы также на обратном пути остановились у этого магазина. Купили себе тогда энергетиков, а к ним еще чего-то из съестного. Нашу машину мы всегда прятали за здание магазина.
В тот день рядом с тем магазином стоял и припаркованный броневик, у которого было несколько гражданских. Последние переговаривались с военными и передавали им какие-то пакеты. В какой-то момент они подошли и к нам, их вероятнее всего завлек наш грузовик, потому что на нем не было куска от лобового стекла. Да, это кажется несуразным, но тогда его выбило осколком, и мы на протяжении двух месяцев ездили с естественным проветриванием. Эта внешняя нелепость и завлекла двух женщин, которые захотели с нами познакомиться. О чем мы с ними тогда говорили? Сейчас уже трудно сказать, но точно припоминаю что они стали спрашивать о наших нуждах, которые мы испытываем на фронте. А что мы могли тогда ответить? Мы никогда тесно не общались с волонтерами, да и просить у них что-то было неудобно. В общем сошлись на каких-то небольших условностях и попрощались, обменявшись с ними напоследок контактами. В какой-то из дней эти женщины на нас вышли и попросили, чтобы мы приехали на тоже место, чтобы передать нам сладости. Однако назначать время мы не могли, потому что возможность находится рядом с магазином была только когда мы вывозили раненых, других условий для той остановки у нас просто быть не могло. Тем не менее, вырваться удалось и мы встретились с людьми, которые можно сказать полностью заполнили кузов нашего грузовика, трудно даже перечислять что там было, потому что о проще будет сказать, чего там не было. От такой щедрости и радости мы аж воспряли духом, потому что мы это все намеревались отвезти тем, до кого практически ничего не доходило. У нас ведь было не много потребностей, даже мой водитель понимал, что нужно все отдать тем, кому это нужнее, поэтому мы так и поступили. А после этого у нас с теми приезжими женщинами завязалось какое-то теплое общение. Конечно, наши встречи были далеко не частыми, но эти женщины за нас всегда переживали, спрашивали о том, что нам нужно, а мы, в свою очередь стеснялись и, старались быть скромными. Тем не менее их забота всегда побеждала, и наша машина привозили окопным такое обилие съестного, от содержания которого они удивлялись. До них просто никогда не доходили посылки, а тут мы, с пирогами да фруктами. И все это было благодаря двум женщинам, благодаря Ирине и Надежде, благодаря тем, которые стояли за их спинами. «Как две матери» – невольно выдавил один из ближних, - «Да…а сколько у нас таких по всей стране?» - ответил ему один из тех же наших. Последний раз с этими матерями я виделся два года назад, сейчас уже и не знаю на каких направлениях они трудятся, однако они периодически интересуются моим здоровьем, а я все обещаю с ними увидится, да только не всегда на то время не позволяет. На этом можно было бы и закончить свое повествование, если бы ни еще одна женщина, которая спустя некоторое время появилась рядом.
Тоже мать, потому что с такой же теплотой и любовью беспокоилась о нашем благополучии, она тоже состояла в одной волонтерской группе. Познакомились мы с ней осенью, в одном из приграничных населенных пунктов. Тогда объятия нашей встречи были таким же, как и при встрече с теми женщинами, которые некогда наполнили наш грузовик, правда на этот раз случились иные обстоятельства, при которых наша машина уже не могла вместить тот объем посылок, который в нее уже просто не влезал. Пришлось часть оставить до второго приезда, а скоропортящееся вывозить тем же днем. Так и поступили, доставив эти коробки в дальнейшем тем ребятам, которые находились на позициях. Помню даже, что некоторые из ближних ворчали, поговаривая что мы совмещаем свою работу с какими-то сторонними обязанностями, и тем не менее, под эти негодования мы все равно привозили окопным посылки по мере своих возможностей. Привозили и сердечно благодарили тех, кто нам позволял это делать, в том числе и ту самую мать Наташу, которая для того и суетилась. В какой-то момент и она мне как-то сказала, что вроде бы мы и не кровные, но я для нее словно бы родной сын. И как бы это не показалось схожим, но Надя с Ириной нас тоже так называли, говорили, что «мы их сыночки», которых они очень ждали к себе в гости. А спустя какое-то время у нас появилась еще одна сильная женщина, которую мы просто звали «мама Аня». Не знаю почему, она сказала, что ее так называют многие бойцы. С ней меня познакомил мой ушедший командир, с которым мы отправились за посылками. Тогда у меня был день рождения, и я даже не мог себе представить, что эта мать подарит мне торт, на котором кремом будет указан мой позывной. Это со стороны может показаться несущественным, но там, где жизнь более настоящая, все это было таким чувствительным и глубоким, таким важным и светлым, которое не забывается. Спустя год эта же «мама Аня» про меня не забыла и на мой торжественный день вновь прислала мне торт! Что тут скажешь, все, наверное, матери одинаковые, просто любят по-разному и конечно переживают, хотят нас видеть. И у меня такие матери появились где-то рядом с фронтом, они также переживают, периодически спрашивают о моем здоровье. А я, в силу своих тягот не всегда успеваю им отвечать, как и не могу с ними встретиться. Я каждый раз себе обещаю выдвинуться и в какой-то момент не могу себя осилить, знаю, что могу не сдержаться при встрече и расчувствоваться. Не получится превратиться в такой камень, который бы не треснул при этих теплых объятиях. А сыпаться нам нельзя, может где-то и можно наедине, но точно не при тех заботливых, которым от того явно легче не станет. Иной раз думаешь, как эти маленькие женщины взвалили на себя такую ношу, как они не спят, плетут сети и закатывают окопные свечи, как едут часами до границы, только чтобы успеть довезти блины. Ведь все это свершается с большой силой и не менее большими переживаниями. Ведь я знаю, что они иногда плачут и где-то даже того не показывают, и это тоже мужество, только другое. Женское мужество. Женское мужество, которое тоже бывает, когда тяжело тем, кто стоит впереди. Эта смелость нас и воодушевляла, заставляла понимать, что мы не одни. Вспоминаю, что как-то в один из дней мне написал родственник, говоря о том, что «мы совсем там брошены и у нас никого нет». Ну как нет – ответил я, – у нас здесь свои матери, помогают чем могут. Свои матери. Были есть и будут, да и что там говорить, у меня тоже остались, все обещаю к ним заехать в гости, да пока не могу себя осилить, знаю, что не сдержусь и тресну.