Запись из дневника. Май 2003 года. Не спала сегодня всю ночь, не давали заснуть безрадостные мысли. Интересно, бывает ли наоборот – когда не спишь от счастья? Хочется одного: пойти на набережную, добраться до середины моста и прыгнуть вниз, в ледяные воды Невы. Но я слишком слаба, чтобы сделать этот маленький шаг. Страшно. К тому же крестик, висящий на моей шее, постоянно напоминает о том, что нельзя этого делать. Но только представить себе на миг: никаких проблем, никаких переживаний и унижений, никакой горечи в глазах. И не надо было бы ждать этих жалких мгновений счастья. Надеяться на них, словно искать в океане маленький кораблик, не имея никаких средств связи с ним. С другой стороны, жизнь подобна ночному небу. Когда тучи рассеиваются, оно кажется таким прекрасным, таким желанным. Когда месяц заливает своим неясным светом все закоулки, а звёзды дарят маленькие жемчужные надежды. Волшебство жизни. Оно свершается, когда настигает отчаянье. Может быть, скоро, может быть, завтра, может быть послезавтра... Вот, уже и просвет в небе, и тусклая звёздочка сильнее желания уйти в беспросветность. Ведь, если повезёт, то можно увидеть голубое небо и яркое солнце. И неважно, что на протяжении всей жизни этой безоблачности хватит на двухчасовой просмотр. Эти маленькие воспоминания будут греть душу долго и эффективно. Может, ради них и стоит жить – ради маленьких искорок в глазах, которые будут освещать мир. Но иногда кажется, что счастье оставило тебя и никогда не вернётся. В такие минуты звёзды гаснут, и не хочется жить. Вот как раз сейчас у меня эта минута, долгая как сама вечность.
Январь 2015 года. На что только не толкнёт бессонница, на какие мысли и действия, особенно, когда тоскливо, и все меры против этой напасти исчерпаны - ромашковый чай, расслабляющая ванна, тёплое молоко, скучная книга, капля настойки валерианы. Впрочем, в то время я жила в доме старого фонда и возможности принять расслабляющую ванну у меня не было, а к валериане я относилась с подозрением; ходили упорные слухи, что от неё тупеют. Странно, мысли умереть ко мне приходили с меньшим страхом, чем страх глупости. Но разве мысль убежать от трудностей - не глупость? И даже в этом отчаянном положении я не замечала звёздочки, что была передо мной всегда и хранила меня. Теперь же я не думаю, что, добровольно умерев без чьего-либо спроса, я окажусь в месте, где не будет проблем, а тем более, - горечи в глазах. Будет беспросветное одиночество и вечное сожаление, без единой капли любви, неразделённая тоска и скорбь. Позднее раскаянье, без возможности исповедать кому-нибудь свою грустную жизнь, в которой, само собой, всегда присутствовала любовь - голубое небо и яркое солнце, надо было просто сорвать шторы с окон. Был и кораблик счастья, который можно было увидеть, лишь выйдя из дома и добравшись да моря. Иногда неведомое нам зрение способно видеть втайне от нас нам невидимое и непонятное, чувствовать, что есть ещё надежда и оберегать нас этим. Ведь когда я завершала запись майской ночью 2003 года, минута, долгая, как сама вечность, несла мне жизнь, а не смерть. Поэтому иногда полезно порассуждать, а не действовать, когда дурная мысль полезет в голову бессонной ночью, если уж заснуть не выходит никакими средствами. Сейчас я предпочту интересную книгу или молитву. А ещё я думаю о тех, кого люблю. И не важно, рядом они, или далеко.