Найти тему
Архивариус Кот

«Сомненья нет, что это самозванец»

А.И.Соловьёв в роли Самозванца
А.И.Соловьёв в роли Самозванца

Одна из ярчайших сцен трагедии – знаменитая «Корчма на литовской границе», где Григорий появится вместе с «бродягами-чернецами» Мисаилом и Варлаамом. «Мирянин из пригорода; проводил старцев до рубежа, отселе иду восвояси», - так он представится приставам.

Здесь нам дадут описание внешности самозванца: «А ростом он мал, грудь широкая, одна рука короче другой, глаза голубые, волоса рыжие, на щеке бородавка, на лбу другая». Описание практически полностью совпадает с тем, которое, опираясь на свидетельства современников, приведёт Карамзин, указавший, что беглый инок имел «наружность некрасивую – рост средний, грудь широкую, волосы рыжеватые, лицо круглое, белое, но совсем не привлекательное, глаза голубые без огня, взор тусклый, нос широкий, бородавку под правым глазом, также на лбу, и одну руку короче другой». Историк при этом добавит, что «Отрепьев заменял сию невыгоду живостию и смелостию ума, красноречием, осанкою благородною».

«Живость и смелость ума» мы тоже увидим, когда Григорий сразу же поймёт грозящую ему опасность и, быстренько сказавшись грамотным, начнёт читать «царский указ» о собственной поимке: «А лет ему вору Гришке от роду... (смотря на Варлаама) за 50. А росту он среднего, лоб имеет плешивый, бороду седую, брюхо толстое...» А позже, разоблачённый, «вдруг вынимает кинжал; все перед ним расступаются, он бросается в окно».

Г.Г.Мясоедов. Бегство Григория Отрепьева из корчмы на литовской границе
Г.Г.Мясоедов. Бегство Григория Отрепьева из корчмы на литовской границе

Здесь снова Пушкин точно следует карамзинской «Истории». Из неё мы узнаём, что Отрепьев бежал из Москвы «вместе с двумя Иноками Чудовскими, Священником Варлаамом и Крылошанином Мисаилом Повадиным». А ещё прочтём интересное замечание: «Бродяги-Иноки были тогда явлением обыкновенным; всякая обитель служила для них гостиницею: во всякой находили они покой и довольствие, а на путь запас и благословение», Кстати, этому самому Варлааму Яцкому (до пострижения – боярскому сыну) приписывается «Извет старца Варлаама по убиению Разстригине Царю Василию Ивановичу Всеа России», рассказывающий о тех событиях (о степени достоверности его и прочих особенностях писать не буду, но и не упомянуть не могла).

Из разговоров с монахами мы узнаём, что, видимо, в пути держался Григорий несколько обособленно («Сам же к нам навязался в товарищи, неведомо кто, неведомо откуда, — да ещё и спесивится», - скажет Варлаам), всё время торопясь дойти до границы (Мисаил спросит: «Что ж ты закручинился, товарищ? Вот и граница литовская, до которой так хотелось тебе добраться», - а потом очень удивится, услышав, что его спутник хочет «идти восвояси»: «Так ты раздумал...»).

Сразу по приходе в корчму Григорий спросит у хозяйки, по какой дороге и как скоро можно добраться до Литвы, а узнав о «заставах царских да сторожевых приставах», достаточно быстро выведает и про окольные пути («Вот хоть отсюда свороти влево, да бором иди по тропинке до часовни, что на Чеканском ручью, а там прямо через болото на Хлопино, а оттуда на Захарьево, а тут уж всякий мальчишка доведет до Луёвых гор»), которыми, судя по всему, и воспользуется.

Будет узнан Григорий совершенно случайно: приставы никак не думали, что беглец обнаружится здесь, собираясь лишь «добраться» до «чернецов», вероятно, немало насобиравших: «Парень-то, кажется, гол, с него взять нечего; зато старцы...» Как бежал, я уже упоминала, а вот дальше мы услышим от Афанасия Пушкина о «странной новости»: «Державный отрок, по манию Бориса убиенный... Димитрий жив». Значит, прошло уже немало времени, так как расскажут нам о многих событиях:

Известно то, что он слугою был

У Вишневецкого, что на одре болезни

Открылся он духовному отцу,

Что гордый пан, его проведав тайну,

Ходил за ним, поднял его с одра

И с ним потом уехал к Сигизмунду.

Этот рассказ тоже основан на сведениях, сообщаемых Карамзиным, правда, историк совершенно однозначно пишет, что «хитрый обманщик притворился больным», а затем – о его «притворном выздоровлении».

Н.В.Неврев. Дмитрий Самозванец у Вишневецкого
Н.В.Неврев. Дмитрий Самозванец у Вишневецкого

А дальше мы увидим Самозванца (так теперь его называет автор) в доме Вишневецкого в Кракове, где с ним будет беседовать «pater Черниковский», который получит обещание:

Я знаю дух народа моего;

В нём набожность не знает исступленья:

Ему священ пример царя его.

Всегда, к тому ж, терпимость равнодушна.

Ручаюсь я, что прежде двух годов

Весь мой народ, вся северная церковь

Признают власть наместника Петра.

А затем появится «толпа русских и поляков», готовая поддержать «сына Грозного». В ней будут выделены некоторые лица, при изображении которых Пушкин достаточно вольно обойдётся с историческими фактами. Так, к примеру, рисуется приход Хрущова:

… Мы твои

Усердные, гонимые холопья.

Мы из Москвы, опальные, бежали

К тебе, наш царь — и за тебя готовы

Главами лечь, да будут наши трупы

На царский трон ступенями тебе.

Карамзин, вслед за летописцами, называвшими Хрущова «первым изменником», упоминает его слова «Вижу Иоанна в лице твоем: я твой слуга навеки!», но всё же упоминает, что тот был «представлен» самозванцу в цепях (сейчас историки указывают, что Пётр Лукич Хрущов «искал случая погубить самозванца, но не успев, стал его обличать всенародно, за что в 1605 г. и был замучен в Путивле»). У Пушкина же изменник является добровольно…

А вот образ младшего Курбского, сына противника Грозного, как видно, целиком выдуман поэтом – никаких достоверных сведений о таком сподвижнике Лжедимитрия нет.

И, конечно, должна в этой сцене быть выделена ещё одна деталь: среди пришедших к «царю Московскому» - поэт, просящий «принять благосклонно сей бедный плод усердного труда», и получающий в награду перстень. И вот авторская ремарка – поэт «приближается, кланяясь низко и хватая Гришку за полу». Единственный раз Самозванец назван так, и это ясно показывает отношение Пушкина и к самому «Гришке», и к тем, кто готов ему служить. И как тут не вспомнить великолепное карамзинское определение: «Ополчалась в самом деле не рать, а сволочь на Россию: весьма немногие знатные Дворяне, в угодность Королю, мало уважаемому, или прельщаясь мыслию храбровать за изгнанника Царевича, явились в Самборе и Львове: стремились туда бродяги, голодные и полунагие, требуя оружия не для победы, но для грабежа, или жалованья, которое щедро выдавал Мнишек в надежде на будущее».

Ну, а подробнее о Мнишке и его дочери – в следующий раз!

Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал!Уведомления о новых публикациях, вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале

Навигатор по всему каналу здесь

«Путеводитель» по всем моим публикациям о Пушкине вы можете найти здесь