Геннадий разговаривал с женой по телефону на кухне, когда туда неожиданно вошла его мама. Он уже хотел сказать жене, что перезвонит позже, но слова матери заставили его забыть обо всём.
— У твоего брата огромная проблема, Геннадий, — сразу сообщила Нина.
Жена Геннадия, Светлана, с которой он разговаривал по телефону, была в это время на даче. Она позвонила мужу, чтобы сообщить ему о том, что рассольник она уже сварила. А Геннадий, который в это время был в городской квартире, сказал, что скоро выезжает и хочет, чтобы Светлана приготовила ему ещё и икру из кабачков.
— И если тебе не трудно, — сказал он, — то я очень тебя прошу, приготовь, пожалуйста, и это блюдо, потому что так, как готовишь кабачковую икру ты, не умеет готовить никто. Хочешь верь, хочешь не верь, но я тебя полюбил не только за твою красоту и твой ум, но и за то, как ты готовишь икру из кабачков.
Светлане было приятно услышать такое, и она ответила, что ей нисколько не трудно, а даже наоборот, потому что и она тоже очень любит кабачковую икру и к его приезду на дачу она успеет и их приготовить тоже.
А вот уже на эти слова Геннадий ничего ответить не успел, не успел даже поблагодарить жену, так как в этот самый момент на кухню, где он завтракал, пришла мама.
Конечно же, Светлана сразу узнала голос Нины.
«А что там делает свекровь? — подумала Светлана. — Ведь её не было в квартире? Точно не было. Иначе Геннадий бы мне сказал. И звонка в дверь я не слышала. А тогда как она вошла? У неё разве есть ключи от нашей квартиры? Получается, что есть. Хм. Интересно».
Светлана не знала, что месяц назад, когда Геннадий был у матери в гостях, он случайно оставил у неё свой комплект ключей от квартиры. Жене об этом не сообщил и пользовался запасным. А в этот день он договорился с мамой, что она привезёт ему его комплект ключей до того, как он уедет к жене на дачу. Ну вот Нина их и привезла.
В квартиру, разумеется, она звонить не стала.
«Зачем звонить, — рассудила она, — если можно открыть дверь имеющимися у меня ключами?»
А войдя в квартиру, Нина сразу поняла, что её старший сын на кухне с кем-то разговаривает, и пришла туда.
Увидев, что он разговаривает по телефону, Нина решила, что телефонный разговор подождёт, потому что её дело намного важнее. Конечно, это выглядело бесцеремонно, но подобное поведение со старшим сыном было для Нины обычным делом. Она никогда с ним особо не церемонилась, в отличие от младшего сына.
Младшего же сына Нина боготворила, поэтому души в нём не чаяла и вела себя с ним более чем предупредительно и тактично. Да по-другому и быть не могло. Потому что её младший сын Егор и не позволял своей матери относиться к себе как-то иначе.
И если ему что-то не нравилось в поступках или в словах матери, он сразу же без стеснения сообщал ей об этом, и сообщал в очень грубой форме. В отличие от старшего брата, который никогда не грубил матери и был с нею максимально вежливым и никогда не повышал на неё голос.
Что касается Нины, то такое разное отношение к себе сыновей она воспринимала как должное.
«Егор — гений! — говорила она всем тем, кто слышал грубость младшего сына по отношению к матери, удивлялся этому, недоумевал и просил у Нины объяснений такому его поведению. — И то, что он повышает на меня голос и даже иногда позволяет себе ругать меня, — это нормально. Все гении такие. Вот увидите, он ещё поразит весь мир чем-нибудь.
Я не сомневаюсь, что он станет или великим писателем, или великим художником. В отличие от Геннадия. Потому что в Геннадии нет ничего особенного, он какой-то приземлённый. Думает только о материальном. А разве может гений думать о материальном? Нет, конечно. О материальном думают только обычные люди. Приземлённые.
И совсем другое дело Егор. Его материальное не волнует в принципе. Он живёт исключительно духовными потребностями. Поэтому он и вспыльчивый. А что вас удивляет? Все гении, которые не думают о материальном, вспыльчивы. И меня нисколько не обижает, что мой Егорушка иногда повышает на меня голос. Он талант. А талантливым людям всегда тяжелее, чем обычным».
Что касается Егора, то он уже с раннего детства, лет так примерно с пяти, понял, что является в семье любимчиком и может из матери верёвки вить.
«А с её помощью, — думал про себя Егор, — я могу вить верёвки и из своего старшего брата. Ничего-ничего. Не перетрудится. Потому что я — гений! А он кто? Обычный человек, каких миллиарды!»
О том, что он гениальный человек, Егор впервые услышал от своей матери. Собственно, только от неё он это и слышал. Но сначала он не осознавал и не понимал, что это значит. Просто принимал слова матери на веру и всё. Но уже начиная лет с двадцати он понял, что его мама была права, и таких, как он, на планете единицы.
По окончании средней школы, которую Егор окончил с большим трудом, он решил, что учиться ему больше не надо.
«Пусть учатся бездарности и те, у кого нет никаких талантов, а гению учиться необязательно, — решил для себя Егор. — Гению всё даётся свыше и без всякой учёбы. Что проку в учёбе? Учёба если и может что, так это только навредить мне. Возьмёт и направит меня не в том направлении, и тем самым собьёт меня с пути истинного. Нет уж. Пусть учится кто-нибудь другой, только не я».
Когда Светлана впервые познакомилась с младшим братом мужа, то первое, что она спросила у Геннадия, когда они были только вдвоём, почему Егор постоянно говорит вздор, при этом говорит уверенно и нисколько при этом не стесняется.
— Почему ты, прежде чем что-то сказать, долго думаешь, — недоумевала Светлана, — а твой младший брат не то что вообще не думает, а даже иногда и договорить не даст, а уже высказывает своё мнение. А более всего меня поражает его уверенность в том, что он всегда прав и что он хорошо разбирается абсолютно в любой области.
На что Геннадий ответил, что, сколько себя помнит, Егор всегда был таким.
А ещё позднее Светлана узнала, что её муж постоянно помогает брату деньгами, потому что он нигде не работал.
— Зачем ты это делаешь? — спросила она. — Неужели ты не понимаешь, что тем самым ты воспитываешь из него бездельника.
— Это просьба матери, — ответил Геннадий, — а я не хочу с ней ссориться. Тем более что не так уж и много денег я ему даю.
— Да дело не в том, сколько ты ему даёшь денег, а в принципе, — возмутилась Светлана.
— Я надеюсь, что рано или поздно Егор возьмётся за ум, — ответил Геннадий.
— Ты в это серьёзно веришь?
— Я серьёзно на это надеюсь, — грустно ответил Геннадий. — А вот наша мама, она да. Она всерьёз верит в Егора и в его гениальность.
И сейчас, услышав по телефону слова свекрови о том, что у её младшего сына большая проблема, Светлана подумала, что разве было вообще когда-то такое время, когда у Егора не было больших проблем.
«По-моему, — думала Светлана, — Егор сам по себе ходячая большая проблема».
— Проблема? — испуганно переспросил Геннадий, продолжая держать телефон в руке.
— Большая! — ответила Нина. — Я с ним только что разговаривала по телефону. И что ты думаешь?
— О чём думаю, мама? Ты о чём вообще?
— Я о том, что твой брат женился. Представляешь?
«О-о! — подумала Светлана. — Если Егор женился, то этот разговор надолго. А мне ещё икру готовить надо. Поэтому я не стану напрасно терять время, а совмещу приятное с полезным. Включу телефон на громкую связь и буду заниматься приготовлением икры и слушать разговор Геннадия с мамой. Это будет что-то вроде радиоспектакля. Интересно, кто рискнул стать его женой? Судя по всему, это очень смелая женщина».
И Светлана включила телефон на громкую связь.
— На ком женился? — услышала она взволнованный голос мужа.
— Разумеется, на Ольге, на ком же ещё.
— Женился на Ольге, и в этом проблема?
— Нет, сынок. Проблема — в другом.
— Ничего не понимаю. А кто такая эта Ольга? И в чём проблема?
— Ты не в курсе, кто такая Ольга?
— Понятия не имею.
— И как давно Егор встречается с ней, ты тоже не знаешь?
— Тоже не знаю, — ответил Геннадий.
По услышанному звуку Светлана поняла, что муж положил телефон, который держал в руках, на стол.
«Он так разволновался, что забыл, — радостно подумала Светлана, — что я всё ещё на связи и прекрасно всё слышу. Бедненький. Мне так его жалко. Когда-нибудь я не выдержу и скажу и его брату, и его маме всё, что я о них думаю».
— А что ты знаешь вообще? — слышала Светлана недовольный голос свекрови. — Что тебя ни спрошу, ты ничего не знаешь.
— Потому что ты задаёшь мне странные вопросы, мама. Сама посуди, ну откуда я могу знать, кто такая эта Ольга?
— Потому что ты старший брат. И знать подобные вещи — это твоя прямая обязанность.
— Странные ты вещи говоришь, мама. Прямая обязанность! И при чём здесь то, что я старший брат? Егор уже давно не ребёнок. Ему скоро тридцать пять. Мне даже спорить с тобой об этом как-то неудобно.
— Твой младший брат всегда будет оставаться для тебя ребёнком, хочешь ты этого или нет. Точно так же, как вы оба для меня всегда будете оставаться детьми. Потому что я мать!
— Но я-то не отец Егора!
— Ты его старший брат. А это ещё более ответственно, чем быть отцом. Потому что отцов не выбирают.
— А старших братьев выбирают?
— Не пытайся меня запутать. Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Кроме того, отцы приходят и уходят, а братья остаются навсегда. И пока ты жив, ты обязан заботиться о своём младшем брате. Слышишь меня? Обязан!
«Чего-то я так разволновалась, — подумала Светлана, — что даже есть захотела. А не поесть ли мне рассольник? А что? В самом деле, хорошая идея. Буду есть рассольник, готовить икру и слушать радиоспектакль».
И Светлана достала из шкафа небольшую глубокую тарелку и налила себе в неё рассольник. Рассольник был очень вкусным. Светлана готовила его по классическому рецепту: с бараниной, рисом, солёными огурцами, морковкой, репчатым луком, лавровым листом, чёрным перцем и картофелем.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я обязан о нём заботиться? — слышала Светлана голос мужа.
— Делать всё возможное и даже больше, чтобы он был счастлив, — слышался уверенный голос свекрови в телефоне. — Если, конечно, ты меня любишь.
— А при чём здесь ты, мама? — недоумевал Геннадий. — Ты, наверное, хотела сказать, если я люблю своего брата?
— Я сказала всё правильно. Брата тебе любить необязательно. Главное, чтобы ты меня любил.
— А при чём здесь мой брат?
— При том, что Егор — мой сын. И если он несчастен, то несчастна и я тоже. И если ты меня любишь, то сделаешь всё возможное, чтобы я была счастлива. А я буду счастлива, только если будет счастлив мой младший сын. Понял теперь?
— А моё счастье, мама, тебя не волнует?
— Не говори глупости. При чём здесь ты? Ты и так счастлив, поэтому за тебя я не волнуюсь. В отличие от Егора, тебе больше везло в жизни.
— Везло?
— Конечно. Тебе само всё в руки шло. И, наверное, поэтому удача отвернулась от Егора, потому что слишком много улыбалась тебе.
— Это мне улыбалась удача?
— А кому ещё? Егору, что ли? Именно тебе и улыбалась удача. Посчитала, наверное, что на одну семью достаточно будет и одной улыбки тебе. Поэтому, если у тебя всё хорошо, ты обязан поделиться имеющимся с ближним своим. А ближе брата у тебя никого нет.
— Вообще-то у меня есть жена.
— Жена? Вздор! Жёны приходят и уходят. Поверь мне. А вот братья остаются навсегда.
«А вот здесь я не поняла, — подумала Светлана. К этому времени она уже немного поела рассольника и занималась тем, что мыла и чистила морковку, репчатый лук и кабачки. — Куда это я уйду? Лично я никуда уходить не собираюсь, даже не надейтесь».
— Мне просто странно тебя слушать, мама, — ответил Геннадий. — Твои рассуждения насчёт Егора и что жёны приходят и уходят — это выходит за пределы моего понимания. Я тебя не понимаю.
— Ты всё прекрасно понимаешь. А что касается моих требований, то в этом нет ничего странного. Странный ты, если не понимаешь, о чём я говорю. Одно только то, что ты не знаешь, кто такая Ольга, уже вызывает у меня серьёзные опасения. Настолько не интересоваться жизнью брата! Неслыханная наглость. А может, ты от меня что-то скрываешь? Признайся, ведь ты знаешь, кто такая Ольга.
— Нет, мама, я ничего от тебя не скрываю, и, кто такая Ольга, я понятия не имею.
— То есть я правильно поняла, что ты не знаешь, с какими женщинами встречался твой младший брат?
— Ты всё правильно поняла, мама.
— Какой же ты после этого старший брат, если не знаешь таких вещей?
— Мы с ним оба взрослые люди, и я не обязан следить за тем, с кем он встречается. Это его дело.
— Не говори ерунду. Всё, что касается семьи, — это наше общее дело. Что касается Ольги, то я навела о ней справки. Она из порядочной семьи.
— Что ты подразумеваешь под «порядочной семьёй», мама?
— Она родилась и выросла в Москве. И у неё московская регистрация.
— Это, по-твоему, «порядочная семья»?
— В наше время, сынок, это самая лучшая рекомендация.
— Значит, Егор переезжает от тебя к Ольге?
— Нет. И именно об этом я хочу с тобой поговорить. К сожалению, у Оленьки нет своей квартиры. Она живёт с родителями и старшими сёстрами. У неё есть своя комната, но Егор категорически отказался там жить. И его можно понять. Талантливый человек не может жить в таких условиях.
— В каких условиях, мама?
— В условиях, не способствующих творчеству. Впрочем, кому я это говорю. Где ты и где творчество. Короче, Оля ждёт ребёнка от твоего брата. Ты понимаешь, что это значит?
— Что Егор скоро станет папой?
— Нет.
— А что?
— Это значит, что ты должен сделать всё возможное, чтобы у твоего брата и его жены была своя квартира.
— Каким образом?
В это время в квартиру позвонили.
— А это они сейчас тебе объяснят, — ответила Нина.
— Кто они, мама?
— Твой брат и его жена. Я сказала им, чтобы они подъехали. Сейчас ты всё узнаешь. Поверь, то, что мы придумали, — это просто гениально. Так будет лучше для всех.
В квартиру снова позвонили.
— Иди открывай, — сказала Нина.
— Ты уверена, что так будет лучше для всех? — выходя с кухни, спросил Геннадий.
— Уверена, — ответила Нина.
Геннадий вышел из кухни.
«Только бы они потом сюда вернулись, — подумала Светлана, наливая себе ещё одну тарелку рассольника. — А то прервали на самом интересном месте. Жаль будет, если так и не услышу, что же такого они придумали, от чего всем лучше станет.
Что касается приготовления икры, то с этим я чуть-чуть подожду. Потому что любое блюдо нужно готовить только в хорошем настроении. Иначе ничего не получится. Лучше я пока съем ещё одну тарелочку рассольника».
Светлане повезло. Всё случилось так, как она и хотела.
Геннадий вместе с братом и его женой пришли на кухню. Правда, случилось это не сразу, потому что Ольга захотела осмотреть квартиру. Она сообщила об этом сразу, как только вошла. Осмотр занял минуту, не больше. После этого они пришли на кухню.
— Ну что я могу сказать, — услышала Светлана незнакомый женский голос. — Квартира большая, светлая, потолки высокие, вид из окон прекрасный. И её можно легко разменять на однушку и трёшку.
«Это, наверное, и есть жена Егора, — подумала Светлана. — Интересно, а сколько ей лет?»
— Я же тебе говорил, квартира просто чудо, — услышала Светлана голос Егора. — А ты не верила.
— Почему «не верила»? — ответила Ольга. — Я верила. Но сомнения были.
— Может, и мне кто-нибудь разъяснит, в чём здесь дело? — спросил Геннадий.
«А ты ещё не догадался, любимый? — подумала Светлана. — Они хотят разменять нашу с тобой квартиру на две поменьше. На трёшку и однушку. И, вот увидишь, нам с тобой они предложат однушку. Можешь даже не сомневаться. Но ты не бойся. Я тебя в обиду не дам. Как хорошо, что я приготовила рассольник до того, как услышала всё это, и что я приостановила приготовление икры кабачковой. Представляю, какая бы получилась гадость».
— Слушай, сынок, что мы придумали.
— Не мы, — сразу вмешался в разговор Егор, — а я.
— А я? — удивилась Ольга. — По-вашему, что? В стороне стояла? Это ведь я тебе первая сказала, что если у нас своей квартиры нет, а я жду ребёнка, то пусть твой бездетный брат поделится с нами своей.
— Ты первая сказала, — ответил Егор, — а я первый подумал. Ясно?
«Ну вы ещё поругайтесь из-за этого, — подумала Светлана, — чтобы уже наверняка выяснить, кто первый придумал эту глупость. А вообще-то я рада, что Егору досталась именно такая жена. Даже если он ей и испортит жизнь, не жалко.
Впрочем, ещё неизвестно, кто кому её испортит. Судя по всему, эта Оля ещё та... И Егору до неё ой как далеко. Эта себя в обиду точно не даст. А вот мне интересно, что будет, когда они узнают, что с квартирой у них ничего не получится? Наверное, они очень сильно расстроятся».
— Не ссорьтесь, дети, — сказала Нина. — Ведь всё же хорошо. Скоро у вас родится ребёнок, и вы переедете в свою квартиру. Зачем же ссориться? А ты, Оленька, должна иногда уступать мужу.
— Вот ещё! — возмущенно ответила Ольга. — Делать мне больше нечего, как уступать ему. Я вообще не привыкла кому-нибудь уступать.
— Это ещё почему? — не поняла Нина.
— А потому что не такое у меня воспитание. Я в семье младшая и самая талантливая. И всегда уступали мне. И меня с детства учили, что мужа нужно держать в строгости.
— В таком случае я лучше сейчас разведусь с тобой, — сказал Егор.
— Во-первых, сейчас ты со мной при всём желании не разведёшься.
— Это ещё почему?
— Потому что я жду ребёнка.
— Это правда, мама? — спросил Егор. — Нас не разведут, если она ждёт ребёнка?
— Правда, сынок.
— Но это несправедливо, мама.
— Жизнь, сынок, она такая.
— А что во-вторых? — спросил Егор.
— А во-вторых, — ответила Ольга. — После того как тебе разрешат со мной развестись, я подам на алименты. И тебе придётся идти работать.
— Да как ты смеешь?
— А как ты хотел?
«Вот это судьба, — подумала Светлана, наливая себе третью тарелку рассольника. — Только она могла свести вместе Егора и Ольгу. Как же я за них обоих рада. Ну что? Пора вмешаться? Или ещё чуть-чуть подождать? Ладно, подожду ещё чуть-чуть. Интересно, что они ещё скажут Геннадию и как он себя поведёт?»
— Ну что ты смотришь, Геннадий! — воскликнула Нина. — Разве ты не видишь, что сейчас всё зависит только от тебя.
— А от меня-то ты чего хочешь, мама?
— Скажи своему брату, что всё у них будет хорошо, — ответила Нина. — Что вы разменяете эту квартиру и переедете со Светланой в однушку. А Оленька и Егорушка будут в трёшке.
— Как же я могу такое сказать, мама, если этого никогда не будет, — ответил Геннадий.
— Почему не будет? — удивилась Нина. — Разве ты не хочешь помочь брату?
— Ты не хочешь мне помочь, брат? — спросил Егор.
— Серьёзно? — подала свой голос Ольга. — А мне о тебе рассказывали совсем другое. Говорили, что ты человек покладистый и добрый. Что о тебя, если не ноги вытирать, так верёвки вить можно.
— Серьёзно? — удивился Геннадий. — Так и говорили, что «ноги вытирать» и «верёвки вить»?
— Во всяком случае, именно так я поняла их слова, — ответила Ольга.
— Чьи слова?
— Твоей мамы и твоего брата. Чьи же ещё? И вообще, странный у нас разговор какой-то, тебе не кажется?
— Нет, мне не кажется, — ответил Геннадий, — разговор у нас действительно странный. И чем дальше, тем больше в нём странностей. Послушай, брат, ты серьёзно так говорил своей жене обо мне?
— Но не именно так, — раздражённо ответил Егор. — Но мы с мамой представляли тебя Ольге с очень хорошей стороны. Да, мама?
— Да, сынок. А тебя, Геннадий, я не понимаю. Чем ты недоволен?
— Кстати, — сказала Ольга, — чуть не забыла. Мне не все районы подойдут. Вот тут у меня список станций метро, рядом с которыми я так и быть согласна жить с твоим братом, Гена. Ничего, что я тебя Геной называю?
— Это ничего, — ответила за сына Нина. — И даже если ему не нравится, он привыкнет. Ведь так, сынок? Ты привыкнешь?
— К чему, мама, я должен привыкнуть? К наглости своих родственников?
— А вот это уже хамство, — сказала Ольга.
— Ты чего добиваешься, Геннадий? — спросила Нина. — Ты хочешь, чтобы я раньше времени покинула этот мир? Изволь. Я могу прямо сейчас.
«Серьёзно? — подумала Светлана. — Неужели действительно прямо сейчас можете? Что-то слабо верится».
— Короче! — решительно заявила Ольга. — Пора кончать эту комедию. Ты будешь разменивать свою квартиру на две поменьше? Да или нет?
— Послушайте, дорогие мои родственники, ну даже если предположить, повторяю, только предположить, гипотетически, так сказать, что я несколько подвинулся рассудком и согласился на вашу авантюру с квартирой...
— Почему авантюру? — возмутился Егор.
— Не перебивай, — сказала Ольга. — Дай дослушать.
— Не ссорьтесь! — громко произнесла Нина.
— Даже если я соглашусь, — продолжил Геннадий, — моя жена в любом случае не разрешит мне это сделать.
— Почему не разрешит? — удивился Егор.
— Квартира ведь твоя, — сказала Ольга.
— В самом деле, сынок, что за вздор ты сейчас сказал. При чём здесь вообще твоя жена? И какое она имеет право что-то тебе разрешать или не разрешать?
— Ты просто её плохо знаешь, мама, — ответил Геннадий.
— Да я её вообще не знаю. Мы ведь с ней так редко видимся.
— И хорошо, что редко, мама. Боюсь, если бы вы виделись чаще, это кончилось бы плохо.
— И вот опять ты говоришь какую-то ерунду. Ничем таким это бы не кончилось. Твоя жена такая же рохля, как и ты. А поскольку у вас ещё нет детей, вы обязаны помогать тем своим родственникам, у которых они есть.
«Ну, пожалуйста, — подумала Светлана, — ну скажи им, что ты согласен, если я соглашусь. А уж я с ними поговорю».
И Геннадий как будто услышал просьбу жены.
— Ладно, — сказал он. — Будь по-вашему. Но я вас предупреждал.
— Ты о чём? — не поняла Нина.
— Если Светлана согласится на ваше предложение, я возражать не стану.
— Это всё, что нам от тебя и было нужно, брат, — сказал Егор.
— Только напрасно время тянул, — добавила Ольга.
— Насчёт Светланы своей не волнуйся, — сказала Нина, — разговаривать с ней буду я.
К этому времени Светлана доела уже третью тарелку рассольника.
«Пора вмешаться, — подумала она, — а то у меня ещё икра кабачковая не сделана, а Геннадий уже скоро приедет».
И с этими мыслями Светлана выключила свой телефон и тут же позвонила на телефон мужа.
— Включи на громкую, — сказала она, когда услышала его голос. — Хочу, чтобы все слышали то, что я сейчас скажу.
Геннадий включил телефон на громкую связь.
И Светлана сказала всё, что она думала о своей свекрови, о её младшем сыне и его жене.
Из сказанного Нина поняла, что являет собой всё самое худшее, что только может представлять собой женщина. Егор узнал, что второго такого бездарного во всех смыслах человека ещё не рождала планета Земля. Что касается Ольги, то ей Светлана после того, как наговорила очень много неприятного, настоятельно посоветовала вообще не попадаться ей на глаза.
— А что касается квартиры, — сказала Светлана в заключение, — то про неё вообще забудьте. Навсегда. Эта квартира — моя, до тех пор пока я жена Геннадия. И до тех пор, пока я его жена, ни менять, ни продавать мы её не будем.
Ольга попыталась было уговорить Светлану, сказав, что после обмена отдаст ей трёшку, а себе, так уж и быть, заберёт однушку, но Светлана почему-то не согласилась и свой отказ украсила настолько резкими словами, что Ольга как-то очень быстро поняла, что вот здесь ей точно больше ловить нечего.
А когда всё было сказано, Светлана попросила мужа выпроводить родственников из квартиры, но так, чтобы она это слышала, а после этого приехать на дачу, потому что она соскучилась.
— В общем, — сказал Геннадий, когда Светлана закончила говорить, — вы всё слышали, дорогие родственники. Вам пора.
Когда все ушли, Светлана напомнила мужу, что ему нужно привезти на дачу, выключила телефон и продолжила готовить кабачковую икру с очень хорошим настроением. ©Михаил Лекс