На днях сходила «в телевизор». ОТР, программа «Родительское собрание». Обсуждали травлю. Инфоповод - новый антибуллинговый закон вроде бы практически готов и его вынесут на слушания. Напомню, в этой версии законопроект лоббирует депутат Артём Метелев. Пока я проект не видела. Члены нашей рабочей группы смогли попасть только на самую первую встречу полгода назад. Дальше, узнав, что мы те самые из прошлой рабочей группы Лантратовой, нас туда не приглашали. И в целом отношение к нашей рабочей группе и к тому, что всё-таки первой была Яна Лантратова, как мы заметили, довольно ревностное. Я так понимаю, каждому депутату важно, чтобы все считали, что первым инициативу предложил именно он. Ну да ладно. Это их внутренние разборки. Вот выйдет закон, тогда и можно будет сказать, что из нашего документа они взяли. Как минимум, наши фразы из аналитической записки я в эфирах от Метелева слышу регулярно.
Я напомню, мы в версии законопроекта от 2022 года предлагали 3 вещи::
- Закрепить понятие травли (по 4 признакам).
- Зафиксировать ответственность школы.
- Обязать законопроектом ответственное ведомство (а это Минпрос) разработать федеральную антибуллинговую программу профилактики, спустить её на школы, а главное - обучить пед. составы профилактике травли и реагированию на травлю.
Из того, что слышу про новую версию законопроекта - тоже есть понятие травли, вроде бы зафиксирована ответственность школы, пока не знаю, оставили ли они профилактику. Но ещё всё время звучит про наказание виновных в виде ребёнка-агрессора и его семьи. В нашей версии этого не было, Лантратова тогда сказала, что народ «это не примет». А теперь этот пункт всё же есть. На эфире ОТР, где я была, этот пункт из законопроекта зачитала ведущая. Я так понимаю, в её распоряжении документ был.
Вы и сами можете послушать, она зачитывает это на 37 минуте 45 секунде эфира: «Что меня поразило, может, кто-то мне объяснит. В самой формулировке закона как будто бы наши уважаемые депутаты уже нашли виновных. Вот я вам сейчас зачитаю: законопроект вводит меры ответственности в отношении виновных, в том числе курс исправления, который они должны будут пройти вместе со своими родителями. То есть априори у нас виновные — дети».
Мне хочется обсудить это с вами, с моими читателями. Что вы про это думаете? А я поделюсь своими размышлениями.
1. На сегодня в мире есть две очень разные модели предотвращения травли. Самые низкие показатели травли в школе в двух довольно разных мирах.
Один мир — Катар, ОАЭ и Сингапур. Там в основном добились крайне низких показателей по травле за счёт очень строгого и неминуемого наказания. ОАЭ я часто привожу в пример, так как знаю не в теории, было 2 года проектов там. Травля в законе у них отдельно не выделена, но у них в целом агрессия публичная (драки, оскорбления, всё, кроме домашнего насилия) наказывается очень жёстко. Нельзя обидеть никого. Ни местного, разъезжающего на Бентли, ни приезжего уборщика из Пакистана, не умеющего связать двух слов по-английски. И накажут всех. Будь ты мигрант, будь ты сын шейха. Накажут. Вот за экономические преступления могут не наказать, если есть связи. А за агрессию накажут.
Кстати, про ОАЭ ещё интересно, как в 2022-23 годах, когда туда заехало несколько сотен тысяч русскоговорящих людей и в каждом классе появилось 3-4 русскоязычных ребёнка, повсеместно в школах был всплеск агрессивного поведения. Это я знаю из личных общений с директорами и педагогами. А так как учителя в школах ОАЭ в основном экспаты из разных стран, русского не знают, им первое время было сложно ориентироваться и пресекать. Не всегда они понимали, что именно говорят дети. Помню свой разговор с сотрудником KHDA (это министерство образования Дубая). Он тогда сказал: «Я не говорю, что все российские дети агрессивны. Пойми меня правильно. Есть и очень воспитанные. Но почему-то, если возникает проблема с поведением, то в большинстве случае это будет русскоязычный ребёнок (из России, Украины, Казахстана). На втором месте дети из Ливана. Почему так? Что происходит в ваших школах постсоветского пространства, что дети везут с собой агрессию и неуважение?» В этом году вроде бы уровень агрессии снизился. Новые россияне в страну заезжают в незначительных количествах, а те дети, которые заехали в 22 и 23 годах, как-то пообтесались.
Второй мир, где показатели по травле низкие - это скандинавские страны. Но там не через наказание, а через много часов работы по развитию мягких навыков, разъяснению таких тем, как «границы», «уважение», «что такое насилие, как его различить», «терпимость».
В этом плане, кстати, интересно провести параллель с тюрьмами тоже. Известный факт, что одни из самых тяжелых тюрем – в России, в США, опять же в арабских странах, вроде бы ещё в ряде азиатских. Это про унижение, про уничтожение достоинства. Они не исправляют, в одном из выступлений Путин сказал, что 40 процентов возвращаются в преступный мир (он это тогда объявил, хвастаясь тем, что при этом бывшие зэки, прошедшие через СВО, показывают меньший процент). И есть знаменитые скандинавские тюрьмы, в которых больше про педагогику. И они исправляют. В этом месте принято с осуждением вспоминать Брейвика, который в тюрьме смотрит индивидуальный телевизор и получает высшее образование. Однако я бы не спешила с осуждающими выводами и задалась бы вопросом. Может быть, не так страшно держать в нормальных условиях на налоги одного Брейвика, но при этом иметь ещё тысячи бывших зэков, которые выходят из тюрьмы с сохранённым достоинством и не возвращаются в преступный мир?
2. Но вернёмся к травле. Теперь, когда про две разные модели борьбы с травлей рассказала, поговорим о нас. Как вы думаете, какая модель больше подходит нам в России под нашу ментальность? Про неминуемость строгого наказания, как в ОАЭ? Или про ценности, воспитание и прокачку мягких навыков, как в скандинавских странах? Мне почему-то кажется, что арабская. Хотя, как гуманисту, мне очень хочется, конечно, скандинавскую. А может, с нами может сработать микс из обеих?
3. А какой из этих моделей вам видится предложенная депутатами программа исправления агрессора? Это про наказание? Ведь тюрьма и колония тоже исправительные учреждения, но подход там, как мы выше выяснили, не педагогический, а пенитенциарный. Или же наши чиновники смогут сделать в исправительной программе для ребёнка не пенитенциарный подход, а педагогический, с реальной трансляцией конструктивных ценностей? Смогут?
4. Ну и конечно, я не удержалась, за кадром спросила авторов программы на ОТР, которые в отличие от меня, видели законопроект: «А предполагается ли такая исправительная программа для взрослых, которые стали инициаторами травли? Ведь известно, что 50 процентов травли - это попустительство взрослых, но 50 процентов - активное действие взрослых». Думаю, ответ вы уже знаете. Нет, такого в законопроекте на данный момент нет. Там вроде бы есть про штраф на школу в случае, если она не реагирует на травлю в детском коллективе. Ну как будто вся агрессия исходит исключительно от детей и между детьми, дети эти существуют в пузыре, а взрослые в школе просто рядом постояли и ни при чём. Так вот, я не про штраф на школу, хотя он тоже нужен. У штрафа задачи другие. Штраф на школу, к сожалению, не равен исправительной программе для педагога и даже для директора. И случаи, когда родитель добился штрафа на школу, директор его заплатил, но при этом ни публично, ни внутри себя так и не признал, что они были неправы, мне тоже известны (вот, к примеру, я писала о таком случае). А в таком случае, если депутаты собрались исправлять только агрессора и его родителей, но не конкретных взрослых в школе, будет ли это работать на 50 процентов случаев травли, инициированных взрослыми?
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе» и в привязанную к каналу Группу.