Есть такая категория людей, которые пренебрегают всякими там условностями, например, поздороваться при встрече и представиться. Причём представиться они могут. Потом. Особенно если спросить, как к ним обращаться, а вот поздороваться могут забыть, как и попрощаться.
Именно такая посетительница сегодня нанесла визит к моей соседке по этажу и уже давней знакомой Адвокате Законовне. Сейчас она сидит в моём офисе, прихлёбывает чай и рассказывает в лицах о сегодняшнем визите очередного потенциального клиента, а надо сказать, что рассказчица и актриса она не плохая, потому слушая её невольно представляешь, что самолично присутствовал и видел всё сам.
- Я слышала, что по закону богатые дети должны содержать своих нуждающихся родителей и братьев, - сказала посетительница, дама лет за пятьдесят, пусть будет Марьванна, ибо выглядела как типичная Марьванна. Насупленная, недовольная, с крепко сжатыми губами, закрашенными сединами и одета добротно, но недорого.
- В общем и целом, да, - осторожно подтверждает Адвоката Законовна, ибо очень аккуратна в своих оценках, пока не изучит дело и не составит себе хотя бы первое представление о нём. - Причём не только богатые.
- Я узнавала, - многозначительно произносит Марьванна. - Он купил квартиру, пусть и в ипотеку. У него есть машина и, судя по его странице в соцсетях, он каждый год возит свою жену и детей отдыхать куда-нибудь на море. Следовательно раз у него есть на всё это деньги, то он мог бы помочь и мне, своей матери, и своему младшему брату.
- Сколько вам лет? - спрашивает её Адвоката Законовна.
- Зачем вам мой возраст? - подозрительной щурится Марьванна.
- По общему правилу, -объясняет Адвоката Законовна. - По общему правилу суды признают нуждающимися в помощи своих совершеннолетних детей тех родителей, кто имеет инвалидность или вышел на пенсию. Но даже в этом случае суд учитывает материальное положение как родителей, так и взрослых детей. Вы пенсионер? У вас имеется инвалидность?
- Нет, я не пенсионерка, - поджимает губы Марьванна. - Мне только 47 лет. Инвалидности у меня тоже нет, зато мой младший сын, т.е. его младший брат, инвалид, - делает акцент Марьванна. - Это очень больной и несчастный мальчик.
- Почему же ваш старший сын должен помогать вам? - интересуется у неё Адвоката Законовна.
- Как почему? - возмущённо спрашивает Марьванна. - Я же его мать и я забочусь о его брате.
- Вы же трудоспособны, - возражает Адвоката Законовна.
- Я не могу работать, - снова поджимает губы Марьванна. - Я забочусь о младшем сыне и поэтому мы вынуждены жить на его пенсию и выплату за уход за ним. Это небольшие деньги.
Тут она замолкает, словно чуть не сказала чего-то лишнего или наоборот хочет что-то сказать, но решает, а стоит ли.
- И? - осторожно надавливает на неё Адвоката Законовна.
- И ещё мне досталась квартира от бабушки, - не хотя признаётся Марьванна. - Я её сдаю... Неофициально.
- Суд всё равно учтёт наличие у вас дорогостоящего и способного приносить доход имущества, - объясняет Адвоката Законовна. - Так же он учтёт все выплаты из бюджета. Учтёт льготы, которыми вы реально пользуетесь. Примет во внимание, что у вашего сына свой ребёнок есть и возможно не один.
- Ну и что? - повышает голос Марьванна, а может не повышает, а возвращается к привычной тональности. - Я мать, а Серёженька его младший брат! Он обязан помогать нам!
- А вы к старшему обращались? - задаёт вопрос Адвоката Законовна. - Что он говорит?
- Он даже общаться со мной не хочет, - сокрушённо вздыхает Марьванна. - Таким эгоистом вырос. К сожалению я была лишена возможности его воспитывать, а то бы он вырос более чутким и отзывчивым человеков, не ставящим материальный достаток выше своей матери и своего брата.
- В смысле были лишены возможности воспитывать? - Адвоката Законовна не та звёзда, что Зверев, но всё равно в шоке.
Потенциальная клиентка родила старшего сына в неполные 20 лет. При этом незадолго до родов она рассталась с его отцом, не просто рассталась, но и объявила ему, что ребёнок не его, а якобы от другого. Зачем? А у неё был к тому времени уже другой претендент на руку и сердце, пусть и виртуальный, пусть в два раза её старше, зато гражданин одного из зарубежных государств, и она опасалась что любовь её нынешнего умноженная на отцовские чувства помешают будущему тихому заграничному счастью. Чтобы гарантировать такой исход, в ходе изгнания гражданского мужа, она в эпитетах и выражениях не стеснялась и не скупилась. Разъярённый и недоумевающий муж чудом обошёлся без рукоприкладства и удалился, не вернувшись даже за оставленными у неё вещами. Правда, квартиру пришлось очень скоро покинуть и самой рассказчице, ибо платил за съём отец будущего ребёнка.
Родив сына Марьванна, тогда ещё Машенька, тут же, едва успев назвать Николаем и получить на него свидетельство о рождении, спихнула его на мать и уехала навстречу своей новой и лучшей жизни, где сумела даже оформить себе вид на жительство. Через несколько лет родился младшенький, названный в честь отца её новоявленного супруга, но сама Машенька называла его Серёженькой. Из экономии рожать она ездила на историческую родину. Скоро выяснилось, что Серёженька страдает генетическим заболеванием, которое практически полностью исключает возможность полноценного и главное разумного существования. Европейский отец быстренько выставил свою русскую жену из дома, благо брак они так и не зарегистрировали. Сына он признавать отказался, мол, в моём роду таких заболеваний ни у кого не было.
Машенька за несколько лет успевшая неплохо выучить язык и натаскаться в местных правилах и обычаях, кем кем, а дурой она не была, сумела разыскать и добиться помощи от местной благотворительной организации, помогавшей женщинам, оказавшимся в сложной ситуации. Машеньке нашли временное жильё, помогли с продуктами, детскими вещами, пока юристы фонда вели переговоры с её бывшим, чего уж теперь скрывать, сожителем. Итогом стало некое соглашение, по которому сожитель обязался выплачивать небольшую сумму в качестве алиментов в пользу ребёнка Машеньки без признания его своим сыном. Сумма была небольшой, богачём или даже просто состоятельным человеком её иностранный сожитель не был. Не бедствовал, но миллионы даже в этой стране крутя баранку мусоровоза не заработаешь. Машеньку и эта сумма устроила. Ей помогли переехать в бесплатное муниципальное жильё, пусть и по сути это было местное гетто, в дополнение к алиментам она получала пособие на ребёнка от государства и периодически помощь от различных благотворительных организаций, также они оплачивали медобслуживание для Серёженьки, медикаменты, памперсы, детское питание и т.п. Короче не шиковала, но на сытую и безмятежную, а главное без необходимости каждый день ходить на работу, жизнь хватало. Если хотелось чего-нибудь купить на что пособий и пожертвований не хватало, то тайком от властей и жертвователей находила кратковременную или разовую работу плюс периодические романы, которые кроме удовольствия приносили иногда и кое-какую прибыль.
Время шло, на уже забытой родине умерла мать и ставшего вдруг при живой матери сиротой старшего сына отправили в интернат, пока однажды во время нелегальной подработки, какой именно Машенька не захотела объяснять, а Адвоката Законовна не стала настаивать, она попалась в руки полиции. Благотворители от неё отвернулись, из крохотной и бесплатной, но ставшей уже родной квартирки Машеньку переселили в центр для содержания иностранцев-нарушителей иммиграционных законов, пособия лишили, а иммиграционный суд стал рассматривать вопрос о её депортации. Вот тут Машенька и пожалела, что сэкономила на родах и не довела до завершения вопрос с отцовством Серёженьки. Пусть и зачатый на территории другого государства, но родившийся в российском роддоме Серёженька на гражданство этого государства по праву почвы, т.е. по праву рождения, претендовать уже не мог. Отцовство его иностранный папа не признал, следовательно претендовать на гражданство по праву крови тоже, а на длинный и дорогостоящий процесс по установлению отцовства у Машеньки не было ни денег, ни времени.
Суд, благодаря Серёженьке, точнее его болезненному состоянию, затянулся, но в конце концов было принято решение о высылке. Сына ей предлагали оставить, но Машенька возмутилась, не отдам, больной, но родной. По приезду домой Машенька обрадовалась, что после смерти матери нашла время вступить в оставшееся от неё наследство (квартир матери и квартира бабки), но не нашла времени его продать. Какое-то время ушло на то, чтобы выселить из своих квартир самовольных жильцов, прописаться самой и прописать Серёженьку, потом ремонт, к счастью, кое-какие накопления у Машеньки были, а суд не стал ни штрафовать её, ни конфисковывать её сбережения. В конце концов опять наладилось сносное существование, в одной квартире Марьванна жила с сыном, вторую сдавала, государство платило Машеньке, уже ставшей Марьванной, какие-никакие, но деньги и бесплатно лечило Серёженьку, опять же льготы и даже благотворители.
Как вдруг Марьванна вспомнила, что у неё есть старший сын. Точнее не вдруг. Она встретила одну из знакомых своей скончавшейся матери, которая поведала ей, что её старший сын Николай, после интерната поступил в строительный колледж и теперь собрав свою бригаду трудится на различных стройках народного и капиталистического хозяйства, неплохо зарабатывая при этом. Женился, сейчас ждёт второго ребёнка, купил на ипотечный кредит квартиру в неплохом районе.
Вот тут Марьванна впервые задумалась о своём старшем сыне. Пока мать была жива, а Серёженька ещё не родился, она приезжала разок её наведать и даже уделила немного времени между встречами с подругами сыну, заодно привезла ему и кое-какие подарки. Потом она приехала уже вступать в наследство и сына, которого уже забрали органы опеки, она не видела и не стремилась. С сожителем они уже разошлись, Серёженьку удалось на время пристроить в клинику, но за деньги и поэтому она не то, что дни, часы экономила. Марьванна помнила как маленький Николай был счастлив её появлению и как горько плакал провожая в аэропорт. В общем она решила обратиться за помощью к нему. Словоохотливая знакомая понятно, что ни телефона, ни точного адреса Николая не знала, но вот объяснить как найти дом, где он купил квартиру, она смогла.
В ближайший выходной Марьванна с Серёженькой пришла во двор нужного дома и уселась на скамейку.Ранее она нашла страницу Николая в соцсетях и долго рассматривала его фотографию, придя к выводу, что он больше похож на отца, чем на неё, в отличие от Серёженьки, который скорее смахивал на мать. Из выложенных Николаем снимков Марьванна пришла к выводу, что он не олигарх конечно, но не бедствует. Оценила интерьер его квартиры, новую машину, да, Китай, но и Китай Китаю рознь, прикинула сколько раз он с семьёй ездил на курорты.
Вот только разговора не получилось. Когда Николай вышел во двор и Марьванна подскочившая к нему объяснила ему кто она и кем Николаю приходится радостно пускающий слюнявые пузыри на лавочке Сережёнька, то Николай сначала бросил брезгливый взгляд на брата и спросил: "Это ты из-за него меня бросила?", потом хмуро поинтересовался, чего от него собственно хочет Марьванна. Марьванна как женщина опытная и хорошо знавшая как надо просить, чтобы не отказали, не полезла в лоб с просьбами о помощи, а вместо попыталась обнять, дескать, увидеть тебя мой любимый сынок, я так по тебе скучала, братика тебе показать. Не вышло. От объятий Николай отстранился, точнее отодвинул Марьванну и сказав: "Увидела? Показала? Ну, я пошёл, а то мне некогда" удалился по своим делам. Марьванна не отступала. Она узнала номер квартиры, сумела раздобыть номер телефона Николая, познакомиться с его женой и сыном. Не помогло ничего. Дверь ей Николай не открывал, звонки сбрасывал, знакомство с семьёй Николая ничего не дало, при повторной встрече невестка просто прошла мимо Марьванны, словно и не замечала её, а попытка пообщаться с сыном Николая закончилась вызовом полиции и заявлением от Николая, где он обвинил мать в вымогательстве у него денег. Уголовное дело, конечно, открывать не стали, но в полиции настоятельно посоветовали держаться от сына Николая подальше, иначе если с ним что-то случится, то Марьванна будет первой подозреваемой. В конце концов Марьванна решила, что надо действовать через суд.
Рассказ, надо сказать, не короткий, Адвоката Законовна выслушала молча, не перебивая ни разу, после чего тихо спросила:
- И вы после всего этого алименты с него хотите? После того как сами бросили и отца лишили?
- Да, а что? - удивилась Марьванна. - Я его родила, дала ему жизнь. Серёженька его брат, пусть и папы у них разные. Да, у меня был сложный период в жизни, я хотела его взять к себе когда переехала, но сначала мой супруг не хотел, потом родился Серёженька и я бы двух детей, особенно в той стране, не потянула. Вы бы знали как там всё дорого.
Сухая и узкая ладонь легла на что-то лежащее на столе Адвокаты Законовны, но потом сработал профессиональный инстинкт и вместо массивного и тяжёлого дырокола в голову посетительницы полетел ещё не распечатанный блок самоклеющейся бумаги: