За три десятилетия пребывания на российском престоле императрица Екатерина несколько раз меняла свои архитектурные вкусы и пристрастия (и не только их конечно). Пышное «елизаветинское барокко» слишком явно противоречило ее взглядам, характеру и эстетическим увлечениям. Конечно, в самом начале, были попытки своеобразной «адаптации» старой моды под новые запросы, но от них отказались довольно быстро. Им на смену пришло увлечение «нежной готикой». Хотя и оно было не слишком продолжительным. В конечном итоге выбор императрицы остановился на стремительно набиравшем популярность в Европе «классицизме» и старых заветах Андреа Палладио. В ту пору Екатерина с увлечением листала книги по архитектуре, альбомы гравюр Джованни Баттиста Пиранези и именно тогда обратила особое внимание на роскошно иллюстрированные «Термы римлян» шотландца Чарльза Камерона… Книга произвела на нее большое впечатление, а идея построить собственные термы в Царском селе показалась очень интересной. В 1779-м Камерона пригласили в Россию.
Будучи фанатичным приверженцем Палладио, приятелем Пиранези, неутомимым исследователем и прекрасным рисовальщиком Камерон пожалуй имел только один существенный недостаток. У него вообще не было опыта самостоятельной архитектурной работы. Безусловно он вырос в семье строительного подрядчика, учился и набирался практического опыта в архитектурных мастерских, но собственный проект – это совершенно другое дело. Риск в данном случае был велик. Впрочем был велик и соблазн воплотить на практике собственные идеи, да еще и располагая для этого практически неограниченными ресурсами. Кроме того, именно в это время на родине финансовые обстоятельства для Камерона складывались далеко не лучшим (если не сказать хуже) образом. И он рискнул…
Поселившись в Царском селе приезжий архитектор довольно быстро разработал оригинальный проект «холодной бани» взяв за образец прекрасно знакомые ему термы Константина.
Относительно небольшой двухэтажный павильон с висячим садом и пандусом, выходящим в парк, был четко разделен на помещения первого этажа, которые собственно имели самое непосредственное функциональное назначение, и помещения второго, предназначавшиеся для приятного отдыха. При этом, стремление Камерона к «благородной древности» заключалось отнюдь не в простом копировании, а в создании наиболее изящных, по его мнению, сочетаний классических деталей и превращения всего этого в собственный авторский стилистический ансамбль.
Хотя не стоило конечно забывать, что на дворе восемнадцатый век, а не времена древнего Рима и у коронованной заказчицы есть еще и собственные требования к комфорту. Полагаю именно это определило появление здесь изумительной «парящей» лестницы, которая к древности конечно никакого отношения не имела.
Учитывая, что Екатерине тогда уже шел шестой десяток и подниматься по крутым лестницам ей было затруднительно, Камерон создал проект максимально удобной «лестничной спирали» без маршей и без косоуров. Ровно 41 ступень из «дикого камня» изгибались по пологой траектории и были рассчитаны «под шаг» императрицы. Высокие ограждения с перилами красного дерева призваны были гарантировать безопасность, а углубление ступеней в стены на полметра и точный инженерный расчет – надежность.
Лестница эта и до сей поры производит завораживающее впечатление, а в те времена думаю вызвала не малое удивление и настоящий восторг придворной публики. Она служила переходом из бани в комнаты, предназначенные для отдыха, позднее названые «агатовыми»…