Знаете, почему я считаю Луизу де Лавальер одним из самых отвратительных персонажей мушкетёрского цикла? Она олицетворяет один из самых ненавистных мне типажей - *****, которая строит из себя скромницу. В экранизациях, кстати, обычно не строит.
Не знаю, почему многие читатели считают Лавальер наивной девочкой. По-моему, хлопанье глазками и овечий голосок - это маскировка. К своей цели - постели короля Людовика - Луиза прёт как танк. При этом она держит во френдзоне Рауля: принимает его ухаживания, поддерживает иллюзию, что его чувства взаимны. Помните этот диалог:
– Может быть, – спросил Рауль с дрожью в голосе, – вы меня больше не любите?
– Я этого не говорю, – тихо сказала Луиза...
...Луиза, скажите, правда ли, – вы приехали в Париж потому, что меня не было в Блуа?
Лавальер покраснела и закрыла лицо руками.
– Да? Это правда? – вскричал взволнованный Рауль. – Вы приехали из-за этого? О, я вас люблю так, как еще никого не любил.
Можно упрекнуть Рауля, который "сам обманываться рад", но ещё больше вопросов у меня к Луизе. Виконт открытым текстом спрашивает её о любви, Лавальер молчит и мнётся. Хотя нет ничего плохого в том, чтобы прямо сказать об отсутствии романтических чувств со своей стороны. Но Луиза, охотясь за журавлём, крепко сжимает в руке синицу - авось пригодится.
Зато когда Лавальер влюбляется в короля, у неё резко просыпается красноречие. Помните, как она под дубом открыто говорит подругам-фрейлинам о своём чувстве? А потом очень вовремя падает в обморок - как раз когда король сказал ей, что слышал её признание. По-моему, тут не наивность, а тонкая игра.
Чем эта игра закончилась, мы все знаем. Да, потом Луиза налила на могилу Рауля ведро слёз и два ведра соплей, а король охладел к своей фаворитке. Всё произошло в полном соответствии с поговоркой о строительстве счастья на чужом несчастье. Рауля вот только жаль. А Луизу - нет: ненавижу лицемеров.