Вот уже после написания предыдущей статьи:
пошёл ещё раз в магазин, подзатарить своих кошек. Ну взял не так и много - брать особо и нечего. Пять кучек по десять штучек. Подхожу к кассе. Передо мной уже вереница прожорливых "божьих одуванчиков" со своими тележками, набитыми... ой, да не знаю что чем они там питаются, но завалено как всегда. Из того что мне известно были килограмм муки и коробка яиц.
Наконец, появляется место и для меня на ленте для покупок. Выкладываю, как всегда, "по масти" для удобства. И тут такая красота привлекает внимание "божьего одуванчика", что стоит передо мной. Видимо когда до неё дошло, что для неё самой это всё несъедобное, то вы бы видели с каким ужасом и изумлением она обернулась в мою сторону:
- Это всё кошке? - безумный взгляд стал ещё безумнее.
- Кошкам. Ну да, не себе же, - отвечаю.
- Но всё равно... Столько кошкам...
Есть у меня знакомый кассир-женщина, так она радуется каждый раз когда видит что кто-то покупает братьям меньшим, а не себе одному. Помогает складывать и вообще видно что хороший человек. Я сначала подумал, что старушка тоже порадуется, но нет. Эффект прямо противоположный.
Она стала что-то бубнить про то, что раньше кошки ели мало и всё в таком духе. Я хотел сказать, что и старушки раньше не жрали в три горла, но всё-таки мы люди культурные. И потом: у меня четыре своих кошки и бездомная ватага: Бомбочка и компания. Чего ты считаешь чужое и тем более кошачье?
У прожорливого "божьего одуванчика" попытались зашевелиться ржавые шестерёнки и застучать давно прогнившие молоточки. Какой-то процесс пытался запуститься в этом бесполезном древнем создании, но тщетно. Оно ещё долго зависало в недоумении, пытаясь оторвать себе пакет для килограмма муки.
Забавно, но на кассе ей сказали:
- Ваша карта магазина уже совсем затёрлась и пришла в негодность. Надо её давно было менять.
"Божий одуванчик" не понял. Он всё ещё пытался осмыслить эпизод с кошачьим кормом. А мне подумалось, что тут уже давно не только карту надо менять. Да и ТАМ пора бы уже тоже призадуматься и уже что-то менять в своей провальной политике относительно земной жизни.