Все части повести здесь
Катя согласилась и скоро кот Грей перебрался в дом Евгении Дмитриевны, сразу облюбовав себе место около печки, которую пока не топили. Там и устроили ему лежанку. Теперь он мог спокойно выходить в сад, растягиваться под вишней и наслаждаться покоем и отдыхом на природе, лениво отгоняя лапой мух и бабочек.
Как-то раз Евгения Дмитриевна ушла на местный рыночек, который недавно открылся. Катя усыпила Андрюшку, взяла на руки Грея и тут раздался негромкий стук в ворота. Подумав о том, что возможно, это пришел Петр навестить их, она прошла к воротам, открыла их и застыла в удивлении...
Часть 40
Катя взяла письма, при этом рука ее подрагивала, а лицо побледнело. Неужели... А может быть, это все неправильно и глупо. Ведь не бывает в жизни чудес, не на что надеяться ей, Петр правильно сказал – она не должна питать иллюзий.
Взяла в руки три белых, порядочно замусоленных конверта и тут же выдохнула – то ли разочарованно, то ли...
– Это старые письма – сказала она – те, которые Андрей написал, отправил, но они никак не могли дойти до меня.
Тетя Маша приложила ладонь к сердцу, охнула и села на стул.
– Вам плохо? – испугалась Катя – воды принести?
– Ой, нет, девонька, спасибо... Прости – ввела тебя в заблуждение, не разобралась, дура старая, на дату не посмотрела... Ох, горюшко!
– Да все в порядке, тетя Маша! Спасибо вам...
Катя пошла к себе, а старушка, глядя ей вслед, причитала тихо:
– Ох, ну и судьба у девчонки! Ну что ей Бог счастья не даст? Ведь она, как никто другой, заслуживает.
Подняла к небу сухонький кулачок и погрозила кому-то там невидимому. Потом пошла к себе, по-прежнему покачивая седой головой и кутаясь в старенькую, но еще пушистую, вязанную шаль.
Катя пришла в комнату, отпустила первокурсницу, которая водилась с Андрюшкой, вручила ей пакет пряников к чаю, поцеловала сынишку, который увлекся тем, что тащил в свой маленький слюнявый ротик собственную ножку, положила мальчишку рядом с собой на кровать, и углубилась в письма.
Андрей писал ей о том, как он счастлив узнать, что у них будет ребенок – продолжение их любви, такое яркое и необходимое сейчас, такое желанное и своевременное. Письма были наполнены нежностью и теплом, он писал ей такие слова, от которых у Кати комок в горле встал, она не могла даже плакать, а просто зачитывалась нежными строчками, снова и снова повторяя их про себя. Что-то читала вслух, и в эти моменты Андрюшка смотрел на нее и смешно морщил свой носик-кнопочку, а потом и вовсе, чувствуя, видимо, мамино настроение и переживаемые ею эмоции, расхныкался.
Катя взяла его на руки, стала ходить по комнате и напевать любимую песенку, потом долго играла с сынишкой, благо, игрушек-погремушек надарили достаточно, а когда он уснул, снова погрузилась в чтение писем. Плакала и смеялась, снова вспоминала то малое время, которое было отведено им для счастья, а на следующий день, оставив сына с девчонками, съездила к нему на кладбище, постояла у родной могилки, всматриваясь в фото и понимая, что до сих пор не верит она в то, что нет ее Андрея среди живых.
В двадцатых числах мая дядя Федор договорился и снова взял на работе небольшой автобус – была запланирована поездка в поселок, чтобы посадить на Катином поле картошку. Хотя и настаивала Евгения Дмитриевна, что картошки с их огорода хватит, Катя возразила – и дяде Федору надо, он в квартире живет, поля нет у него, и ей... Так что решили, что сажать будут. В помощники записался и Петька, которому Катя предложила потрудиться, а заодно подышать в поселке более чистым воздухом. И поскольку Петр тоже жил с родителями в благоустроенной квартире, Катя обещала, что после сбора урожая и им картошка достанется.
– Поле там хорошее – говорил дядя Федор – на всех хватит.
И добавлял, обращаясь к Евгении Дмитриевне:
– Потом, Женя, и тебе посадим, а то как ты одна-то?!
Катя поехала с Андрюшкой. Планировалось помочь посадить картошку и Полине Егоровне, а в запасе было всего два дня, потому для помощи привлекли еще и парней из спортзала в поселке. Те обрадовались, узнав, что приезжает Катя с сыном, и с радостью согласились. Надо сказать, что они иногда навещали ее в городе, когда приезжали, но было это крайне редко.
Сначала решили сажать у Полины Егоровны. Катю от работы отстранили – пока «прабабушка» с удовольствием водилась с Андрюшкой, Катя готовила на всех обед. Позже прибежала и Любка.
– Ничего себе, у вас работа кипит! А мы валандаемся – еще половину поля не осилили даже – она бросила взгляд на мужчин в огороде и сказала – Кать, повезло тебе с отцом! Дядя Федор и трудолюбивый, и организовать может людей!
– Че это ты? – удивилась Катя – Михаил Андреевич тоже очень хороший.
– Расчувствовалась, посмотрев, какие вы тут все дружные! Да, папка у меня золотой!
– Катюш – обратилась к ней Полина Егоровна – а че Женя-то не приехала? Обещала меня навестить тогда, да так и не едет.
– Работа у нее, Полина Егоровна! – ответила Катя, запахивая на груди халатик и с любовью глядя на наевшегося Андрейку. Он смешно причмокнул, чихнул, закрыл глазки и через минуту заснул – отдохните, Полина Егоровна. Мы, как приехали, вы от Андрюши не отходите.
– Ой, Катенька! Как я по малым соскучилась, знала бы ты! Запах какой от них – не оторвешься! Так бы и занянчила! – и тут же перевела разговор на другое – дак какая работа в выходные-то?
– У них там... Проверки какие-то в администрации – ответила Катя – заставили работать.
– Ой, горюшко... Ну, да ладно, может, когда на другие выходные ко мне соберется. Вот видишь, Катюшка, как ты людей объединяешь! Целая толпа нас передружилась, благодаря тебе. А все почему? Потому что сердце у тебя доброе, большое!
– Ну, что вы, Полина Егоровна! Вы меня прямо смущаете!
– А я правду говорю, так оно и есть! Иной раз погляжу на эту нашу толпу, да вспомню, как мы разные события справляли, и подумаю – не одна я, ох, не одна! И так радостно на душе становится, Катя!
Она обняла женщину.
– Вы главное, здоровы будьте, Полина Егоровна, не болейте, и нас радуйте своим присутствием!
Потом был вкусный обед и небольшой отдых, во время которого каждый из ребят счел своим долгом потискать проснувшегося Андрюшку. Устав от большого количества людей, тот, в конце концов, расхныкался и запросился на руки к Кате.
Когда работа была закончена, стол накрыли под яблоней, а вечером разошлись отдыхать кто куда. Любка позвала к ним домой дядю Федора – Михаилу Андреевичу не терпелось пообщаться с другом, Катя осталась у Полины Егоровны, они немного пообщались с Любкой, а потом разошлись – все в этот день устали, хоть и приятной была та усталость. Петра забрал к себе Юра – Катя с удовольствием отметила, что он пришелся по душе местным ребятам.
На следующий день картошку сажали на Катином поле, а она успела посадить кое-что на грядках из того, что можно было сажать в мае. Остальное, по договоренности, обещали посадить Полина Егоровна, а также мама и бабушка Любки.
В город возвращались уставшие и счастливые. Петя помог Кате добраться до ее комнаты в общежитии, отнес продукты в холодильник к девчонкам, о чем-то пообщался еще и с ними и ушел. Катя горячо поблагодарила его за помощь, и он, довольный, унес с собой еще и какие-то гостинцы, которые вручила ему Полина Егоровна.
– Кать – говорила ей Любка после тех выходных – слушай, мне кажется, Петя как-то так смотрит на тебя... Ни как на девушку своего погибшего друга...
– Люб, ты чего несешь, а? Вот язык у тебя! Ну, чисто помело! Нас с Петей связывает Андрей, мы как встречаемся – очень много говорим о нем. И я до сих пор люблю Андрея, и наверное, всегда буду его любить.
– Кать! – Любка обнимала ее – Кать, ну не сердись... Ты же молодая еще... И тебе, наверное, хочется, чтобы был у тебя кто-то...
– У меня есть, Люба. Моя самая большая любовь. Вон, в кроватке носом сопит – улыбалась Катя.
Подготовка к защите диплома завершалась, а Катя все чаще замечала, что Татьяна приходит в общежитие с запашком и блестящими глазами. Спросила у Любки, та только поморщилась презрительно:
– Утром окно открывать приходится – перегар один от нее! И где только умудряется?! Видать, последние деньги пробухивает, от тех, что были.
Немного подумав, Катя как-то раз подошла к Татьяне. Да, шаг, который она хотела совершить, был не совсем честным, но таким образом мог хоть на время отвратить Татьяну от пагубной привычки.
– Тань! Слушай, ты говорила, если мне помощь понадобиться – могу обратиться к тебе?
– Да без проблем, Катюш! Для тебя-то...
И Катя попросила ее занять ей незначительную сумму. Татьяна тут же, при ней, полезла в шкаф и извлекла тоненькую пачку с остатками денег. Изловчившись, Катя выхватила у подруги пачку и засунула себе за пазуху.
– Кать, ты чего?! – глаза Татьяны стали словно блюдца – большими и круглыми.
– А ничего – спокойно сказала Катя – поверь – ни рубля отсюда не потрачу. А ты потом еще спасибо скажешь. Отдам, как к матери поедешь. На продукты вы с Любкой, я знаю, скидывались уже, жратва у вас есть. Иначе, если тебя не остановить – пропьешь!
– Кать, отдай! – взмолилась Татьяна – не буду я больше!
– Ага – кивнула Катя – только вот почему же я тебе не верю? Нет, Танька, и не проси! Сказала же – отдам, когда к матери соберешься.
Глаза Татьяны стали злыми.
– Я тогда в милицию заявлю, что ты мои деньги украла!
– Вперед! - улыбнулась Катя – и не забудь там попутно рассказать в милиции, откуда у тебя столько денег.
Татьяна сникла.
– Изверг! – бросила она Катерине и накинулась на вошедшую Любку – а ты предательница!
– А при чем тут она? – спросила Катя – я к вам довольно часто захожу, и твой духман перегаристый за версту чую. Так что ты на Любку бочку не кати.
– Ну, Кать! – заныла Татьяна, исчерпав все аргументы.
– Нет, я сказала! Только когда к матери поедешь! Лучше бы к защите готовилась!
Диплом Катя защитила на «отлично», что впрочем, ни для кого не стало новостью или чем-то необычным.
– Катюш, сходила бы ты на выпускной! – уговаривала Евгения Дмитриевна – я с Андрюшенькой побуду, а ты развлекись, молодая ведь, неужели не хочется?
– Ой, нет, спасибо вам, но я лучше после вручения сразу к сыну. Вот честно, Евгения Дмитриевна, не хочется!
– Ну, тогда может быть втроем в парк отправимся? Как-никак, такое событие нужно отметить, хотя бы мороженым.
На это предложение Катя с радостью согласилась. Любка тоже не хотела идти на выпускной, но Катя даже рассердилась.
– Ну, нет, Любка, в этот раз я тебя пинками выгоню отмечать! После школы ты меня поддержала – на выпускной не пошла, а сейчас пойдешь! Еще новости! И не вздумай отказываться – только родителей расстроишь!
В конце концов, Евгения Дмитриевна тоже пришла с Андрюшей на вручение. Подоспел и дядя Федор – несмотря на то, что он только вернулся с поездки и устал, он все равно пришел, да еще и с букетом цветов для Кати.
Когда лично директор техникума вызвала ее для вручения красного диплома, дядя Федор смахнул с глаз слезы и сказал Евгении Дмитриевне:
– Красавица она у нас с вами, да, Женя?! И умница!
– Это точно! – подтвердила та – только вот... Счастья бы ей побольше.
Спустившись со с цены, Катя подошла к ним и тут же обняла сына, а он протянул ручонки к тонкой красной корочке, за которой прятался идеальный диплом мамы с отличными оценками.
Любка получила синий диплом и тоже была счастлива, да и Татьяне с ее тройками все казалось более, чем отличным.
– Ну, а что вы хотите? – говорила она девчонкам – я большую часть времени дурака проваляла.
На высланные мамой деньги она купила себе довольно скромное и сносное платье на выпускной вечер, и тоже отправилась отмечать.
Катя же прекрасно провела время в компании близких людей и с сыном, и вернулась вечером в общежитие несколько уставшая.
Сразу после выпускного она сходила, как и говорила ей директор, в отдел кадров, и там ей все подробно объяснили относительно трудоустройства.
– Вот этих врачей пройдешь – с симпатией посмотрела на нее молоденькая кадровичка – это бесплатно у нас. Результаты в конце августа принесешь, хорошо?!
Скоро Нина Руслановна, комендант общежития, позвала ее к себе и пригласила посмотреть комнату, в которой Катя будет жить с Андрюшкой.
– На солнечной стороне выбирала, специально для тебя – сказала она, и Катя поблагодарила ее.
Комнатка была лучше и просторнее, чем та, в которой они с Андрюшкой жили сейчас. Катя тут же обрадовалась, поняв, что сюда войдет и шкаф, и стол, и полки, и ее кровать, и Андрюшкина кроватка, и даже место свободное останется. Она уже представила, как будет выглядеть комната, когда она все в ней расставит, когда повесит на окна шторы, застелет кровать красивым покрывалом, а на пол уложит ковер, который мечтала приобрести за лето. Пушистый, с длинным ворсом, чтобы Андрюшка мог с удовольствием ползать по нему, а позже и бегать.
– Вещи-то, какие надо перенести, перенеси. А кровать там оставь – здесь есть уже. Да и шкаф с тумбочкой тоже.
Дядя Федор, оглядев комнату, признал, что она больше и просторнее той, в которой Катя с ребенком жили до этого. Он подладил кое-что из мебели и сказал, чтобы Катя обращалась к нему, если что-то еще нужно будет наладить.
Любка на лето уезжала в поселок. К концу лета она планировала вернуться, чтобы поискать работу. Родители обещали ей помочь снять квартиру, оплатив на первое время. Татьяна тоже собралась ехать к матери, и тоже планировала вернуться в конце лета. Забирая у Кати сохраненные деньги, она обняла ее и поблагодарила.
– Надеюсь, после того, как мы закончили техникум, мы так и останемся... подругами? – спросила она, всматриваясь в лицо Кати.
– Конечно, Тань! Хорошего тебе отдыха!
Они обнялись, и Татьяна прижала к себе Андрюшку.
– Пока, бутуз! – сказала она – по тебе тоже буду очень-очень скучать.
Андрюшка, не медля, тут же с силой схватил Татьяну за волосы и потянул к себе, весело лопоча при этом что-то на своем, младенческом.
Попрощавшись с подругами, Катя вернулась в общежитие – сегодня и она сама станет потихоньку собирать вещи для переезда к Евгении Дмитриевне. Своих вещей у нее не так много, а вот Андрюшиных...
Она погладила сынишку по голове, и уложила его в кроватку, где он тут же попытался схватить погремушку в виде множества растянутых над кроваткой рыбок. Катя слушала его лепет, не торопясь собирала вещи, что-то отвечала сынишке и чувствовала одновременно грусть и радость. Радость от того, что закончилось напряженное время экзаменов, зачетов, практики, диплома. А грусть от того, что Андрей, ее Андрей, не дожил до этого дня. Она представила, как бы она радовался сейчас за нее и гордился ею, и радовался тому, что они, наконец-то, нашли общий язык с Евгенией Дмитриевной. Снова выступили на глазах слезы, но Катя не разрешила себе плакать, а принялась и дальше складывать вещи.
Переезжать ей помог дядя Федор и Петр, который спросил у Евгении Дмитриевны разрешения приходить к ним иногда в гости. Женщина выделила им с Андрюшей самую светлую комнату, попросторнее. Она так радовалась, что они переехали к ней, что наготовила всякой вкуснятины, испекла торт, и только недовольно всплескивала руками, глядя на то, как Катя ест.
– Кать, ты клюешь, как птичка! В чем только душа держится?! А еще кормящая мать!
Катя же убеждала ее, что ест она нормально, иначе Андрюшка не был бы таким бутузом с щечками, как у хомяка и со складочками на ручках-ножках. Для Евгении Дмитриевны настало самое радостное время – каждую свободную минутку она проводила рядом с Андрюшкой и спешила домой сразу после работы.
Катя уже давно заметила, что с момента, как они стали общаться, и у нее появился смысл жизни, она словно расцвела – лицо ее снова округлилось и стало миловидным и свежим, в глазах появилось желание жить, и женщина стала более уверенной в себе.
– Ох, Катюш, смотрю я на тебя и понимаю, что ты меня словно другой сделала. Никогда я не была такой, как сейчас, никогда столько удовольствия от жизни не получала, никогда так не ценила каждое мгновение.
– Ну, что вы?! – смутилась Катя – вы... сами по себе такая... Добрая, открытая... Вон как Андрюшка к вам тянется! А дети – они же все чувствуют.
– Слушай! – блеснула улыбкой Евгения Дмитриевна – а давай у Федора Грея заберем! Он хоть в саду на воле побегает! А то сидит в квартире! Да и у Федора сейчас поездки одна за другой – и ты не наездишься к нему за котом присмотреть.
Катя согласилась и скоро кот Грей перебрался в дом Евгении Дмитриевны, сразу облюбовав себе место около печки, которую пока не топили. Там и устроили ему лежанку. Теперь он мог спокойно выходить в сад, растягиваться под вишней и наслаждаться покоем и отдыхом на природе, лениво отгоняя лапой мух и бабочек.
Как-то раз Евгения Дмитриевна ушла на местный рыночек, который недавно открылся. Катя усыпила Андрюшку, взяла на руки Грея и тут раздался негромкий стук в ворота. Подумав о том, что возможно, это пришел Петр навестить их, она открыла их и застыла в удивлении – на нее смотрел Сергей Карлович.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.