Начало: https://dzen.ru/a/ZvFBM0-kJmTN2QV3
Первые дни!
Я попал в так называемый карантин. Наша рота молодняка, расположилась на пятом этаже обыкновенной Хрущевки. Перегородки были убраны и получились удобные три нищи, в каждой поместился по взводу, а это 36 человек. Ну и естественно 36 двухъярусных кроватей. К тому же на против этих нищ был сделан проход, куда свободно входила рота, для построения.
Из всей роты, а это больше 90 человек, русских было человек 12, около 10 украинцев, а остальные греки, армяне, узбеки, азербайджанцы, грузины, корейцы.
-Ай какая белый голова! Как ж... ! – Восхищался один грузин, глядя на моего земляка Малечко. И действительно у Малечко кожа на голове была белёхонькая. У кавказцев головы были темными.
Многие из них плохо знали русский или прикидывались, что не знают. Если командир объявлял им пять нарядов вне очереди, то они сразу же говорили:
«Не имеешь права!»
Отлично и красиво была оборудована бытовая комната, где можно было привести себя в порядок. В ней были утюги, гладильные доски и зеркала.
Из этой комнаты был виден кусочек Саратова, который готовился к Новому году! Виднелся каток, залитый огнями, с катающимися девушками и парнями. На улицах стояли наряженные ёлки. Люди шли по своим делам. Трамваи медленно, с трезвоном, скрипом, визгом забирались на мост и скрывались за углом здания в какой-то переулок. Как же было горько и тоскливо видеть эту свободную жизнь, которой я был лишён.
Так же отлично была оборудована, так называемая Ленинская комната. Все стены были увещаны разными лозунгами и фотографиями Политбюро. Каких только пластмасс не было применено для оформления, этой комнаты. А что тут удивительного? Стройбатовцы работали на всех военных заводах Саратова и естественно им никто не отказывал в разных материалах, которые применялись на этих заводах.
Утром в шесть подъём, зарядка, обтирание снегом, и под чудовищный грохот, по лестнице обитой уголком, рота бежала в подвал, в столовую. В первый же день, там начались распри, чуть не до драки. Некоторые кавказцы, сразу же хватали сахар и отхватывали себе огромные куски сливочного масла не думая, что это на десять человек. Но получали жестокий отпор от других, и в конце концов, справедливость восстановилась и равенство, хоть и относительное, восторжествовало.
Нас учили быть солдатами. Маршировать, отбой за 45 секунд, чистить сапоги, пряжки, подшивать воротнички. И надо сказать офицерам это удалось.
Вечером прозвучала команда
-Рота! Отбой! На все 45 секунд! - Офицер стоял с часами в руках.
Все рвались выполнить команду, но напрасно. Кто-то не мог снять сапог, были такие, кто прямо в сапоге забрались под одеяло. О том, чтобы одежда, аккуратно лежала на табуретке перед кроватью, даже и речи не могло быть. Всё было в хаосе и беспорядке.
-Рота подъём! Построение через 45 секунд! - снова звучит команда.
Такие команды доходили до четырёх раз.
Один раз перепутали сапоги, и в строю самый маленький солдат стоял в одном своём и втором каком-то огромном сапоге. А бедолага высокий солдат, стоял лишь в одном сапоге. В общем и смешно и грешно!
-Ара ! Ара ! Если ещё раз возьмёшь мои сапоги, мамой клянусь, тебе не поздоровится!
Через неделю, команды отбой подъём выполнялись чётко. Даже маршировали мы здорово!
Даже те, кто считая себя мусульманином заявлял, что есть свинину не будет, через некоторое время уплетал её, как и все остальные. Время шло, и наконец то наступил день присяги.
Да! Да! Не удивляйтесь, мы стройбатовцы, тоже давали присягу Родине и народу. Обещали отдать свои жизни если это потребуется!
Карабин был со спиленным бойком. Мы клялись, на верность народу и стране. Атмосфера был напряжённая. Все – грузины, армяне, азербайджанцы, русские, украинцы, узбеки, таджики клялись на верность Родине. Пару человек, упало в обморок. На дворе был 1969 год
Я конечно был воспитан в духе верности Родине! Даже если бы потребовалась моя жизнь, то я отдал бы её без сожаления. Внутренне был готов к этому.
С детства пацанам внушалось, что приказ - это святое. В одном рассказе описан случай про детвору, играющую в армию. Один пацан получил приказ, от товарища по игре охранять какой-то объект, и произошло так, что никто не отменил этого приказа. Пацаны уже спали в койках, когда какой-то мужчина нашёл плачущего, голодного, замёрзшего часового, который и не думал без приказа покидать свой пост. Этот маленький мальчишка не хотел быть предателем, он не хотел терять свою честь. Долго уговаривал пацана мужчина, чтобы он шёл домой, но пацан, не соглашался. Только когда мужчина представился офицером, и приказал ему покинуть свой пост, отменив прежний приказ, пацанёнок подчинился. Мать и отец, этого пацана уже сбились с ног, ища его. Сотни фильмов воспитывали молодёжь в верности к Родине. Показывали бесчисленные образцы подвигов Советской армии.
Война закончилась 23 года назад, но к русским немцам относились ещё подозрительно.
Казалось бы среднее образование и почти три курса техникума давали мне шансы быть более достойно использованным Родиной! Но все ещё действовала установка правительства, (со времён войны) немецких призывников не призывать в наиболее престижные, да и вообще нормальные войска.
Так я оказался, наивный и глупый, в среде кавказских народов. В фильмах их показывали весёлыми и наивными, но какие они были на самом деле узнал только в Армии. Оказалось они были очень разграничены по национальному признаку. Азербайджанцы собирались вместе где-нибудь за казармами, играли на своих музыкальных инструментах национальные мелодии и тоскливо пели. Никаких неприятностей у меня с ними не было.
Грузины тоже держались вместе. Вели себя иногда с высока. А у армян, хоть они и держались вместе, были внутренние распри, и при том жестокие, но об этом позже.
После присяги было кино. В зал забегали по команде:
- Держать шапки руками! Бегом!
Мы пробегали по тёмному коридору тамбура в зал, а по обе стороны нас ждали старики, которые срывали шапки с голов новичков. Вслед летели старые и вонючие. Мне это уже не грозило. Я уже имел старую, которую заменил мне мой сержант- командир. После обеда в столовой, на моей кровати лежала старая шапка. Она наградила меня грибком, от которого я потом никак не мог избавиться. Жена лечила и лопухами и чем только не лечила, но ничего не помогало, и через 25 лет я вылечил эту заразу в Германии, но было уже поздно. Мои красивые волосы, частично покинули мою дурную голову.
Нас предупредили, что за испорченное обмундирование будут кары. На третий день моей службы, случилась беда. У пряжки, моего ремня отлетел крючок. Без ремня вставать в строй не имеешь права. Ну и что делать? Что мне будет за это? Но делать не чего, доложил командиру роты. Совсем неожиданно на целые сутки я был освобожден от строевых занятий и слонялся по казарме, двору, пока мне не дали новый ремень.
Постоянная рота
В части, куда нас привезли после карантина, был уже другая картина. Два взвода стояли в таком старье, что даже дико стало. Рваные, грязные фуфайки, выцветшие бесформенные шапки, которые носило не одно поколение солдат, старые ремни. Впрочем, сапоги и бляхи ремней были начищены до блеска. Это был новый призыв. Взвод старичков был отлично одет.
Вечером прибывшим дали матрацы, подушки, простыни, одеяла и заставили привести кровати в порядок.
Сержант, высокий калмык в элегантной форме, только что после учебки, беспрестанно орал:
-Быстро! Быстро! - и орал до тех пор, пока не была заправлена кровать. Я думал, что наверно с ума сойду, если так будут орать все время.
Этот сержант не хотел служить, курил травку, а это в то время было дико, ну по крайней мере для нас, тех кто был с Зауралья и Челябинска. Хотя коноплю пацаны покуривали. Месяца через три этого сержанта сняли с командиров взвода, так и болтался он ещё пару месяцев в роте, пока в какие-то выборы в Верховный Совет, его не поймали старики. Трое распяло его в горизонтальном положении, а четвёртый шваброй стал отмывать ему, как они весело говорили, его чёрную ж...! Естественно не снимая галифе, но мокрой шваброй, которую они макали в раковину с водой.
После этого случая сержант исчез из роты.
В первый день нашего нахождения в роте. Три раза был подъём отбой.
Старики, расположились на своих кроватях, и наблюдали концерт, как молодёжь отходит ко сну. Они смеялись, но после третьего раза, им это надоело. Больше такого не было.
Стройка за заводом
На следующий день наше отделение, сформированное из Челябинцев, отправили заливать фундамент для домика, в котором должна была находится обслуга очистных сооружений. Был лёгкий морозец и к обеду мы стали замерзать. Согреться было не где. Деревянная будка для лопат, пил, топоров, носилок, продувалась всеми ветрами.
От завода, который был совсем близко, и стоял могучим красавцем на возвышенности, по белоснежному полю извивался маленький ручеёк, белый туман стелился вдоль его ложбины. По берегу ручья стояли заснеженные кустарники. Вся эта красота была перед нами. Ручей в десяти шагах протекал мимо нас. Часть скамеек, двери и ещё что-то мы уже сожгли. Скорый поезд, изогнувшись дугой, пронёсся мимо нас. В вагонах люди пили чай и радовались той встрече, которая их ожидала. Такая горечь и тоска охватила меня, что готов был кинутся к нему, чтобы на всегда покинуть это райское место.
Мы мёрзли. Наконец, самые решительные полезли в этот ручей. Воды было по колено, она была прозрачной, сапоги не заливало. Эти бедолаги радовались теплу, которое принёс им этот такой милый ручеёк.
Я почему-то не полез в этот ручей. Видимо опыт моего детства спас меня.
Мама говорила, когда мы возвращались из школы:
-Свинья, всегда грязи найдёт!
Ну а как можно было прийти домой чистым?
Весной, когда таяли снега, между школой и нашим домом, был такие лужи, что надо было лезть по заборам, чтобы их преодолеть. Эти заборы не спасали, ведь не везде они были, так что на наши кирзовые сапоги нельзя было смотреть без содрогания. Каждый день должны были мыть их щёткой, потом их сушить на печке. Утром они были твёрдыми, ногу не просунешь в голенище. Мазали их дёгтем, а он пах противно.
К вечеру, у тех, кто залез в ручей, нитки в сапогах истлели, и они стали рассыпаться. Оказалось, что в воде, этого ручейка, была кислота. Будку через неделю почти всю сожгли на обогрев.
Командиром отделения был мой земляк, челябинец, замечательный парень. Фамилия у него была Свешников. До армии был каменщиком и хорошо знал это дело. Через неделю его от нас забрали, и я неожиданно стал командиром отделения.
Продолжение: https://dzen.ru/a/ZvIpyJ-RXwbM0uSR
Предыдущая часть: