Прибежав на двор, кинулись Горазд с Найдой в избу. Все надежды они возносили на то, что воротилась уж Беляна, но девки дома не было. Растерянная Матрена заверила их, что дочка не появлялась…
Хлопнув кулаком по столу с досады, Горазд бросился назад, Найда – за ним:
- Отец, погоди! С тобой побегу, все быстрее ее сыщем!
- Тогда сперва по деревне пробежимся, а после – на поле махнем.
Но, едва они выскочили на крыльцо, как увидали, что бежать-то никуда больше не надобно: на двор вошла Беляна с туеском отборной малины.
Найда с отцом так и замерли, во все глаза таращась на девку. А та, довольная, как ни в чем не бывало, подошла к ним, сказала:
- Вот, на самом краю леса набрала! Глядите, какая малина спелая! Я отведала – лакомая, сладкая! А пахнет как…
- Да ты что, девка! – возвысил голос Горазд. – Опять за свое?! Мы уж тут с ног сбились, тебя разыскивая! Тебе кто дозволил в лес идти? Велено было снасти мне принести, но про малину никакой речи не было!
Улыбка Беляны вмиг сползла с ее лица. Она испуганно проговорила, глядя на него широко распахнутыми голубыми глазами:
- Не гневайся, отец! Я же только по краешку леса прошлась! Вот, какую красоту набрала! Мальцов порадовать вздумала…
- Не ведаю, что ты там вздумала, а я тебе запретил одной в лес шастать! – побагровел Горазд. – Ишь, какая своевольница выискалась! Сказано: без меня ни по грибы, ни по ягоды не сметь ходить! Ох ты, негодница…
Он закрутился на месте, выискивая под рукой хворостину, чтобы проучить Беляну, но, как на грех, ничего не нашлось, кроме длинной крапивы, выросшей из-под крыльца. Схватив ее голой рукой, Горазд поморщился, обжегшись, и замахнулся на Беляну. Та ловко отпрянула от отца, испугавшись его гнева.
Едва только пару раз успел Горазд хватить Беляну крапивой по рукам, да и то мало досталось. Отвлекли его: из-за изгороди кликнул его Миняй по какой-то надобности.
- Я сейчас! – пообещал Горазд, отбрасывая в сторону крапиву.
Сквозь зубы он сказал Беляне:
- После с тобой потолкуем, негодница! Ух, девка! Да что ж ты такая своенравная-то стала? Отца-мать не слушаешь, по своему разумению все делать умудряешься! Ступай, неси в дом малину! После разберемся.
И, махнув рукой, Горазд пошел со двора к ожидавшему его за воротами Миняю.
Найда наблюдала за ссорой Беляны с отцом молча, но душу ее раздирали сомнения. Как успела Беляна набрать малину за это время, ежели малинник находится не на окраине леса? До него еще дойти надобно. Да, туда ведет известная всем тропка, но, чтобы добраться до места, собрать ягоды и вернуться обратно, требуется более долгий срок. Отец как-то упустил это из виду… вестимо, его заботило только то, что дочка ослушалась их с матерью наказа…
- Идем в дом, Беляна! – строго сказала Найда. – Матери объяснишь, где была.
Девка кивнула, и Найду покоробил этот равнодушный жест сестрицы. Будто она вовсе не раскаивалась в содеянном, а, напротив, почитала себя правой. Беляна прошла мимо нее на крыльцо, и аромат спелой малины вскружил Найде голову.
«Нет, не дело это! – мыслила она про себя. – Что ж она, бессовестная, вытворяет? Поди, еще немного, и за грибами сбежит, вопреки родительскому наказу! Ох, девка… беду накличет на свою голову!»
Дома Беляне и от матери досталось. Отвела уж Матрена душу: веником дочку отхлестала, чтоб неповадно было.
- Ишь, какая, гляди! – в сердцах восклицала она. – Я ее к отцу на реку послала, сбегать и обратно воротиться, а она шасть – и в лес! Страх ты, Беляна, потеряла!
- Я по краешку леса прошлась… мальцам насобирала…
Беляна опустила голову, и крупные слезы потекли по ее щекам. Сердце Матрены дрогнуло. Она откинула веник и сказала:
- Высыпай, малину-то, в плошку. Пущай уж лакомятся, коли принесла.
Мальцы с радостью налетели на сладкие ягоды, которые показались Найде гораздо крупнее своих обычных размеров. Она тоже присела за стол и съела несколько тающих во рту ягод. Дождавшись, когда мать выйдет из горницы, Найда сказала:
- Где ж набрала ты такой малины? В ближнем малиннике? Не припомню я, чтобы там столь крупная росла!
Беляна с невозмутимым видом ответила:
- Там и собирала. Чему ты дивишься?
- Тому, что бабы-то уж обобрали все в нашем малиннике. Зоряна мне намедни сказывала, что ходили они с матерью да сестрицами. Так мало насобирали: почитай, не осталось малины.
- Так уж и не осталось!
- Зоряна сказывала.
- Где ж я ее, по-твоему, взяла?
- Не ведаю. Вот потому и спрашиваю. Такие отборные ягоды, почитай, только далече растут, докуда еще народ-то наш не добрался!
Беляна опустила ресницы, но продолжила твердить:
- Рядышком я была… по краю леса прошлась…
- Ну, Бог с тобой, - сказала Найда. – А где ж туесок взяла? Со двора убегала ты без него.
- Что ты, сестрица, допытываешься! – вскинулась Беляна. – Не приметила ты туеска просто.
Тяжело вздохнула Найда. Взяла еще одну ягоду из плошки, почуяла, как во рту разливается нежная сладость. Ох, хороша малина! Но не дело это, вот так, как Беляна, супротив родительского наказа идти! Как сладить с упрямой девкой?
Аромат спелой малины дурманил разум, но внезапная мысль заставила Найду очнуться. Смекнула она, как поступит.
Вечером Найда отпросилась у матери сбегать к Зоряне. Однако сама не к подружке отправилась, а пошла к Малуше. До сих пор ощущала она на губах вкус душистых ягод, и это мешало собраться с мыслями.
Травница встретила ее приветливо, но вид у нее был уставший и измученный.
- Все ли с тобой ладно, Малуша? – обеспокоилась Найда. – Здорова ль ты?
- Бог милостив, не хвораю, - отвечала та. – Чем порадуешь, сердешная? Надо думать, скоро дождетесь Мечислава-то с Любимом!
Найда вздохнула:
- Ох, скорее бы! Истосковалась я уж по ним.
- Надо думать, по жениху-то особливо, - хитро подмигнула ей Малуша.
- И то правда. Не скрою: тоскую я по нему, - девка опустила глаза. – До сих пор своему счастью не верю! Разве могла я полагать, что Господь так милостив к нам будет…
- Господь милостив: в том, девонька, не сомневайся! Будет все у тебя ладно. Ну, а с чем пожаловала-то?
Найда вынула из-за пазухи медвежий клык на кожаной тесьме и подала травнице. Та с интересом взяла его в руки, рассмотрела.
- Кому же принадлежит сия вещь?
- Радиму принадлежал. Его это оберег: только он такие раньше мастерил. Мне в свое время похожий подарил и себе вот сделал. Медвежий клык этот я у Беляны забрала – она его прятала ото всех. Говорит, нашла возле колодца деревенского вскоре после смерти Радима.
- Вот оно что… хм…
Малуша сжала оберег в ладонях и закрыла глаза. Казалось, она пыталась что-то почувствовать, проникнуться духом этой вещи, поэтому Найда сидела тихо, не дыша, и молчала. Наконец, она осмелилась заговорить:
- Я вот что узнать хотела, Малуша. В твоих ли силах углядеть, не лежат ли чары на нем какие и нет ли чего недоброго… Опасаюсь я за Беляну: совсем у девки ум за разум зашел. Кручинится она по Радиму и будто бы не сознает, что нет его в живых больше… любовь эта изменила ее, поработила. Помер Радим, а Беляне как невдомек!
Малуша долго не отвечала, а затем проговорила изменившимся голосом:
- Так я тебе скажу. Тепло от вещи этой исходит. Будто не мертвый хозяин оберега.
Найда широко открыла глаза:
- Как?! Быть того не может! Схоронили уж Радима-то!
- Ведаю я, что схоронили… но говорю, что чую… то сам оберег мне шепчет…
- Боже упаси… как же это… а наверняка ты сказываешь?
- Наверняка знать не могу, но у мертвых людей и вещи их становятся мертвыми… а понять это можно по холоду… холод исходит от них… когда Еремей погиб, Ведагор отдал мне на память одну из рубах его праздничных… в ней ворот сама я сыну расшила узорами, нитями красными… и от той рубахи тоже холод исходил… страшный такой… глубинный…
Найда поежилась:
- Дозволишь?
Она взяла из рук Малуши медвежий клык и сжала в ладонях, пытаясь уразуметь, что же чувствует. Но ничего она не почуяла.
- То не всякому дано, Найда. Коли зачатки особого дара в человеке имеются, он способен через прикосновение узнавать о хозяине предмета, чувствовать его тепло или холод, слышать голос. Сама я не сильна в науке чародейской. Вспоминаю лишь то, чему Ведагор меня когда-то научил. Он говорил, когда мы оба были еще молоды, что во мне дремлет природный дар… но я ведала, что все это опасно. Открывать в себе потаенные умения порой означает терять свободу. Свободу души. Я не желала быть связанной особыми клятвами, как Ведагор, не желала брать на сердце такую ношу… мне всегда хотелось лишь служить людям, помогать в добрых делах… мне нравилось окружать себя травами, беседовать с ними, перенимать их силу… в этом моя жизнь…
Найда медленно проговорила:
- Скажи, Малуша, как быть теперь… я не пойму… это что ж, Радим и правда живым может оказаться? Ведь я бабам-то не верила, когда те болтали про дух его, что на погосте бродил… как же так…
Ей вдруг стало очень страшно.
- Здесь я два пути только вижу… но оба тебе не по душе могут статься…
- Какие же? Молю, говори все, что мыслишь, Малуша!
- Первый путь – отыскать сильного чародея, который наверняка определит, что сталось с Радимом.
- Где ж нынче такого сыщешь! Ведагор мертв, тетка моя, Агнеша, тоже померла… в Медвежьем Углу мы не слыхивали об иных знахарях или ведунах…
Травница вздохнула:
- И есть второй, более жуткий путь, но зато надежный. Надобно могилу Радима раскопать, вскрыть гроб да поглядеть, на месте ли его тело.
- Ох! – Найда от ужаса закрыла рот рукой. – Как же? Грех это, покой мертвых нарушать!
- Ну, а коли и впрямь он жив? Коли вернулся к жизни под действием неведомых чар и выбрался из-под земли? То звучит страшно, не спорю.
К горлу Найды подступила тошнота, когда она представила чудовищную картину вскрытия Радимовой могилы. Ей самой не хватило бы духу на такое! Медленно она проговорила:
- Благодарю тебя, Малуша, за совет… обдумать это все надобно… с отцом, что ли, потолковать…
Травница, будто припомнив что-то, встрепенулась, схватила Найду за руку:
- Вот еще что, девонька. Перед смертью Ведагор собирался мне что-то сказать… но так и не поспел… быть может, тайну он хотел открыть касаемо Радима… облыжно молвить боюсь, но кто ж его знает…
- Тайну? Ох… жалко, что не поспел… и нынче узнать уже о том мы не в силах…
- А в чем же Беляну ты подозреваешь? Она о чем-то проведала?
Найда тяжело вздохнула:
- В том и беда, что ни слова из девки не выбить! Так-то вроде и складно она все сказывает… но, чует мое сердце: нехорошее что-то она скрывает.
- Что бы ей скрывать-то от вас!
- Эх, Малуша… горько мне… это уже не та Беляна, что была год, два назад… выросла девка! Выросла и другой стала. Тебе ведомо, каких бед мы уже от нее натерпелись! Оберег осенью чародейский у меня выкрала, чтобы Радиму отдать… по его наущению старалась! После чуть сама не зарезалась, и все по глупости, все любовь эта проклятая! Светом в окошке ей Радим был, нечестивец этот! А в последний раз и вовсе подсобила ему Мечислава в ловушку заманить. Вот какая стала Беляна… потому, нет у меня веры больше родной сестрице… и что теперь делать, как быть – не ведаю…
Слезы навернулись Найде на глаза. Малуша приобняла ее:
- Ничего, ничего. Ты успокойся, девонька. Держи себя в руках. Тебе сильной быть надобно: скоро жених воротится, впереди свадьба, жизнь долгая и счастливая… не надобно слез…
- Ох, Малуша! Боязно мне, как бы Радим, коли жив он, не помешал моей счастливой жизни да другим людям бед не принес! Беляна вон, воду мутит… совесть и страх девка потеряла! Я уж и следила за ней, и приглядывала, как могла: ничего не смогла вызнать… но сердце мне говорит, что дело тут нечисто!
- Так поступим с тобой, Найда. Оберег этот покамест Беляне не отдавай. Авось, придумаем, где сыскать ведуна или ведунью, чтобы подсобили нам.
- Хорошо. Спрячу его подальше от чужих глаз. И вот еще что я мыслю: надобно отцу все рассказать да матери. Им решать, как дальше с Беляной поступать, перед ними она ответ держать и будет.
- А вот с этим я бы еще немного обождала. Покамест наверняка нам неизвестно, скрывает ли девка что-то. Она и сама может не ведать, что Радим жив, ежели это так. Напраслину на нее возведем, Горазда всполошим. А, коли и правда что-то Беляна ведает, так можем спугнуть ее своими угрозами, и вовсе тогда она ничего не скажет.
- Что ж, молчать покамест?
- Думается мне, проследить за ней надобно, но так, чтобы сама она того не заметила.
- Ох, дело-то не из легких… хитрая она нынче стала: все молчком, молчком…
- Я и сама пригляжу за ней, не бойся. Покумекаю, что к чему.
- Что ж, хорошо…
С тяжелым сердцем вышла Найда от Малуши. Горько ей было, страшно. Одна мысль о том, что Радим может оказаться жив, доводила ее до дрожи.
- Закончится ли когда-нибудь этот страшный сон?! – в отчаянии шептала она. – Никак не позабыть этого человека, никак не откреститься от черных воспоминаний!
Найда брела по деревне, не замечая ничего вокруг себя. А солнце, меж тем, клонилось к закату, заливая золотым светом селение. Кое-где слышались девичьи песни, веселый смех. Хоть в дни поста широкие гулянья не поощрялись, а все ж праздник был на дворе, Яблочный Спас. Потому народ и радовался, лакомясь румяными яблоками, угощая друг друга вкусными плодами. Найда припомнила, что к вечере у них готовилась рыбка запеченная да похлебка из речного улова. Припомнила и ароматную малину, что Беляна притащила утром из леса… ох, хороши были ягоды… и где ж она набрала такие, негодница?
С этими мыслями зашла Найда к себе на двор и обмерла: перед ней стоял отцовский обоз, в котором Любим с Мечиславом отправлялись в Новгород…
Назад или Читать далее (Глава 84. Нечаянная радость)
#легендаоволколаке #оборотень #волколак #мистика #мистическаяповесть