На склонах гор гнездятся множество деревень, год за годом возделывающих картофель и прочие культуры. Поля представляют собой узкие кольца, одно над другим. Весной такие деревни выглядят особо живописно, когда цветут плодовые деревья, а поля покрыты густой зеленью. Также на склонах полно домашних коз, а на более пологих и овец. Над деревнями на скалах гнездятся птицы, чей помёт крестьяне используют для удобрения. Осенью птицы улетают за Хмарь и возвращаются к лету.
Арджуна заприметил деревню ещё утром, а к полудню увидела и Шанти. Вот только чем ближе к жилью, тем тревожнее предчувствие. Шраман смотрит на пустые поля, на потерянные стада козлов. Не видит даже слабого дымка над соломенными крышами.
— Странно... — Пробормотала Шанти, наблюдая, как группа коз пробралась на поля и лакомится поздним урожаем.
У входа в деревню на земле тёмное пятно крови, брызги заляпали каменный заборчик. Створки ворот сорваны и лежат в стороне. Шраман поджал губы и быстро огляделся. Опасности не чувствует, и запахи, которые обычно оставляют ракшасы, давно выветрились. Кто бы ни расправился с деревней, он ушёл. Шанти заглянула в первый дом, повернулась к Арджуне и покачала головой.
В деревне никого нет. Также пропал весь собранный урожай и большая часть стада. Судя по хлеву, в деревне было явно больше двух десятков коз. Видимо, те, что объедают поля, были на выпасе. За деревней на поле для гуляний и религиозных обрядов на земле два углубления. Арджуна нахмурился, разглядывая их. Ощущение, будто на землю уронили четыре крупных камня. С очень большой высоты, судя по глубине. Вот только сама земля плотная, утоптанная поколениями крестьян, что танцевали здесь, празднуя сбор урожая. Обожжённая до состояния керамики могильными и обрядовыми кострами.
Что могло оставить такой след? Ракшас? Тогда во что он себя превратил?
Губы сжались в тонкую линию, а брови сшиблись на переносице. Арджуна махнул Шанти, что заглядывает в каждый дом по улице, прикрикнул:
— Уходим!
— Но...
— Быстро! Остановимся в следующей.
Вот только и следующая деревня пуста. На этот раз забрали всех животных. Арджуна стиснул зубы. Нет, это не ракшас. Павшие мастера ведут себя как звери, но и они знают меру. Крестьян убивают редко, в основном нападая на кшатри в стремлении проверить обретённые силы и насладиться ими. Воины же попросту вырезают население и сжигают дома.
— Странно всё это. — Пробормотал шраман.
Зачем? Кому могли понадобиться все крестьяне, включая стариков и детей. Если угнать молодых и здоровых имеет смысл: постройка замка, рытьё каналов или пробой новой шахты. То зачем немощные? Это лишено какой-либо логики!
Третья деревня тоже пуста, а до владений короля всего полтора дня пути. В горле пересохло. Нервы натягиваются до звона, до боли. Шраман перестроил первый пучок между глазами и мозгом, нарастил проводящей ткани. Нужно ловить зацепки, малейшие детали... Здесь также на поле четыре следа, а на пыли отпечатки обуви. Выбитые двери, кровь, пустые стойла... Шанти вскрикнула и ткнула пальцем внутрь одного из домов, запищала попятившись.
Арджуна оказался рядом с ней, прежде чем она успела моргнуть, заслонил собой. В доме на ворохе одеял скрючился человек. Тощий и несуразный, одутловатое лицо и рыбьи глаза. Увидев чужаков, он залепетал, начал зарываться в одеяла, причитая и выкрикивая бессвязно.
— Всё хорошо. — Сказал Арджуна, застыв на пороге и выдавливая улыбку. — Мы не враги, мы тебя не обидим.
Умалишённый осторожно высунулся из-под одеял, и от вида его лица шраман испытал смесь отвращения и жалости. Никто не виноват в рождении генетической немощи, но позволять ей жить? Зачем? Мучить себя и родителей и всех родственников? Что ж, не он его породил, и не ему решать, жить или умереть ущербному. Тем более сейчас он может быть полезен, так что толика смысла в его бытие всё же есть.
Шанти отнеслась к дауну с материнской теплотой. Обняла, пригладила жидкие волосы и отвела к костру, которой разжёг шраман. Солнце клонится к закату. Болезный шмыгает носом, глупо оглядывается в слепой надежде увидеть возвращающихся родных. На щеке растёкся синяк.
Увидев протянутую еду, кусок обжаренного мяса, вцепился и жадно проглотил. Подвинулся поближе к огню и Шанти. Арджуна сидит напротив, и пламя костра отражается в глазах. На долю мгновения девушке показалось, что они совершенно другого цвета. Наваждение пропало столь же быстро.
— Рассказывай, что случилось. — Отчеканил шраман, подбрасывая в огонь кусок коры. — Куда пропали люди?
Больной напрягся, выискивая слова в закромах искорёженного сознания. Сжался в комок от вновь пережитого страха и промямлил, едва двигая языком:
— Ветер... ветер сильный... как в детстве... мама говорила... это злой дух... ракшас... да... а потом... тень... всё темно стало. Люди кричат... мужчина пришёл, ворвался... маму забрал... я хотел помочь... защищать маму... но он меня ударил... сильно...
Он мелко затрясся, прижал ладонь к синяку и всхлипнул. Арджуна стиснул зубы, сдерживая порыв расспросить подробнее. Несчастному слова даются с трудом, он вылавливает их в мутном омуте безумия. Требовать от него большего попросту глупо. Шраман медленно выдохнул и задал последний вопрос, на который сможет получить внятный ответ.
— Когда это было?
— День, ночь, день... Когда мама вернётся?
— Скоро. — Ответил шраман через силу. — Иди домой и жди.
— Хорошо...
Хворый поднялся и, кутаясь в одеяло, вернулся домой. Оставив после себя едва уловимый смрад нечистот и немытого тела. Такие люди нуждаются в уходе постоянно, без него быстро теряют последние крупицы человеческого вида. Шраман вздохнул и покачал головой. Будет правильно просто уйти... но это будет не по-человечески. Поступок ракшаса. Ещё один вздох, тяжелее прошлого. Арджуна медленно поднялся, стараясь не смотреть на злополучный дом.
Ракшасом быть просто и даже приятно. Ни забот, ни ответственности, ни морали. Человек же должен поступать по совести, как бы тяжело ни было. Будь другие обстоятельства, он бы забрал слабого разумом в другую деревню или город, где о том позаботятся брахманы. Однако надо торопиться, и в горах слишком опасно. Бедняга будет мешаться и, скорее всего, погибнет.
— Что будем делать? — Тихо спросила Шанти. — Мы ведь не можем его оставить...
— Можем и оставим. — Обрубил Арджуна, вскинул ладонь, обрывая пылкое возражение. — Жди, я пойду за припасами. Ему хватит на первое время, а там люди найдут.
Солнце касается верхушек гор, поджигает снежные шапки. Длинные тени пересекают склоны, и ночь поднимается с низин. Шраман вздохнул и направился прочь из деревни. Охота, как и любой вид деятельности, может выступать как форма медитации. Видят боги, сейчас ему очень нужно очистить сознание и привести мысли в порядок. Подсознание уже сложило разрозненные факты и сделало вывод, который, по обыкновению, утаило от сознания. Вместо этого нагнетает тревогу и усиливает голос ракшаса.
Опасность, немыслимая и чудовищная опасность. Тебе потребуются все силы, чтобы просто выжить! Прими ракшаса, пройди через тамасарами! Окунись в блаженную тьму и переродись совершенным!
Привет, дорогой читатель.
Начался новый месяц и я искренне надеюсь, что он будет плодотворный и куда лучше прошедшего. В прошлый раз я начал сбор с 10 числа, но вышло настолько плохо, что меня вогнало в депрессию. Сейчас с оптимизмом смотрю в будущее, тем более Тайная Служба хорошо принята вами и собирает приятную статистику.
Так что, если вам нравится моё творчество и есть возможность, прошу, поддержите любой суммой:
Сбербанк: 2202 2036 2359 2435
ВТБ: 4893 4703 2857 3727
Тинькофф: 5536 9138 6842 8034
Все собранные деньги будут отложены в фонд крыши над головой и чашку кофе. Авось смогу даже прикупить кошачий домик для дворовых котов.