Интернет полнится мемами о миллениалах: одержимые культурой 30-летние девочки и мальчики в коротких носках на приёме у психотерапевта рассказывают, что не знают, кем хотят стать, когда вырастут. Кто делает эти мемы? Сами же миллениалы. Дети 90-х с возрастом довели грустную самоиронию до совершенства, как, например, Аня Фёдорова, чья книга «Но это не точно» вышла в этом году.
В своём дебютном романе уроженка посёлка на Волге рассказывает о детстве в лихие и не очень времена. Её герои – семья Фёдоровых, несколько поколений которой уживаются под двумя крышами. Самими яркими характерами обладают отец-милиционер и бабушка, возглавляющая отдел кадров градообразующего завода. Кажется, именно они оказывают на маленькую Аню наибольшее влияние. Но это не точно.
Своё детство Фёдорова-писательница рассматривает через призму прожитых лет, поэтому даже не самые приятные события в детстве Фёдоровой-героини описаны в ностальгическом ключе. Папа-юморист, обижавший дочку своими грубыми шутками, представляется читателям как трикстер, а не жесткий родитель. А властная бабушка кажется скорее героиней, чем авторитарной правительницей семьи. Что это – позиция взрослого человека или любовь к родным? Вероятно, и то, и другое. Однако влияние взрослых приводит к ужесточению характера девочки-подростка. И вот она уже обижает маму и своих сверстников.
Но всё же в каждом представителе семьи Фёдоровых читатели могут узнать своих родственников. Грозная бабушка, нечувствительный отец, мягкая мама и задиристая старшая сестра в том или ином комплекте встречались в большинстве российских квартир на рубеже веков. То же касается и школы, в которой учится главная героиня. Начинает казаться, что все учителя ОБЖ проводят время в одном гараже, а благополучные одноклассницы воспитываются в той же самой богатой семье.
Поэтому ностальгию Ани Фёдоровой легко понять и даже разделить. Русский рок и советы по соблазнению, «панельки» и куртки, купленные в супермаркетах, – это артефакты ушедшей эпохи миллениальского детства. Хочется думать, что это касается школьного буллинга и подростковых «стрелок», но это не точно.
Горим ли мы желанием вернутся туда – в посёлок на Волге или город на Кубани 20-летней давности? Скорее нет, чем да. Писательница старается придать очарования не самым тёплым детским воспоминаниям с помощью юмора. Иногда шутки в «Но это не точно» гомерически смешные, но чаще встречается грустная (само)ирония, доходящая до сарказма. От них, конечно, «прикольно», но и больно. Вероятно, такова природа подростковых воспоминаний, особенно если начинаешь обсуждать их с психотерапевтом.
Свою память Аня Фёдорова совершенствует, «оснащает» языковой игрой. Авторский голос писательницы переливается весёлой инфантильностью и взрослой светлой печалью, а стилистические конструкции напоминают верёвочки или классики. «Вставай-ка и попрыгай вслед за мной», – цитирует Фёдорова в эпиграфе Юрия Шевчука. Жаль только, что время игр закончилось. Но это не точно.