Глава 18
Спал я неплохо, пока не проснулся от вибросигнала своего телефона. Оказалось, это пришло сообщение от МЧС, с предупреждением о грядущих порывах ветра аж до двадцати семи метров в секунду. Как и другие подобные сообщения, я не воспринял его всерьёз, лишь мысленно пожурив себя за то, что забыл выключить на ночь телефон, что обычно делал регулярно, позволив ему нарушить свой драгоценный сон. Уже шёл девятый час; я уснул где-то в два. Учитывая то, что позапрошлая ночь оказалась для меня бессонной, этих шести часов сна мне явно не хватило.
В этот день меня ожидало целых три события, между которыми впоследствии я углядел трудно уловимую, не совсем логичную, но всё же закономерную связь. Первое событие я бы назвал нейтральным, хотя скорее, оно всё же было позитивным. Второе однозначно можно будет назвать досадной неприятностью, и это ещё мягко говоря. А вот третье!.. Впрочем, обо всём по порядку.
По пути до ближайшего магазина я заметил женщину, которая шагала мне навстречу прихрамывающей походкой и опираясь о палочку. Поравнявшись с ней, я понял, что её лицо мне до боли знакомо. Антонина Михайловна, директор школы!
- Здравствуйте. – робко произнёс я.
- Здравствуйте – улыбнулась та в ответ.
Мне хотелось сказать что-нибудь ещё, но не найдя больше слов, я зашагал дальше. Меня посетило странное чувство неловкости вперемешку с чем-то приятным.
Второе событие произошло ближе к вечеру, когда разыгрался обещанный ураган. Надо сказать, в наших краях для апреля месяца явление довольно редкое. Я наблюдал за ним из окна своей спальни: распоясавшийся ветер, поначалу долгое время катал по асфальту огромный серый жестяной лист, затем резко поднял его в воздух; в итоге тот улетел куда-то очень высоко и скрылся из виду. Всюду валялись какие-то ветки, по небу летали, непонятно откуда взявшиеся разноцветные шары… Затем я вдруг услышал, как запищал брелок от сигнализации моей машины. Выбежав на улицу, я увидел следующую картину: огромный тополь, возле которого была припаркована моя «Нива», всем своим весом упал прямо на неё, в результате чего её крышу и капот безобразно покорёжило.
В этот момент зазвонил мой телефон. Я вздрогнул и не глядя взял трубку:
- Операция прошла успешно! Она даже зашевелила ножками! – послышался бодрый голос Влада.
Я даже не помню, что конкретно я ответил. Из моих уст вырвалось что-то вроде «неужели!» или «не может быть!». Зато точно помню, как на меня разом свалилось ощущение тихой, но безудержной, какой-то легкой, невесомой, яркой, но спокойной радости.
- Только несёт какую-то несуразицу… – продолжал Влад – Видимо, от наркоза отойти не может. Спрашивает, когда ты её отвезёшь в школу… Что? – сказал он вдруг, похоже, обращаясь уже не ко мне – Артём, она хочет с тобой поговорить… Я щас дам ей трубку, только ты это… Короче, о чём бы она не попросила, не говори ей «нет»…
Через секунду я услышал её слабенький охрипший голосок:
- Артём, как ты? Я уже опоздала в школу… Я хочу поиграть… Отвезёшь меня домой?
- Привет… Да. Отвезу, конечно. – заколебавшись, выронил я.
- Она уснула. – произнёс вновь схвативший трубку, Влад – Ладно, потом ещё созвонимся…
Порывы ветра понемногу слабели…
Я зашёл домой и увидел из окна, как далеко на горизонте сквозь тучи прорывается тоненькая полоска солнечного света.
Ближе к ночи в моей душе затеплилось желание как можно скорее увидеться с Евой, и, уже собираясь ложиться спать, я окончательно решил съездить на днях в Москву.
Но прежде, мне предстояло решить кое-какие формальности, касающиеся моей машины, которая, как оказалось, ремонту уже не подлежала. Машина была застрахована, но страховая компания выплатила мне в итоге лишь треть от её стоимости, сославшись на то, что рыночная цена данного автомобиля намного ниже, но мне на тот момент совсем не хотелось с ними спорить и пытаться добиться какой-то справедливости.
Кстати, в тот же день, в который я решал все эти вопросы, мне позвонила Ева. Теперь уже сама.
- Артём, привет. Как ты? – её голосок был всё ещё охрипшим и звучал очень слабо.
- Привет! – ответил я, как мне самому показалось, чересчур громко – Я-то хорошо. А у тебя как? Ничего не болит?
- Нет. Но я пока только лежу. Вставать мне пока нельзя…
- Это понятно… Ты не торопись… Слушай, я собираюсь приехать.
- Правда? – Ева заметно взбодрилась – А когда?
- На днях. Пока точно не знаю.
- Приезжай скорей. Я тебя кое с кем познакомлю.
- Да? – удивился я – А с кем?
- С папой.
Для меня почему-то это стало большой неожиданностью, хотя в том, что её папа сейчас находится рядом с ней, не было ничего удивительного.
- Хорошо… Ладно, отдыхай. – произнёс я после неловкой паузы – Скоро увидимся. Пока.
- Пока. Мы ждём…
Мне пришлось ехать на поезде в плацкартном вагоне. Не могу сказать, что я в восторге от этого вида транспорта, но, настроение, с которым я в нём ехал, перевешивало все те мелкие неприятности, за которые я так не полюбил поезда. Это постоянный устойчивый запах табака, вперемешку с запахом «Ролтона», хлора, несвежих носков и почему-то мыла.
Поезд прибыл в пять утра, когда метро было ещё закрыто.
Я уже упоминал, что у меня нет смартфона. Так вот. Если вы не можете представить каково это оказаться в незнакомом городе без смартфона, я вам скажу: достаточно тяжело и даже тревожно. Но я постарался вооружиться необходимой информацией заранее, ещё находясь у себя дома. Изучив карту той части Москвы, до которой мне предстояло добраться, а также схему метро с нужной мне станцией (хотя эти схемы там висят на каждом шагу), я бродил по Казанскому вокзалу, стараясь не растерять от усталости всё изученное.
В один момент меня, то ли от холода, то ли от волнения, бросило в озноб, и я решил выйти на улицу. Утро было промозглым, с влажно-холодным пронизывающим ветром, но так или иначе на вокзалах всегда кажется холоднее, чем на улице, особенно по утрам, особенно в межсезонье, особенно когда волнуешься.
Этот час до открытия метро прошёл на удивление скоротечно; я спустился в это подземелье, изнывая от волнения, но, по какой-то странной закономерности, чем сильнее волнуешься, тем менее волнительным в итоге оказывается исход. Я нигде не заблудился, не запутался и не пропустил станцию. Более того, сделал для себя маленькое открытие, точнее нашёл способ сходу отличать коренных москвичей от всех остальных. Хотя, наверняка этот способ совсем ненадёжный и не стоит относиться к нему серьёзно.
В метро всегда можно заметить пассажиров, которые едут с закрытыми глазами. Мне почему-то кажется, что они-то как раз и являются коренными москвичами, или по крайней мере теми, кто уже давно живёт в Москве. Объяснение этому очень простое: люди, живущие в мегаполисе большую часть своей жизни, сильно устают от шума и прочих явлений, присущих большим городам, и у них срабатывает защитная реакция – они, пользуясь моментом, закрывают глаза, в попытках абстрагироваться от внешнего мира, а вовсе не от того, что хотят спать.
Добравшись, наконец, до той самой больницы, я был вынужден ещё долгое время ждать, прежде чем, меня впустили к Еве: утро было слишком раннее.
Около восьми я созвонился с Владом, после чего мы вместе направились к её палате. С собой у меня был небольшой рюкзак, в которым я привёз для неё фрукты и прочие сладости.
Это была палата типа люкс, с холодильником, с душевой и всем прочим, в котором к тому же была предусмотрена ещё одна кровать, где, по всей видимости, спала Ирина. Ева лежала на спине, по шею укрытая одеялом. Увидев, как я вошёл, она улыбнулась, и на её щеках образовались ямочки.
- Привет. – произнёс я.
- Привет… Садись куда-нибудь. – сказала она заспанным голосом.
На другой кровати сидели Ирина, бабушка Евы Екатерина Алексеевна, а также один незнакомый мне человек. Он тут же встал и подал мне руку.
- Сергей.
- Артём.
Мы пожали друг другу руки, после чего я сел на пуф, стоявший рядом с её кроватью.
- Это мой папа. – проронила Ева.
Это был высокий худощавый мужчина лет сорока, с длинным носом и с тёмными с небольшой проседью волосами. У него были такие глаза, которые я мог бы назвать улыбающимися – это глаза, вокруг которых постоянно присутствуют морщинки. В целом, он произвёл на меня впечатление бесконечно доброго человека. Одно могу сказать точно: на меня он не был похож нисколько.
Меня немного смущало присутствие Ирины, хотя она, как ни странно, была настроена в отношении меня вполне дружелюбно; с улыбкой спрашивала, как я доехал, говорила, что рада меня видеть и что Ева всё время меня ждала. Но может быть, в этом не было ничего странного. Такие переломные моменты, как правило, меняют отношения между людьми и заставляют относиться к жизни, я бы сказал, несколько менее эгоцентрично.
Мне не удалось толком поговорить ни с Евой, ни с её отцом – ни с кем. Всё прошло как-то сумбурно, не так как хотелось бы мне и, наверняка, ей, но зато я знал, что дальше будет только лучше.
Ночью того же дня я уехал обратно, хотя конечно мог задержаться ещё на день на два, но особого смысла в этом не видел. Может быть потому что почувствовал себя немного лишним.
Где-то около месяца мы с ней регулярно созванивались. Ева шла на поправку на удивление быстро. Она проходила интенсивный курс реабилитации и охотно делилась своими успехами: через неделю её ножки уже могли сгибаться, а ещё через две она уже вставала на ноги! Но это было ещё не всё. Меня ожидало ещё одно радостное событие. Оно случилось в середине мая, когда мы в очередной раз созвонились с ней во время моей праздной прогулки по городу. Погода была чудная: по небу плыли по-летнему пушистые облака; становилось немного жарковато; всюду витал запах, состоящий из купажа всего цветущего и счастливого.
- Привет. Как ты там? Не скучаешь? – спросила она.
- Скучаю… – ответил я – Брожу один по улицам.
- Не хочешь приехать? – озадачила она меня.
- Вообще-то хотелось бы, но там всё равно толком не поговоришь.
- Где это там?
- Как где? В больнице…
- В больнице? – Ева вдруг рассмеялась – А с чего ты взял, что я в больнице?.. Артём, я приехала вчера. Я дома сейчас.
Я тут же вызвал такси и через пятнадцать минут оказался у ворот знакомого дома, в котором, казалось мне, я не был уже неслыханное количество времени.
На ней было тёмно-синее платье чуть выше колен, с какими-то белыми кружевами и с рукавами по локоть, а на ногах – белые гольфы. Несмотря на эти гольфы, в её образе угадывалось что-то из девятнадцатого века. Её волосы были распущены: они стали заметно длиннее и лишь совсем чуть-чуть не доставали до её пояса.
Мы обнялись, как только я оказался по ту сторону ворот. Ева была слегка растеряна: она то касалась моих волос, несмело поглаживая их, то шоркала пальчиками по моей спине. В конце концов, она выронила:
- Зайдём?
Мы вошли в дом и поднялись в её комнату. Комната была заполнена светом, ароматным воздухом и лёгким ветром, слегка трепавшим шторы и её удивительно пахнущие волосы.
Ева тут же побежала к шкафу, достала оттуда патефон и завела его, поставив на рояль. Заиграла песня Дэна Мартина «Sway», и мы стали танцевать, точно так же, как в прошлый раз, только теперь уже совсем с другим настроением. В один момент я наступил ей на ногу – она тихонько захихикала и назвала меня неуклюжим медведем… Может быть, я ошибаюсь, но по-моему что-то подобное уже было… Дежавю?
Когда Дэн Мартин допел свою песню, Ева потащила меня на балкон, откуда открывался заманчивый вид на сад, где цвели яблони и сирени, о существовании которых я и не подозревал.
- Я хотела тебе кое о чём рассказать… – произнесла она вдруг многозначительно – Я видела себя… со стороны. Сверху… Когда я попала под эту машину… меня будто оторвало от тела. Я будто взлетела, воспарила в воздухе. Город сверху просто безумно красивый. Всё залито каким-то невероятным светом… Мне было так хорошо и… совсем никого не жалко. Не жалко ни маму, ни папу, ни ту покалеченную девочку, лежавшую на асфальте, на которую я смотрела сверху… И даже тебя… не жалко. Я просто летела и растворялась в пространстве…
По моей спине побежали холодные мурашки. Я просто молча и пристально глядел на неё, и мне не хотелось ничего говорить.
- Но я захотела вернуться, потому что понимала, что тебе будет очень больно, если я… улечу… – Ева слегка нагнулась и облокотилась о перила балкона – Знаешь, я сочинила про нас стишок. – сказала она после затянувшейся паузы – Слушай…
Этого людям вовек не понять:
Одиннадцать ей, а ему тридцать пять.
И видеться им суждено лишь тайком.
Ах, бедная Ева! Ах, бедный Артём!
Стишок мне показался забавным, так что я даже рассмеялся.
- Что? Не понравилось? – спросила она с улыбкой.
- Почему же? Наоборот… Очень даже необычно и интересно.
- А знаешь, что интересно мне?.. Я не перестану тебе нравиться, когда выйду из твоего любимого возраста?
Этот вопрос ввёл меня в небольшой ступор, несмотря на то, что я точно знал на него ответ.
- Нет, не перестанешь. – уверенно сказал я.
Я действительно был более чем уверен.
Ещё одна запись в дневнике Евы: «... Похоже, я добралась до Евы счастливой...».