Я занимаюсь бизнесом, поэтому мне нередко приходится пить с нужными людьми. Я это называю «работать печенью».
Вот и в тот день мы с заказчиком обмывали сделку. Закончили за полночь и, конечно, изрядно набрались.
Партнер взял такси, дежурившее у входа в ресторан, а я решил рискнуть и сел за руль своей машины, поскольку второе такси обещали прислать только через сорок минут. Эх, знать бы, чем это кончится.
Дорога была освещена плохо, голова соображала еще хуже.
Хотелось поскорее добраться до кровати и спать, спать.
Неожиданно перед машиной возник чей-то силуэт, а уже через мгновение визг тормозов, глухой удар и мой крик слились в один звук.
Оглянувшись, я увидел на проезжей части тело женщины. Сердцем я понимал, что нужно проверить, жива ли она, оказать первую помощь, может, доставить в больницу.
Но тут включился разум, который приказал немедленно уехать, исчезнуть, испариться. «Вдруг ее можно спасти?» - говорил один голос.«Вместе со скорой приедет ГИБДД и если женщина умрет, тебя посадят», - спорил другой. Почему-то я послушался второго и умчался прочь.
Сон как рукой сняло. Остановившись у обочины, я выкурил одну за другой несколько сигарет. Между прочим, мой партнер слышал, как я вызывал такси. Следовательно, я уехал на такси, а мой автомобиль угнали и бросили за городом.
И откуда мне знать, кого сбили угонщики по дороге? Меня же с ними не было.
Я заехал в лес, остановил машину, вышел. Тишина.
Последний раз я был ночью в лесу еще в пионерском лагере. Мы встречали рассвет.
Было так романтично, таинственно. Сейчас лес выглядел зловещим. Казалось, каждый куст смотрит на меня и осуждающе шелестит листьями:
«Убийца!»
Я снял радио, разбил стекло. Действовал как автомат, как робот, стараясь забыть о том, что это моя машина, которую я всегда так лелеял. Потом достал носовой платок, тщательно протер руль и все, к чему прикасался. Затем вышел из машины и отправился домой пешком.
По дороге весь хмель из меня выветрился, зато в душе поселился страх. Липкий животный страх, который бросал меня то в жар, то в холод, заставлял дрожать руки и рисовал картины будущего одну ужаснее другой.
Словно вор, я прокрался домой. Жена не спала.
— Что-нибудь случилось? - спросила она встревоженно.
— С чего ты взяла? Все хорошо, - я постарался не встречаться с ней глазами.
— Я очень переживала.
Было какое-то плохое предчувствие. Слава богу, все обошлось. - И она, чмокнув меня, отправилась спать.
А я побрел в ванную, включил воду и тупо сидел, подставив под струю руки и думая о женщине, которая осталась лежать на дороге.
Если она мертва, значит, я убийца. А если жива и умирает сейчас, значит, убийца вдвойне. Надо бы позвонить в скорую и сообщить, что человек на дороге.
— Почему ты не спишь? - передо мной стояла жена и смотрела с такой печалью, как будто все знала.
— Волнуюсь за машину, как бы не угнали, - соврал я.
— Господи, да что с ней сделается? - недоуменно спросила жена. - Ложись спать, на тебя смотреть страшно!
Поддавшись на ее уговоры, я укрылся с головой и забылся тяжелым сном, но вскоре жена меня разбудила:
— Славик, проснись, к тебе из полиции пришли, - прошептала она испуганно.
Конечно, я знал, что это случится. Надо было взять себя в руки, но страх навалился снова, во рту пересохло, и я на не гнущихся ногах поплелся в гостиную.
— Вячеслав Юрьевич? Вы являетесь владельцем синего «Фольксвагена»?
— Да, все правильно.
— Что вы делали вчера между одиннадцатью вечера и полночью?
— Ужинал с клиентом в ресторане, потом заказал такси и в полночь был уже дома, - соврал я. - А в чем дело?
— Вашей машиной была сбита женщина. Свидетель происшествия успел запомнить номера.
— Я оставил машину на стоянке возле ресторана. Где она сейчас?
— Ищем...
— А что с женщиной? - я задал вопрос, который на данный момент интересовал меня больше всего.
— Жива, но в очень тяжелом состоянии.
Затем полицейские допросили жену на кухне и ушли. Я рухнул на кровать и попытался взять себя в руки.
Женщина жива, значит, я не убийца. Машина застрахована и даже если ее не найдут, ничего страшного.
Меня никто не видел на месте происшествия, а значит.
Но эти мысли не успокаивали. Я знал, что я трус, негодяй и подонок. Бросил искалеченную женщину умирать на дороге и малодушно сбежал! Даже если об этом никто не узнает, мне не полегчает. Потому что я стал себе противен.
— Что с тобой? Что тебя мучает? - жена смотрела озабоченно.
— Просто знай, что твой муж - подлец.
— У тебя другая женщина? - голос жены задрожал.
— Господи, ну почему вы, женщины, все такие одинаковые?
— Мы все? Знаешь, не надо обобщать! - зло сказала жена, развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.
Кто бы мог подумать, что обвинение в измене будет звучать для меня как детский лепет?!
Я чувствовал себя настолько паскудно, что мне даже хотелось, чтобы тайное стало явным и муки совести ослабли. Но вскоре поступило сообщение из полиции, что машина нашлась, и мне надо явиться, чтобы ее осмотреть. Меня по-прежнему все считали порядочным человеком и относились с состраданием. Как же угнали машину, разбили стекло...
— Неужели ты так переживаешь, что твоей машиной кого-то сбили? - жена не могла понять моего угнетенного состояния.
— Я чувствую свою вину.
— Это тот негодяй должен чувствовать вину, а не ты.
Машина застрахована, так что мы не пострадаем материально, - супруга пыталась успокоить, как могла. Если бы она знала.
По ночам я совсем перестал спать, вновь и вновь прокручивая в памяти этот нелепый эпизод, перевернувший всю мою жизнь. Странно, но картинки все время менялись и в своих видениях я не был трусом и подлецом, а спасал женщину. Даже нарисовал ее образ: прекрасная незнакомка, лежащая на асфальте. Я поднимаю ее, несу в машину, на огромной скорости привожу в больницу. Она благодарно улыбается мне.
— Слава, ты не представляешь, что я сегодня узнала!
Твоей машиной сбили эту несчастную Ларису с пятого этажа, - выпалила жена, едва я переступил порог дома.
— К-какую Ларису? - я не мог собраться с мыслями.
— Господи, да соседку нашу!
Одинокую, с двумя детьми.
Наша Ксюша давно с ее Маринкой дружит!
Не может быть! Неужели мир настолько тесен? Я прекрасно знал эту самую Ларису.
Действительно несчастная женщина. Все у нее не слава богу. И муж с двумя детьми бросил, и работает дворником. Я обычно только просыпаюсь, подхожу к окну, а она уже улицу метет. Или листья сгребает, или снег убирает - в зависимости от времени года. Соседи привыкли к ней как к предмету интерьера. Я ни разу не видел ее в красивом платье, на каблуках и с макияжем. Только с метлой, сумками-авоськами или ведрами.
Не человек, а уборочная машина! Вечно сутулая, словно придавленная непосильным грузом, вечно куда-то спешащая. Я не представлял сколько ей лет, и вообще не видел в ней женщину.
— Откуда ты знаешь? - наконец выдавил я из себя.
— Да я ее мать сегодня встретила. Всю в слезах. Говорит, у Ларисы обе ноги сломаны, неизвестно, когда снова сможет ходить. А детей-то ведь кормить надо.
Сначала я боялся, что у меня отберут водительские права, посадят, оштрафуют, но сейчас для меня не было ничего страшнее мук совести.
— Света, я должен сказать тебе что-то важное.
— Что случилось? Слава, почему ты молчишь? У тебя другая женщина?
— Другая женщина по моей милости лежит сейчас в больнице!
— Она что, беременна? - жена стала белой как стена.
— Света! Это я ночью сбил Ларису! - закричал я срывающимся голосом.
— Что?!
— Я сначала сбил, а потом испугался, бросил на дороге и уехал. Инсценировал кражу машины. А дальше ты уже все знаешь...
— Что я знаю?
— Что жертвой оказалась несчастная женщина, - я закрыл лицо руками и заплакал.
Обычно мужчины не плачут, но слезы текли по небритым щекам, и я их не вытирал.
Жена обняла меня, прижалась и тоже заплакала.
— Самое главное - она жива. Нам надо подумать, что мы можем для нее сделать, - сказала супруга, неожиданно успокоившись.
— А что мы можем сделать? - горько спросил я. - Купить ей здоровье не получится.
Разве что заплатим за лекарства и за ущерб. Но не будет ли это выглядеть так, словно мы просто откупаемся.
— Может быть, ты возьмешь Ларису к себе на работу?
— Чтобы она, как немой укор, каждый день напоминала мне о том, что я трус? И кем я ее возьму, уборщицей?
— Ладно, давай-ка спать. Утро вечера мудренее.
Это была первая ночь после аварии, когда я спал спокой-но. Утром, узнав у соседки адрес больницы, поехал на встречу со своей жертвой.
Женщина лежала на кровати и смотрела в потолок. Обе ноги были загипсованы. На тумбочке - стакан с водой и детский рисунок с надписью:
«Мама, мы тебя любим!» Я не сразу узнал ее. Без спецодежды и метлы она выглядела совсем иначе. Вся перебинтованная и беззащитная, Лариса вызывала жалость и сострадание.
— Здравствуйте, - тихо поздоровался я.
— Здравствуйте, - так же тихо ответила она.
— Я ваш сосед Вячеслав с третьего этажа... Помните меня?
— Конечно. Наши дети дружат, - она улыбнулась.
— Это вам, - я стал выкладывать на тумбочку принесенные гостинцы: апельсины, бананы, яблоки, соки.
— Спасибо, - кажется, она даже не слишком удивилась моему визиту.
Я сел на стул и набрал в легкие побольше воздуха, чтобы хватило на признание. Но вместо этого спросил:
— Как вы себя чувствуете?
— Нормально. Только ходить не могу. Зато есть время подумать обо всем.
— Подумать о чем?
— Да обо всем. О своей жизни, например. А то ведь живешь, как заводные часы. Бежишь по кругу, а куда, за-чем? Мне тридцать пять лет, а что я видела? Грязные лестницы, грязный двор. Кастрюли-сковородки, да дети между делом. Знаете, когда я на дороге одна умирала, у меня вся жизнь перед глазами пронеслась. И я с ужасом поняла, что не передала детям опыта выживания, и без меня они просто пропадут. Так страшно стало...
— Это я вас сбил.
— Я знаю...
— Откуда?
— Иначе зачем бы вы пришли? В милосердие я не верю.
— Простите меня, если можете...
— При чем здесь вы? Случайностей не бывает. Не вы, так кто-нибудь другой...
Она замолчала. Я сидел рядом, не в силах ничего сказать. Вскоре явилась мед-сестра, чтобы сделать укол, и я попрощавшись, ушел.
Целый день Лариса не шла у меня из головы. В конце концов я решил все-таки взять ее к себе на фирму. Баба Клава к своим обязанностям относится халатно: то пыль забудет вытереть, то цветы полить.
Пусть Лариса поработает. Тепло, светло, дел немного... Зарплату хорошую дам, при случае премию выпишу.
Я отчетливо понимал, что это все куда нужнее мне, чем Ла-рисе. Последнее время жизнь неслась по накатанной колее: дом - работа, дом - работа. Работа приносила удовлетворение и деньги. Дом был надежной гаванью. Все вроде бы хорошо. Но то ли кризис среднего возраста, то ли отсутствие мечты делали все вокруг каким-то пресным.
Каждый день одно и то же. Ну еще одна сделка на работе, ну еще одна покупка в дом. Что дальше? И вдруг этот случай... В те дни я очень много думал. Когда-то мне попалась на глаза заметка о том, что у одних людей совесть есть, а у других нет. И врачи-нейрохирурги даже утверждали, что знают, как она выглядит.
До сегодняшнего дня я и не догадывался, что моя совесть вдруг проснется и начнет «качать права». Наказания хуже осознания того, что ты сам себе противен до тошноты, даже придумать невозможно.
Любому из нас хочется быть хорошим человеком. Возможно, поэтому и за грехи приходится оправдываться в первую очередь перед самим собой. Единственное, что меня в этой ситуации радовало, - позиция моей жены.
Она не только не осуждала меня, но поддерживала всеми силами. Стала еще более внимательна, чем обычно.
Даже заботу о детях Ларисы, пока та лежала в больнице, взяла на себя. Постепенно все встало на свои места. Ларису выписали, я пригласил ее к себе на фирму. Когда она заполняла резюме, выяснилось, что у нее высшее гуманитарное образование, и я взял ее на должность менеджера в PR-отдел. И вдруг Лариса похорошела, расцвела... Стала следить за собой, и я отметил, что она очень привлекательная женщина. Она отлично справлялась с работой, а вскоре еще и замуж вышла.
«Не было бы счастья, да несчастье помогло», - сказала жена, получив приглашение на свадьбу.
О том случае мы больше не вспоминаем. А зачем?