«Я что, геронтофилией страдаю?» — Борис смотрел, как эта бабулька кормит собак, как она воркует с ними, и его лицо мрачнело всё больше и больше. Нет, против собак он ничего не имел против, впрочем, как и против бабульки тоже. Вот только…
От одолевающих его мыслей Борис не выдержал и саданул кулаком по ближайшей опоре — столбу, поддерживающему навес. Боль на какое-то время отвлекла и помогла сосредоточиться на другом. Но, ненадолго.
От этого и крыша может съехать! Что я вообще в ней нашел?! — она же старая: лицо всё в морщинах и в драндулет свой еле-еле залазит…
Борис отошел подальше, но, глаз от бабульки не отводил. Мало ли что, собак-то здесь полно… Он не переживал, что её кто-то может укусить, собаки местные, давно прикормлены, и кормильцев своих знают в лицо, издалека узнают. Вот и бабульку уже запомнили. Как только видят, сразу же бегут со всех сторон радостно навстречу. Хвостами виляют, радуются, скачут. Вот это и волновало: псы-то многие молодые, в порыве чувств толкнут невзначай, бабулька еще упадет, не дай бог, сломает себе что-нибудь… Она же старенькая…
А Ольга Вадимовна продолжала кормить собак, ласково разговаривала с ними, правда, и прикрикнуть могла, если кто-то из хвостатых начинал вести себя неподобающим образом. Вроде сама невысока ростом, птичка-невеличка, можно сказать, а собаки её слушались. Да и не только собаки. Как она отчитывала Серегу — узнала, что он врач, и давай ему выговаривать:
— Вы, молодой человек, вы же медик! Неужели вы не понимаете, что в таком состоянии стаю нельзя оставлять! Да, вы их кормите, лечите при необходимости, но хоть кого-то стерилизовали? Хотя бы псиц? Нет? Так что вы тогда удивляетесь, у вас постоянно будут щенки. И будут в геометрической прогрессии. Всех собак желательно как можно скорее отловить, чипировать и, да — стерилизовать и кастрировать. И не сверкайте так на меня глазами! Мужская солидарность? Не хочется псов бубенцов лишать? Ну так возьмите их тогда себе. Вас же тут много! Каждый себе — по собаке, и я от вас отстану, так как животные будут под присмотром. И бесконтрольного размножения не будет. Не можете взять? — тогда помогайте. Ну, или хотя бы не мешайте.
С тех пор прошел месяц. Может, чуть больше. За это время Ольга Вадимовна приручила к себе всех собак, изучила характер каждой и каждого. Клички у всех запомнила. И никого не путала. А псы у неё прямо из рук уже готовы были есть. Слушались. Не боялись. Верили.
Впрочем, она не только собак приручила — мужики тоже ей в рот заглядывали. Все распоряжения выполняли. В отношении собак, естественно. А в другое она и не лезла.
Уважали. А как не будешь уважать, если эта женщина каждый день, как штык, приезжает часов в шесть на своем драндулете и часа полтора, а то и два проводит с собаками: всех накормит, со всеми пообщается. Раны обработает при необходимости. Ну, да, и такое бывает — собаки-то не домашние и к месту привязанными не сидят. Бездомные. Прибились к бару несколько лет назад. Сначала две. Потом еще две. А сейчас их пятнадцать.
Нет, ну кто-то прибился со стороны. Рыжий, например, года два назад прихромал откуда-то. Думали, помрет, зиму не переживет, а пес ничего, оклемался, отъелся, сейчас и молодым фору может дать. Бандит года три назад появился. Бывшедомашний пес. Команды знает. И, что удивительно, местные приняли его, не прогнали. Может, потому что не голодные, драться не из-за чего?
А остальные — да, что греха таить, местные выросшие щенки. Ну, собаки-то не домашние, как за ними уследить? А потом что, топить что ли? Рука ни у кого не поднялась, они же живые.
Да и, честно говоря, когда первые щенки появились, думали, что пристроят — они же такие милые. Симпатичные. Но, из всего помета взяли только двоих. Три щенка остались. Выросли.
А на следующий год было уже два помета…
Вот тогда и появилась Инга Марковна. Борис улыбнулся, вспомнив её. Замечательная была женщина! Если бы не ковид… И почему всегда так, что уходят лучшие? — Толика тоже не стало, а ведь совсем не старый еще был. Сколько ему было? — пятьдесят один, пятьдесят два? — а сгорел буквально за неделю. Еще пятнадцатого они сидели с ним в баре, а двадцать второго новость — нет больше Толика…
А Инга Марковна совсем недавно. Как это там говорят? — «от сопутствующих заболеваний»? — вроде как у неё диабет был и что-то с сердцем, вот и…
Жаль.
А как она с собаками общалась! Она же тогда к ним буквально как ангел явилась: и щенят почти всех пристроила. Не только карапузов, но и щенков-подростков. Из того, из самого первого помета. Мужики на неё молиться готовы были. Сколько они тогда во всякие приюты и зоозащитные организации звонили, помощи со щенками просили…! А откликнулась только Инга Марковна.
Волонтером была. Да, женщина уже в возрасте, но, суть-то от этого не меняется: была волонтером и человеком огромной, добрейшей души.
«Моя бабушка курит трубку, черный-пречерный табак…», — слова этой песни прочно связались в памяти Бориса с Ингой Марковной. Очень уж она походила по характеру на эту самую бабушку. И, нет, не из оригинального варианта песни, который Гарик Сукачев поет, а из того, который пацаненок один пел, из Губахи, кажется. Инге Марковне уж очень эта песня в исполнении именно мальчишки нравилась. Очень часто она её слушала. Вот и связалось так в памяти Бориса: песня и Инга Марковна.
Обещала, что пришлет кого-нибудь себе на замену.
Прислала.
Чуть больше месяца назад появилась девчушка одна. Маленькая, худенькая. Как тростиночка. Голосок тоненький. Попыталась тут что-то командовать, но, кто её будет слушать? — мужики шутили: «Деточка, ты бы сначала школу закончила».
Девчушка краснела, бледнела, пыталась что-то сказать, что у неё высшее образование уже есть, но… Никто её не слушал в общем.
Так и пропала. Больше не появлялась.
А потом пришла Ольга Вадимовна. Сказала: «Я от Инги Марковны», — никто и спорить не стал. Сразу видно — от Инги Марковны: и возраст такой же, даже чуть постарше, и ведет себя примерно также, всеми командует. И собаки её слушаются.
Вот ведь, всего месяц прошел, а две псицы уже стерилизованы. Такие смешные в попонках были. Дня два их Ольга Вадимовна в стационаре продержала при какой-то клинике, а потом сюда привезла. Мужики по её распоряжению к этому времени уже вольер и будки построили. Чтобы было куда псиц посадить.
На поводках водили. Выгуливали. Кто-то попытался было рыпнуться, жалко, мол, собак, они же бегать свободно привыкли, а тут — на поводках. Вон, у них даже взгляд какой тоскливый стал…!
Ольга Вадимовна быстро жалельщиков на место поставила:
— Жалко, да? Отпустить хотите, чтобы свободно гуляли? А побежит куда, схватится с кем, швы разойдутся, инфекцию какую поймает, так лучше, да?
Никто больше и не спорил, все согласились, что, пусть лучше сейчас собаки в вольерах и на поводках потоскуют, попечалятся, зато всё нормально заживет.
А псицу одну себе Иван тогда забрал: выгуливал её на поводке, выгуливал, страховал на всякий случай Ольгу Вадимовну, когда та собаке швы обрабатывала да уколы ставила, и — привык к мохнатой морде, прикипел душой.
Сейчас Белка у него дома живет, на диване валяется, королевишна.
Собаки взлаяли и Борис отвлекся от своих мыслей: Ольга Вадимовна собралась уезжать, а некоторые песики были против, играть хотели, общаться.
Угомонив собак, Ольга Вадимовна залезла, кряхтя, в свой драндулет, мотоцикл «Урал» с коляской, и укатила. Чтобы завтра приехать снова.
Бабульки давно уж и след простыл, а Борис все так и стоял, с места не сходил. Пытался понять, что в этой пожилой женщине такого, что он постоянно о ней думает? — она ведь даже Инги Марковны старше, а на Ингу Марковну он так не реагировал…
Продолжение — «Бабка на мотоцикле. Экстренное спасение пса» — см. ссылку ниже: