(повесть)
Третье воспоминание из моей жизни.
Гуси! Гуси! Га-га-га!
Игра не вылечила.
Волком, конечно, была Алёнка. Я достал волчью маску из сундука, дедушкин подарок.
В ней я был волком на ёлке у папы на старой работе на станции Мицкевичи.
Мне тогда Дед Мороз даже подарок дал. Маску я надел на сестру. Гусем я не хотел быть, но мама сказала:
- Гусь должен разговаривать, а Алёнка ещё маленькая и не умеет это делать, тем более ты будешь не один гусь, а целая стая. А повадки гусей лучше тебя никто не знает. И для пущей важности приделала на рубашке петельки из ниток и вставила в них гусиное перо
- Это чтобы волку было, за что хвататься и видно, что ты гусак - вожак стаи.
Я согласился, куда мне было деваться. До прихода папы с работы мы разучили игру и даже наигрались. Но раньше папы пришла тётя Галя с яблочным пирогом, она иногда баловала нас деликатесами собственного производства.
Пирог она испекла сама, в духовке свей печки.
- Шура я пришла тебя проведать, справится о твоём здоровье, а то в поселке говорят всякое. Мальчишка у вас славный, сегодня меня от гусей защищал. В твоё отсутствие мы с ним буквы начали изучать
Тут открылась дверь, и вошел отец:
- Озорник он хороший! Не пройдёт и дня, чтобы он чего не выкинул.
Вступил в разговор отец, слышавший их разговор ещё в коридоре, через не плотно прикрытую дверь.
- Что есть, то есть, - поддержала отца мама.
Отец помог снять шинель с тёти Гали. Её усадили за стол, и мы пили чай с пирогом и нашими конфетами в обвёртке с медведями, которыми угостил папу, какой - то дядя вчера, за то, что папа отремонтировал ему по весне мотоцикл. Папа не взял с него тогда ничего за ремонт. Сейчас он приехал из Минска и привез нам в знак благодарности эти конфеты. Очень вкусные, я такие ещё не ел. Потом мы показали им игру. У нас получилось это в виде представления. Мама села на кровать. Она хозяйка гусей. Берет чашку и зовёт гусей обедать. Алёнка грозный голодный волк сидит под столом в маске, я голодная стая гусей и вожак стаи в одном лице с пером на спине стою у стены у шкафа. Хозяйка гусей зовёт:
Гуси! Гуси!
Стая отвечает:
- Га! Га! Га!
Хозяйка спрашивает:
- Есть хотите?
Стая отвечает:
- Да! Да! Да!
Хозяйка говорит:
- Так летите домой!
Стая отвечает:
- Серый волк за горой не пуска нас домой!
Хозяйка говорит:
- Так летите, как хотите!
Стая гусей летит к хозяйке. Я тихонечко иду и машу руками. Когда гуси долетят до горы. Я поравняюсь со столом. На них набросится злой, голодный, серый волк. Алёнка в маске волка, вылезет из-под стола. И набросится на стаю, то есть на меня. Гуси изо всех сил машут крыльями, и улетают к хозяйке. Я машу руками и делать вид, что очень сильно бегу к маме. Волк обязательно поймает вожака гусей и съест его. Алёнка расставит в сторону ручонки, зарычит, набросится на меня, свалит на пол, покусает за рубашку и вырвет перо. Папе и тёте Гале так понравилось, что они хохотали до слёз, и три раза вызывали нас на бис. И у нас каждый раз была новая импровизация, одна лучше другой. На улице стемнело, тётя Галя ушла к себе. Я лёг спать.
Утром я принёс от молочницы молоко. Позавтракал. Мама послала меня за хлебом. Тётя Галя дежурила. И я пошел один по асфальтированной дороге, огибая озеро. Принёс хлеб. В квартире были чужие люди. Молодой парень и женщина чуть моложе тёти Гали. В белых халатах. Врачи догадался я. Женщина слушала маму трубкой. Потом посмотрела лекарства, которые пила мама и сказала:
- Дорогуша,- я за вами заеду через три часа, после осмотра остальных больных, работников и членов их семей на станции.
Потом она куда-то позвонила. Послушала нас с Алёнкой. Дети у вас на удивление здоровы. Правда мальчик маловат ростом на свой возраст и худенький. Потом она писала разные бумаги, смотрела мамину выписку. Спросила:
- Молоко не появилось?
- Нет, - ответила мама и заплакала.
- На кого я детей оставлю, я только с больницы, мне здесь стало лучше.
- На мужа, я ему сейчас больничный, выпишу. Вы боитесь их на две недели оставить - оставите на всю жизнь. У вас ревматизм. Активная фаза, идёт осложнение на сосуды, сердце, голову, почки, суставы и другие органы. Если не лечить то умрёте, или останетесь инвалидом на всю жизнь. В Вороново вас привезли с сильной ангиной и очень высокой температурой на машине скорой помощи, а вы приписаны к нам Лидской железнодорожной поликлинике, у нас есть и ведомственная больница.
Я вам уже и место заказала в палате интенсивной терапии. Вот мужу больничный лист, так что без разговоров собирайтесь, мы вам не дадим умереть, - прочитала лекцию тётя врач властным голосом.
- Мама, послушай тётю, езжай, я за сестрой смотреть буду! - чуть сдерживая слёзы, сказал я.
- Какой хороший мальчик. - сказала врач и ушла. Мама позвонила папе и плача рассказала обо всём.
Он пришёл домой и собрал её в больницу и через несколько часов остались мы одни. Отец как всегда говорил:
- Сынок я на часок отлучусь на работу. Ты тут смотри.
И я смотрел, за сестрой исполнял все её прихоти. Слушали радио. Играли в «Берлогу», «Лису Патрикеевну», «Гуси! Гуси!», «Хутор», «Дочки матери» и ещё несколько игр. Алёнка забыла маму, в крайнем случае, не скучала по ней, в отличие от нас с папой. Он всегда приходил к обеду, укладывал Алёнку спать, а меня отправлял на улицу:
- Иди на улицу прогуляйся, а то без воздуха заболеешь, да и Алёнка без тебя отвлекаться не будет, быстрее уснёт.
Я брал мяч, шёл в сквер, выбирал два дерева между какими маленькое расстояние – это были ворота, и бил мячом по ним. Ребят не было, они в школе. Спустя некоторое время мне надоедало, становилось скучно, и я возвращался в квартиру и сидел у изголовья спящей сестры, всё - таки живая душа. Отец уходил на часок на работу и до пяти был там. Мы, оставались одни. Вел я себя наверно хорошо. Как - то отец даже сказал, что если я себя и дальше так буду вести, то через две недели маму выпишут с больницы. Я очень скучал по маме и считал дни.