Сегодня я нарезала себе слишком много задач, некоторые из них нервные, и мозг активно сопротивляется делать хоть что-нибудь. Я предположу, что многим знакомо это состояние, когда дел “до жопы”, а силы испарились на этапе варения утреннего кофе. В такие моменты я обычно составляю список и начинаю делать что-то не от всей души, а потом втягиваюсь и переделываю залежавшиеся дела.
Я никогда не задумывалась, как сформировался этот навык. Ну есть и есть. Пока однажды не вспомнила, что научилась этому в школе. Причем не при помощи системного развития, а путем интересной (хотя и немного спорной) стратегии одного из педагогов. Время для истории.
Я никогда не любила писать, так как у меня это очень плохо получалось. Начиная с крючочков и палочек в первом классе, я ненавидела эту рутину. Несмотря на щадящую систему оценки в начальной школе, (нам не ставили отметки 1-5, а рисовали шкалу и крестиком отмечали, насколько удачно выполнено задание) я понимала, что тут одни тройки с двойками. Чувствовала себя ущербно и делать всю эту ерунду мне не хотелось. Даже вспоминать неприятно: сначала час сидишь с прописями, потом тебе лепят низкую оценку, потом получаешь люлей от мамы. Я че, час сидела мучилась, чтобы втык получить? Спасибо, не надо!
И вот, перейдя в 5-й класс, я обнаружила, что система стала более попустительской, тетрадь можно иногда не сдавать, а домашку не делать. Эта привычка, убегать от процессов, которые плохо получаются, так бы благополучно и сформировалась, если бы не моя учительница по русскому языку. Домашки там были объемные, и со временем я перестала их делать совсем. Открываю учебник, вижу “спишите текст”, а там полстраницы, а ещё “отметьте там всякое разное”, закрываю учебник, иду гулять.
Накопив заданий за три месяца, я радостно врала, как забыла тетрадь стопятидесятый раз подряд, и всё шло отлично. Пока однажды меня не попросили задержаться после урока русского. Учительница выяснила, сколько у меня занятий и нужно ли мне куда-то после. Затем проверила своё расписание, всё сошлось как надо, и она оставила меня выполнять домашки, которые я задолжала.
Сказать, что я была в ярости - ничего не сказать. Я её ненавидела в тот момент. За то, что она старше и влиятельнее, что может такое со мной делать, что тратит столько моего времени, что побеждает в этом противостоянии, а также за то, что по сути она права.
Упражнение за упражнением я выполняла, а учительница проверяла. В процессе выяснилось несколько вещей: во-первых, не всё у меня так уж плохо получается, во-вторых, задания не такие сложные и долгие, как рисует моё воображение, в-третьих я перестаю злиться и начинаю радоваться выполненной работе, от которой освобождаюсь. Примерно в шесть вечера я вышла из школы в приятном настроении. На тот момент я, естественно, не понимала, что произошло и насколько важный урок сейчас получен.
А сегодня я вспомнила эту ситуацию и преисполнилась благодарности. Даже слеза навернулась. Потому что тогда сто лет назад случилось два очень важных для моего миропонимания события. Первое - осознание того, что я не невидимка, не всем плевать на меня. Да, совершенно посторонний, связанный со мной лишь в профессиональной сфере, человек может решить мне помочь. Просто так потратить время и не получить никакой выгоды, кроме эмоциональной. Второе - нет смысла бежать от дел и проблем. Всегда легче сделать или решить даже нечто неприятное, так как процесс побега утомительный и бесконечный. А завершить дела приятно, даже если результат не очень. В общем-то качество результата не всегда так важно, как его наличие в принципе. Дело сделано, вопрос закрыт, и это облегчает душу.
Рассуждать о педагогической стратегии и о том, правильно или нет поступила моя учительница, я не буду. Я просто благодарна. В школе много лишней информации, мелкой бюрократии и всякого бреда, но этот урок был настолько полезен, что стоил остальных 11 лет.