Вина - одна из самых болезненных основ созависимости. У взрослых детей алкоголиков чувство вины принимает немыслимые формы. Все их поведение подчинено этой глобальной вине.
И от нее нет никакого спасения без терапии, потому что вину детям алкоголиков внушают ещё в детстве, пока психика не устойчива и пластична. Вина внедряется в глубинные слои личности и отравляет оттуда всю жизнь человека.
Вина за свое существование
Алкоголики, прочие зависимые и созависимые крайне склонны перекладывать вину за трудность своей жизни на своих детей. От них часто можно слышать:
«Да если б ты не родился, мы бы не работали круглыми сутками», «всю кровь из матери выпил, довел мать!»
И отрицать то, что часто рождение детей действительно становится для людей красной чертой, после которой жизнь становится в разы тяжелее, странно.
Однако зависимые и созависимые упускают крайне важную деталь: решение рожать ребенка или нет принадлежало им. Никто не заставлял их.
Никто не имел права заставить другого сделать это (хотя мог проявлять серьезное психологическое давление, чтобы убедить в необходимости завести ребенка).
То есть, алкоголики и созависимые снимают с себя ответственность за само решение зачать и родить ребенка не смотря на свою неготовность к этому в психологическом или финансовом смысле.
Некоторые дети, подрастая, пытаются бороться с такой виной. Они кричат в ответ на все претензии:
«Я не просил меня рожать!»
И все же это уже крик глубоко раненого человека.
Нельзя передать словами боль человека, который понимает, что его на этом свете не ждали, что его жизнь как будто доставляет мучения самым дорогим людям.
По сути же, дети выступают просто поводом для того, чтобы сокрушаться, но не предпринимать никаких реальных действий по улучшению ситуации.
Довольно просто обвинить в трудной жизни своего ребенка. Гораздо легче, чем признать, что ты сам совершенно не справляешься с ней.
«Вот если бы детей не было, вот тогда бы я!»
Только вот дети подрастают, времени и сил у родителей становится больше, а ситуация все не меняется. Очевидно, что не в детях дело.
Иногда этот вид вины имеет совершенно абсурдный источник. Например, алкоголик уговаривает свою уже измученную его зависимостью жену, не делать аборт и родить ребенка.
Алкоголики безответственны, и за спасённого ребенка естественно отвечать не собираются. Не будут они возиться с ним, помогать жене в быту, даже просто обеспечение материальной стороны будет под большим вопросом.
И получается, что женщина рожает ребенка, и в тот момент когда она максимально нуждается в защите, поддержке и помощи, она вынуждена справляться с адом, который устраивает алкоголик. Естественно она становится совершенно несчастной и сама украдкой, а то и явно считает, что именно ребенок причина всех ее бед.
«Если бы не ребенок, я бы давно ушла» - типичная история для жён алкоголиков.
Самое страшное и трагикомичное в этой истории, что алкоголик никогда не упускает возможности напомнить ребенку, благодаря чему он появился на свет. Это он, этот жалкий и больной человек, спас его!
И в глазах ребенка ситуация действительно страшно выглядит. Ему буквально сообщают, что его хотели убить его собственные родители - это нож в сердце который никогда не получится вытащить и залечить рану.
Дальше ребенок прекрасно видит и чувствует, как несчастна его мать, и что она склонна винить в своих несчастьях именно его, ребенка. И в довершении всего он ещё и должен быть благодарен зависимому родителю за свое чудесное спасение. Которое, оказывается, никому не сделало лучше, а даже наоборот.
В этот момент ребенку буквально продают право на жизнь, которое у него изначально было по умолчанию.
Вина и беспомощность
Отдельный огромный поток вины у взрослого ребенка алкоголика - это вина, перемешавшаяся с беспомощностью.
Как часто детям приходится краснеть от стыда за своих зависимых родителей!
Родитель находится в состоянии опьянения и ведёт себя непотребным образом в общественном месте, или просто падает, так и не дойдя до порога дома.
И в этот момент ребенок вынужден пытаться своими детскими силами исправить ситуацию - успокаивать родителя, или буквально тащить его до дома на себе.
Ребенок естественным образом начинает винить себя в том, что не досмотрел за родителем, не предотвратил эту ужасную ситуацию. Тем более, очень часто созависимые возлагают на ребенка такое обязательство:
«Смотри, чтобы папка много не пил!»
То есть ребенок должен каким-то невероятным образом умудриться контролировать взрослого человека, который сам себя не контролирует.
Это невозможно!
Вдвойне: зависимый не контролирует себя, а ребенок не может контролировать взрослого. И все же вина за то, что предотвратить очередную ужасную ситуацию не получилось, прожигает насквозь.
Вина за болезнь родителя
Очень часто дети берут на себя вину за все: и за то что родитель пьет, и за то что другой родитель измучен и несчастен, и за то что они сорятся, и за то что они разводятся или все никак не разведутся. И даже за то, что родитель умер от своей зависимости.
Эта вина вытекает из вины за свое существование. Но у нее другой оттенок:
это вина человека, который не может справиться с тем, что мир так жесток к нему и изменить ничего нельзя.
В этом случае виновность за вещи, которые нельзя было изменить при всем желании - способ создать себе хоть какую-то иллюзию контроля.
- Если это я виноват во всем, что происходит с моей семьёй - я буду наказывать себя, как смогу, но теоретически я все же мог что-то исправить.
- Если же признавать, что исправить было ничего нельзя - можно сойти с ума от того, как жестока порой реальность, как небезопасно жить в этом мире.
А ты при этом всего лишь ребенок, зависящий от двух не самых адекватных людей, больных зависимостью и созависимостью.
Коварство вины
Самое ужасное в наличии этих трёх видов вины то, что сам человек ее практически не замечает. Да, ему как-то плохо. Да, в жизни его много потребителей, он очень страдает от того, что его все используют. Но он просто не знает даже, как можно по-другому ощущать себя, как можно по другому действовать.
Вина - это обратная сторона агрессии. И они всегда вместе.
На самом деле ребенок имеет полное право испытывать гнев на родителей, которые словом, делом или просто взглядом внушают ему хотя бы один из трёх вышеописанных пунктов.
Если родители смеют поступать так: посягать на базовое доверие к миру, на безусловные права ребенка - то ребенок уже не должен воспринимать их как авторитетов.
- Они в лучшем случае - больные люди.
- В худшем - натуральные враги, ведь они занимаются тем, что наносят увечья психике ребенка, потому что только это помогает им переживать собственную ущербность чуть легче.
К сожалению, у взрослых детей алкоголиков огромные проблемы с гневом на родителей. Гнев, обратившийся в вину, потому что ребенка убедили в том, что он не достоин пользоваться своими безусловными правами, очень часто выливается в различные болезни психосоматического характера.
Постепенно тело человека разрушается от этой лавины внутреннего гнева, сдерживаемого виной. Это могут быть например боли в суставах или даже просто запущенное состояние организма (вроде больных зубов) просто потому, что ВДА не привык заботится о себе и не ощущает, что имеет право на это.
Последствия сдерживаемого гнева на родителей, подавленного и глубоко спрятанного гнева - ощущение тотального бессилия перед жизнью и безнадёжности. Как ни старайся - ничего нельзя изменить. Жизнь всегда будет такой трудной, такой мрачной и мучительной - вот какой фильтр накладывает на реальность сдерживаемый гнев.
Человек живёт в постоянном состоянии бессилия.
Он буквально собирает себя «в кучку» каждый раз, когда ему нужно сделать простейшие вещи. О том, чтобы улучшать свою жизнь и достигать бОльшего благосостояния и успехов речи даже не идёт - это в мире ВДА нечто фантастическое, при таком уровне энергии.
Как бороться с виной
И если вина и гнев - это просто разные вершины одной и той же шкалы, логично что бороться с виной можно при помощи гнева.
Если взрослый ребенок алкоголика способен ощущать гнев на родителей - это замечательно! Этим нужно пользоваться.
Нужно как можно активнее проживать этот гнев, позволять ему разворачиваться в о внутреннем пространстве.
Важно следить за тем, чтобы энергия гнева направлялась в продуктивное русло. Например, часто на энергии гнева люди делают отличную карьеру просто чтобы доказать родителям в своей голове и самим себе, что ни живут совсем не зря, что их рождение не бессмысленно.
К сожалению, гнев как раз часто и заблокирован - слишком долго ребенка обучали терпеть происходящее и не пытаться защищать себя.
Разблокировать гнев и освободиться с его помощью от вины вполне реально.
Для этого надо разрушить убеждение, что все происходившее в прошлом нормально.
Обычно дети алкоголиков подозревают, что в их семье происходит нечто неправильное. Но позитивного опыта для сравнения они не имеют. Поэтому и чувство гнева не просыпается.
Очень хорошо помогают разговоры о детстве с людьми из благополучных семей.
В таких разговорах человек получает массу деталей для сравнения:
- в другой семье родители разговаривали по вечерам, а в его нет.
- в другой семье обнимались, а в его никогда.
- в другой семье поддерживали друг друга, а в его только осуждали.
Таких деталей великое множество, из них соткано огромное полотно общей болезни семьи. И если не знать, в какие именно вроде бы незначительные моменты болезнь проявляет себя, ее нельзя победить.
Поэтому, получая просто представление о том, как живут здоровые семьи, ВДА постепенно естественным образом будит свой гнев на родителей. При этом, ему важно выращивать в себе убеждение, что и он так же достоин всего того хорошего, что даёт семья здоровым людям.
Но он не получал этого - и вовсе не по причине своей ущербности, в которой убедился из-за отношения родителей. С ним как раз, всё было в полном порядке изначально.
Но вот его больные зависимостью и созависимостью родителем просто не могли быть хорошими родителями.
Я взрослый ребенок алкоголиков и учусь строить здоровые отношения с собой
И, хотя это больно и тяжело, продолжаю общаться с мамой.
Меня зовут Маша, мне 29, и я взрослая дочь алкоголиков. Сейчас я наконец умею говорить о себе эти слова.
Раньше я боялась рассказывать об этом даже близким друзьям, но сейчас научилась принимать этот факт и не стыдиться его.
Много лет я потратила на попытки спасти мать и на отыгрывание в отношениях с молодыми людьми того же сценария, что и с родителями. Расскажу, что помогло мне прервать этот порочный круг и начать спасать не других, а себя.
Как мои родители стали зависимыми
У меня на книжной полке стоит фотография. 90-е, весна, солнце. Молодые мужчина и женщина в модных джинсах позируют на фоне собора, держась за руки. Солнце отражается в куполах. Это фотография моих родителей. Ее сделали задолго до того, как оба они стали зависимыми от алкоголя.
Выпить мама любила всегда. Нас с сестрой-близняшкой она родила в тридцать, а нашего старшего брата — в 18. Думаю, ей слишком рано пришлось повзрослеть, и она не успела нагуляться.
Она часто брала нас с сестрой в гости — то к тете Тане, то к тете Маше, то к тете Рите. И на этих тусовках всегда был алкоголь. Взрослые на кухне — разговаривают о своем и выпивают. Дети в «зале» — смотрят телевизор и играют. Иногда мы возвращались домой слишком поздно, и случались скандалы. Бабушке, которая с нами жила, не нравились все эти гулянки, и она ругала маму как маленькую девочку.
Так много мать начала пить, когда мы с сестрой уже учились в старших классах. Тогда она жила в Москве — уехала туда на заработки, когда нам с сестрой было лет по десять, потому что в нашем городе на 40 тысяч человек работы не было. Работала мама на ликеро-водочном заводе, и теперь она во всем винит эту работу. А иногда вообще говорит, что ее прокляли.
Но я думаю иначе. Я знаю, что отец мамы, мой покойный дед, был буйным пьяницей: поднимал руку на свою жену, гонялся за ней и своими детьми — моими мамой и дядей — с топором. Я никогда не расспрашивала маму в деталях о ее отношениях с родителями, но у меня почти нет сомнений, что там мощные непроработанные детские травмы.
При этом мамина мать, моя любимая бабуля, — ребенок военного времени. Она была строгой и не особо переживала обо всяких там чувствах. Дети одеты и накормлены — это главное, а что там у них на душе — это уже дело десятое.
Я склоняюсь к тому, что маме сильно не хватало любви — родительской и вообще человеческой. И никто никогда не учил ее думать или говорить о своих переживаниях. А вот навык их подавлять, видимо, развился сам собой, и алкоголь с этим помог.
Как я пыталась спасти родителей
Мама — главный алкоголик в моей жизни, но папа — первый. Разошлись родители со скандалом, когда мы с сестрой только-только начали ходить: как нам рассказывали, папа уже тогда повадился пить и играть на деньги.
Отцу развод дался гораздо тяжелее, чем матери. Он запил еще больше, опустился, все потерял. Почти все мои детские воспоминания о папе связаны с тем, как он приходил к нам пьяный: стучал ночами в дверь, просил денег на бутылку. Постоянной работы у него не было, новой семьи он не завел и жил со своей матерью.
Иногда по дороге из школы мы с сестрой заходили их навестить — и почти всегда заставали его пьяным. Его мать, наша другая бабушка, иногда жаловалась на него — вот, мол, опять буянит.
Одна из таких ситуаций запомнилась в деталях. Мне было лет одиннадцать, и я пыталась вразумить отца, пристыдить его, а он сидел и с виноватым видом кивал. Но, само собой, ничего никогда не менялось. И постепенно во мне крепло ощущение, что просто я не приложила достаточно усилий и что если хорошо постараться, то можно все исправить.
Точно так же, как отца, я хотела исправить маму. Сделать это было непросто: окончив школу, мы с сестрой уехали учиться, а она осталась жить в родном городе. Сейчас я живу в Петербурге, и уже много лет мой основной способ взаимодействия с мамой — разговоры по телефону. И я довольно быстро научилась по первому ее «Алло» понимать, трезвая она или нет.
Раньше, если я слышала, что нет, я пыталась с ней говорить. Сначала мы ругались, а потом, когда она признавала, что пьет, я старалась ее слушать. Хотела понять, что ее мучит, или успокоить, или пожалеть. Нет, мам, мы от тебя не откажемся. Нет, мы тебя не стыдимся. Мы тебя любим и очень хотим, чтобы ты с этим справилась. Не помогало.
Когда я приезжала в родной город, я тоже старалась повлиять на маму. Обычно события развивались по такому сценарию. Когда я только-только приезжала, мама старалась не пить. Потом начинала — выпивала немного, потом еще и еще, пока уже никто не мог делать вид, что все в порядке.
В такие моменты я угрожала: сейчас поменяю билеты и уеду раньше, чем планировала. Однажды я действительно так и сделала. Надеялась, что это может стать для мамы чем-то вроде отрезвляющей пощечины. Но и это не сработало.
Как я начала спасать себя
Когда оканчивала университет, я впервые начала сомневаться, что могу кого-то спасти. За несколько лет до этого мой отец как-то умудрился выйти в долгую ремиссию — вообще не пил, уехал из нашего крошечного городка на работу в Москву, даже начал немного помогать деньгами. И вот накануне моего дня рождения звонит мама и говорит, что папа умирает: рак легких.
Помню, в тот день я без остановки рыдала несколько часов. Меня впервые всерьез накрыло пониманием, что в таких ситуациях я абсолютно бессильна. И что если папе помочь не получилось, то не получится и маме.
Через полгода отец умер. А еще через пару лет я наконец обратилась к психологу — просто зашла на сайт психологического центра, который посоветовала подруга, и записалась к одной из свободных специалисток на ближайшее время.
Желание пойти к психологу не было связано с алкоголизмом родителей. Наверное, как и многие, на первый сеанс я решилась, когда мне было очень плохо. Не из-за смерти отца и продолжавшей пить мамы, как мне тогда казалось. Поводом послужили странные и мучительные отношения с молодым человеком. Иногда он ненадолго появлялся в моей жизни, а потом исчезал, зная, что я подожду. Эти непонятные отношения — наездами, наскоками — продолжались больше двух лет и сильно меня вымотали.
Первое время сеансы с психологом были еженедельно, потом, когда стало спокойнее, я начала ходить раз в две недели. Она ненамного старше меня, поэтому нет ощущения, что я маленькая девочка. Мы на равных, и это дает возможность постепенно подбираться к самым чувствительным темам. Например, с другим психологом, с которым я некоторое время встречалась, мне было очень сложно говорить о сексе. Ей было под сорок, и я чувствовала себя неловко. Это тоже из семьи — у нас дома этой темы просто не существовало, поэтому я привыкла, что обсуждать такие вещи можно только с подружками.
На сеансах мы не делаем ничего особенного — никаких упражнений. Мы просто разговариваем, она внимательно меня слушает и задает вопросы, которые помогают мне заметить что-то важное. А иногда — это бывает редко — она может что-то вскользь сказать о себе. Например, как я поняла, у нее тоже кто-то пил или пьет, а еще она работала с зависимыми и созависимыми людьми. Думаю, она неспроста об этом упоминала — наверное, хочет дать понять: я знаю, о чем вы говорите, и действительно вас понимаю. В том числе поэтому я вижу в ней не только специалиста, но и человека, который поймет и не осудит.
Как я поняла, что не одна такая — нас много
Пару лет назад я начала ходить на группы ВДА — это сокращенное название программы «Взрослые дети алкоголиков». Этот формат работает по всему миру — так же, как, например, «Анонимные алкоголики». Кстати, удивительно, что в Петербурге так много групп ВДА. Они собираются почти каждый день — в разное время, в разных районах, онлайн. Это некоммерческая история, прийти может любой желающий.
Помню, в первое посещение меня поразила откровенность некоторых участников. Никаких эвфемизмов, никакого сглаживания острых углов. Одна из участниц начала плакать в самом начале встречи. Казалось, для людей это настолько безопасный и комфортный формат взаимодействия, что они разрешают себе то, на что не всегда готовы в обычной жизни.
Сперва этот формат скорее озадачил меня, чем понравился. Особенно странным показалось то, что участники говорили о боге. Так что, несмотря на сильное впечатление от первой встречи, я решила сделать паузу и надолго забросила группы.
Но летом прошлого года появилось желание попробовать еще, и на этот раз я начала понимать, почему многие с благодарностью отзываются об этой программе. Для них это возможность в любой день недели получить поддержку от людей, которые находятся в похожей ситуации.
На собраниях ты получаешь возможность узнать чужие истории. У всех участников всегда есть право высказаться или задать тему. Кто-то говорит слишком много, а кто-то молчит. Люди встречаются, делятся друг с другом своими чувствами, инсайтами, наблюдениями. Переживают то, что не пережили когда-то. Плачут, шутят, смеются, учатся доверять, а в ответ получают заинтересованность, уважение, эмпатию.
Для меня это мощнейший посыл: смотри, нас таких очень много. Мы все разные, хотя у нас похожие проблемы. Мы учимся с ними жить, иногда это получается, иногда не очень. Да, наши мамы и папы зависимы от алкоголя, но это не значит, что мы хуже или что мы в чем-то виноваты.
Автор старается максимально культурно рассказывать и делиться историями и мнением, различных людей. Мы здесь никого не осуждаем, не критикуем, и тем более не оскорбляем, а лишь делимся своими историями, высказывая свое мнение, не переходя на личности.
Если было интересно, поставьте лайк, подписывайтесь на канал и оставляйте комментарии!
Автор лишь рассказчик, просьба быть вежливым в комментариях!
До новых встреч! Вся информация обо мне в шапке профиля!