Это зрелище, этот маленький, хрупкий человек, вознесенный над толпами и повелевающий массами, как «власть имеющий», силою одного лишь своего пламенного слова — в этом есть что-то классическое, что-то близко напоминающее не только революционные времена Франции, но и век Перикла, первого гражданина, «диктатора духа» Эллады, или дни, когда римский народ позволял себя убеждать своим любимым трибунам.
[К речи А.Керенского в Большом театре, газета "Утро России". М., 1917. 27 мая].
Сегодня про ораторское мастерство. Для этого нам не понадобятся курсы TED, мы обратимся к нашей истории и великому революционному прошлому, в коем выдающихся ораторов было немало.
📣 25 мая 1917 года, Керенский только что прибыл с фронта в Москву и прямо с вокзала отправился в Большой театр, где должен был состояться очередной концерт-митинг. Наконец, под гром аплодисментов на сцене появился Керенский. Он поднял руку и заговорил. Содержание его выступления передать сложно, но главное в данном случае не содержание, а то, что было потом. «Окончив речь, он в изнеможении упал назад, подхваченный адъютантом. Солдаты помогли ему спуститься со сцены, пока в истерическом припадке вся аудитория повскакала с мест и до хрипоты кричала «ура»... Жена какого-то миллионера бросила на сцену свое жемчужное ожерелье. Все женщины последовали ее примеру. И град драгоценностей посыпался из всех уголков громадного здания». Так о знаменитой речи Александра Керенского писал английский дипломат-разведчик Р. Локкарт.
Однако вот что странно: опубликованные речи Керенского абсолютно не производят впечатления. В них нет ни убеждающей логики, ни эффектных риторических приемов. По своему содержанию они представляют собой набор одних и тех же повторяющихся фраз, излишне пафосных и чаще всего абсолютно бессодержательных. Но, выступая перед многотысячной толпой, Керенский словно преображался. В обычной жизни у него был совсем не сильный, а скорее мягкий голос. К тому же он слегка картавил. Но на трибуне все менялось. Голос Керенского становился хриплым. Начиная речь спокойно и даже тихо, он к концу уже не говорил, а что-то отрывочно выкрикивал. Публика слушала Керенского, но не слышала, о чем он говорит. Воспринимались не слова, а жесты, интонации, общий настрой. Причем эмоциональное воздействие выступлений Керенского было настолько сильно, что действовало не только на непосредственных слушателей, но через них — на более широкую аудиторию.
📢19 октября 1913 года на открытии футуристического кабаре «Розовый фонарь» странный высокий лохматый человек в желтой блузе громко прочитал стихотворение «Нате!», которое просто возмутило аудиторию: «Публика пришла в ярость. Послышались оглушительные свистки, крики „долой“. Поэт Маяковский был непоколебим, продолжая в указанном стиле. Наконец решил, что его миссия закончена, и удалился. «Господа за столиками оцепенели. Они привыкли к тому, чтобы за деньги, которые тратят в увеселительных местах, им, „избранной публике“ с „тонким“ вкусом, льстили, перед ними расшаркивались и унижались, и вдруг им говорят со сцены: „Все вы на бабочку поэтиного сердца / взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош“. Трудно описать скандал, который разразился в „Розовом фонаре“» (Лев Никулин).
Август 1925 года. Первое выступление Маяковского в Нью-Йорке в переполненном Central Opera House. «Наконец на эстраде появился сам Маяковский. Сильный, большой, здоровый. Трудно описать, что произошло в публике. Посыпались несмолкаемые аплодисменты. Маяковский пытался заговорить. Но аплодисменты не прекращались. Поднялись со своих мест. Стучали о пол…» («Русский голос», Нью-Йорк).
Маяковский выделялся особенным стилем, который можно назвать «революционным футуризмом». Его речь была наполнена дерзкими образами, необычными метафорами и активным использованием повторов. Маяковский не только манипулировал словами, но и использовал своё тело как средство коммуникации. Его энергичные жесты, интонации и экспрессивность голоса дополняли его слова, делая выступления яркими и убедительными.
Продолжение следует...