Перевод новой книги «МЕГАН И ГАРРИ: РЕАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ: ПРЕСЛЕДОВАТЕЛИ ИЛИ ЖЕРТВЫ» (обновленное и расширенное издание). Автор Леди Колин Кемпбелл. Глава 8, часть 1-ая.
Продолжение. Начало см в предыдущих статьях
Гарри искренне верил, что Меган и только Меган знает путь к Священному Граалю, у нее было много поклонников, но тревожно большой процент публики и пресса уже решили, что она была всего лишь претенциозной пустышкой с глубиной чайной ложки, искренностью фальшивки и надежностью мошенницы, которую запустили в комнату, полную денег. Было неизбежно, что они начнут искать доказательства, подтверждающие их подозрения. И доказательства не заставили себя долго ждать.
10 декабря 2018 года, спустя чуть более месяца после того, как Меган с почти плоским животом вернулась в Англию из своего турне по странам-антиподам (Антипод — точка на земной поверхности, диаметрально противоположная данной), она неожиданно появилась в Королевском Альберт-холле.
В зависимости от вашего о ней мнения, она либо излучала теплоту, либо включила обаяние, которое уже начало иссякать в глазах многих окружающих ее людей, которые видели в ней нечто нелестное. Сияя так ярко, как только она могла, она излучала радость от того, что оказалась в центре внимания, выходя на подиум Королевского Альберт-холла, став неожиданным гостем вечера. Актриса Розамунд Пайк, которая была ведущей, была достаточно любезна, чтобы скрыть свое удивление по поводу этого неожиданного появления, и уступила внимание публики с таким подчеркнутым профессионализмом, что выражение ее лица было нечитаемым. Для тех из нас, кто знаком с тем, как проходят эти события, это был огромный красный флаг. Обычно ведущий демонстрирует восторг. Вместо этого была зияющая пустота.
Меган была одета в черное платье с одним открытым плечом, ее руки обхватывали выдающийся живот, «как будто они были стервятниками, парящими над особенно желанной едой», как выразилась одна модница. Сияющая Меган подчеркнуто нежно обняла Клэр Уэйт Келлер из Givenchy, дизайнера ее свадебного платья, и ловко вручила ей награду «Британского дизайнера женской одежды года», в то время, как публика взорвалась восторженными возгласами. Еще не зная выводов из более позднего пересмотра истории Меган и Гарри, в тот момент общественность, элита и пресса все еще были твердо на стороне Меган, показывающей, насколько она чудесно теплая и очаровательная. Критиков же было мало, хотя они и были, но в последующие годы их число будет расти в геометрической прогрессии.
Королевская власть не славится своими сюрпризами. Ее постоянство и обнадеживающее отсутствие моментов «эврики» - это две из особенностей, которые ее сторонники находят столь желанными в этот век хаоса и непредсказуемости. Гламурная до неприличия, но в голливудском стиле, в отличие от спокойных королевских нарядов, Меган снова была в черном платье; на этот раз гладком, элегантном, однотонном облегающем платье от зарубежного ателье отмеченного наградами кутюрье.
Ее манера поведения была в стиле Голливуда, этого поставщика гламура, где невозможно превзойти искренность и непосредственность, хотя, напротив, это центр искусства, где все с улыбкой переступают даже через своих близких, неискренне демонстрируя искренние золотые сердца.
Меган явно любила Клэр Уэйт Келлер с глубиной, какой у нее не было для своего отца или членов семьи мужа. Она показывала эту любовь с экстравагантной демонстрацией своего презрения к тому, что она привыкла называть «всей этой королевской чепухой», а именно королевским протоколом. Поэтому она заключила Клэр Уэйт Келлер в самые крепкие медвежьи объятия, чтобы дать понять критикам во всем мире, что они злые, а ее демонстрация привязанности означала теплое сердце и по-настоящему любящую гламурную кошечку, которая сама делала себе макияж и прическу (все эти подробности она слила прессе, чтобы показать, насколько она приземленная). Меган явно любила Клэр Уэйт Келлер так сильно, что сама не могла себе этого представить
Но тем, что подняло выступление Меган в категорию, ранее неизвестную в анналах королевской жизни, была удивительная метаморфоза, которая произошла с ее беременностью за несколько недель с тех пор, как она вернулась на британскую землю из своего путешествия по странам-антиподам. Daily Express лучше всего резюмировал этот феномен, когда он завыл: «Беременная Меган Маркл показывает ВЫДАЮЩИЙСЯ живот на церемонии вручения премии Fashion Awards».
Когда Меган вышла на сцену, чтобы вручить награду, зал взорвался приветственными криками, и не из-за награды, которую эта королевская особа вручала дизайнеру, или объятий, которыми она ее окутала, а потому, что люди заметили удивительные перемены в развитии ее беременности. За пять недель Меган превратилась из почти плоской, как яичница-глазунья на асфальте, в красивую беременную женщину, как будто она была на седьмом месяце беременности.
Меган было недостаточно, чтобы это огромное и неожиданное развитие событий говорило само за себя. До и после вручения награды она хваталась за свой живот обеими руками. И продолжала сжимать его. И сжимала его еще больше. И еще больше. Так, что вросла руками в «детскую шишку», как ящерица, цепляющаяся за дерево.
Такое показное проявление, несомненно, привлекло внимание к ее беременности, но, как утверждают ее критики, она также привлекла внимание к другим, менее желательным фактам, таким, как ее актерское, ищущее внимания, требующее внимания, создающее внимание поведение. Много людей, которые были свидетелями этой сцены, сказали мне, что они никогда раньше не видели такого. Боялась ли она, что люди не заметят, что она беременна, если она не схватится за свой живот? Боялась ли она, что он слетит с ее тела, как будто он был прикреплен к ней пружиной, если она не будет держаться за него? Была ли она так горда тем, что у нее в утробе растет королевское семя, что ей приходилось постоянно привлекать внимание к своему состоянию? Или она была настолько уверена в себе и в своей значимости, что напоминала всем, что теперь она герцогиня и на пути к тому, чтобы стать матерью королевского ребенка?
Изменения, которые произошли с ее беременностью, вызвали также другой вопрос: каков был ее срок? Поскольку дата родов держалась в секрете по настоянию пары, вопреки принятой королевской практике, было предположение, что она приближается к седьмому месяцу, и ребенок родится в марте. Это, по крайней мере, объясняло взрыв Везувия, который произошел в ее брюшной полости.
В течение нескольких недель фокус сместился самым неожиданным образом. В понедельник 14 января 2019 года Меган и Гарри нанесли официальный визит в город Биркенхед в графстве Уиррал, который оказался возможным катализатором для многого, что должно было последовать в качестве возможной реакции на то, что произошло в тот день.
Руководил большей частью визита популярный депутат-лейборист Фрэнк Филд, чья сорокалетняя служба в качестве члена городского парламента подходила к концу, после чего в 2020 году он будет повышен до Палаты лордов как барон Филд из Биркенхеда.
Их тур начался на Гамильтон-сквер, где они открыли мемориальную доску для скульптуры Джима Уилана «Тщетность». Она была возведена в ознаменование 100-й годовщины смерти знаменитого поэта Первой мировой войны и бывшего местного жителя Уилфреда Оуэна, который был убит 4 ноября 1918 года во время битвы за пересечение канала Самбра-Уаза в Орсе, ровно за семь дней до объявления мира, вместе с 87 другими местными парнями, которые отдали свои жизни в той войне. Вдохновленная его стихотворением «Тщетность», бронзовая скульптура была открыта всего два месяца назад, чтобы отметить столетие со дня смерти поэта, потерю других учеников и окончание Великой войны. После открытия мемориальной доски Гарри и Меган встретились с местными ветеранами перед посещением ратуши Биркенхеда.
Королевская чета провела около 45 минут, встречаясь и приветствуя публику после осмотра скульптуры в виде присевшей фигуры с руками, закрывающими лицо, шлемом у ног и штыком, направленным в небо. Гарри был одет в белую рубашку с открытым воротом под темно-синим джемпером с соответствующими брюками и в сером пальто, в то время, как Меган производила эффектное впечатление, будучи в фиолетовом платье, алом пальто, ее обычных четырехдюймовых шпильках и с коричневой сумочкой. Газета Wirral Globe, симпатизирующая паре и местному депутату, отметила, что она «держалась за свой живот, разговаривая с ожидающими ее высокопоставленными лицами».
Действительно, Меган взяла за правило демонстрировать свой округлившийся живот самым примечательным образом с тех пор, как он начал проявляться менее, чем через два месяца после объявления о ее беременности. Поэтому неудивительно, что наблюдатели прокомментировали ее замечательное поведение. Можно сказать, что было бы почти грубо не отметить то, на что она так явно намеревалась обратить внимание всех. Прибыв на площадь Гамильтон, она вышла из черного Range Rover, демонстративно откинула в сторону свое красное пальто Sentaler, обнажив значительную выпуклость, скрывающуюся под фиолетовым платьем Babaton by Aritzia, и нырнула в ожидающую толпу, поддерживая ее энтузиазм. Кто-то из толпы сумел выудить информацию о том, что ребенок должен родиться в апреле, о чем радостно сообщили потом газеты. Это, безусловно, казалось правдоподобным, поскольку Меган была большой уже шесть месяцев. Люди предполагали, что она была по крайней мере на седьмом месяце беременности, судя по размеру живота. Гарри также был образцом обаяния, и комментарии публики во время и после визита, многие из которых были размещены в Интернете, показали, что люди чувствовали, что «она/они — одна/одни из нас». Кадры события показывают, что в какой-то момент Меган завязала пояс своего пальто на животе. Она также опустилась на корточки, крепко сжав колени, чтобы поговорить с ребенком. Все шло гладко, пока пара не вышла из здания муниципалитета Биркенхеда.
Не имеет значения, в какой момент беременность, по-видимому, устала скрываться в брюшной полости Меган. Смена обстановки была необходима, поэтому она нырнула на уровень колен, но важно то, что это очевидное явление произошло на виду у фотографов. Им удалось запечатлеть Меган, выходящую из здания к ожидающему их Range Rover, с ранее заметным беременным животом, загадочно переместившимся и зависшим вокруг ее колен. Это необычное событие было показано Getty Images, поэтому нет сомнений, что фотографы запечатлели что-то, что действительно произошло, и поскольку фотографии не были каким-либо образом отредактированы или ретушированы, само их существование вызывало вопросы.
Естественно, это явление вызвало смятение, поскольку присутствовавшие журналисты наблюдали за тем, что только что произошло. «Публика, казалось, ничего не заметила, но некоторые репортеры и фотографы не могли поверить в то, что они только что увидели», — сказал мне известный журналист.
К тому времени, когда Гарри и Меган прибыли к месту своей следующей остановки, кафе «Номер 7» в супермаркете, «детская шишка» явно уже пресытилась нижними частями тела Меган, поскольку вернулась на свое ожидаемое место на уровне брюшной полости. Пара встретилась с персоналом супермаркета и представителями общественности, которые рассказали, как кафе «Number 7» помогает нуждающимся. Меган, прижимающей к себе животик, как отмечало не одно издание, предложили чашку кофе из кафе, но она вежливо отказалась, сказав: «К сожалению, сейчас я не могу пить кофе, но могу выпить мятного чая или чего-нибудь еще». Затем они преподнесли Энджел Миджли, беременной вторым ребенком, чья дата родов была назначена на 15 мая, большую корзину с детским питанием, и Меган заметила: «Я хотела бы сказать, что вручить ее тебе должна была я, но мы обе не должны поднимать тяжести!»
Противоречие и непоследовательность, казалось, были отличительными чертами поведения Меган. Хотя она не могла поднять корзину с детским питанием, будучи беременной Арчи 14 января 2019 года, в среду 21 апреля 2021 года, в день рождения покойной королевы, Меган, которая к тому времени была гордой обладательницей еще одного огромного живота после заявления о том, что она беременна дочерью, была сфотографирована в Калифорнии через четыре дня после похорон принца Филиппа в Виндзоре, куда она не поехала. Она балансировала со здоровенным двухлетним Арчи, который весил столько же, если не больше, чем эта корзина с едой, на ее огромном животе, когда она несла его в «школу», как будто это была постановочная съемка папарацци, призванная напомнить общественности, что она по-прежнему заслуживает внимания прессы, даже если она слишком беременна, чтобы путешествовать.
Но это лишь предвосхищение странных событий, которые впервые привлекли внимание прессы в Биркенхеде в 2019 году. То ли пытаясь пошутить, то ли пытаясь дать понять, что у него на уме, но когда в тот знаменательный день в январе 2019 года Энджел Миджли вручали корзину, Гарри съязвил: «Там что, ребенок?» Несколько часов спустя, когда агентство Getty Images опубликовал фотографии живота Меган и его необычной изменчивости, стало очевидно, что самодовольное остроумие, возможно, должно уступить место чему-то более тревожному. То, что в беременных животах обычно находятся дети, уже стало поводом для сомнений, как заметил мне один известный журналист.
Однако, сначала Гарри и Меган должны были выполнить свое третье обязательство за день. Это было в Tomorrow's Women Wirral (TWW), организации, которая помогла 6000 местных женщин, находящимся в уязвимых обстоятельствах, с момента открытия в 2011 году. Меган спросила Кэрол Каллен, которая была одета в футболку Cilla Black, какая ее любимая песня. Она ответила: «Сколько стоит та собачка в окне?», на что Меган сказал, искусно намереваясь установить связи: «Моя бабушка любила эту песню». Затем пара перешла в отдел флористики, где их спросили, мальчик это или девочка. Меган ответила, явно противореча заявлениям, которые будут сделаны позже: «Мы не знаем».
Оттуда они направились в Зал Вдохновения, где открыли мемориальную доску в честь своего визита в TWW, а затем завершили день в The Hive, современном молодежном центре.
Они выполнили свои обязанности с образцовой доброжелательностью и были приняты с явным энтузиазмом от начала и до конца визита. Остается неизвестным, задавались ли они в тот момент вопросом, какие последствия будут от фотографий, которые были явно запечатлены, когда камеры жужжали и щелкали между ратушей и Рэндж Ровером.
Им не пришлось долго ждать. Картинка стоит тысячи слов, особенно, когда аномалии проявляются в той степени, в какой это было на фотографиях Getty Image. Собственные отчеты Меган и Гарри за этот период с болезненной ясностью демонстрируют, насколько расстроенными и действительно обеспокоенными они были в дальнейшем. Если сравнить заявления, которые они сделали, с реальностью, то вырисовывается ясная картина в подтверждение того, что теперь они сходили с ума от беспокойства.
Разумные выводы, которые можно сделать из фактов, находятся в неприятном противоречии с картиной, которую они нарисовали, и у нас нет выбора, когда мы проливаем свет разума на этот период, кроме как усомниться в точности их заявлений. Да, они сейчас вступили в период кризиса, но произошло ли это из-за неопределенных и, до тех пор, пустячных наблюдений прессы, или же оно исходит из чего-то более конкретного? Поскольку факты противоречат их гиперэмоциональным и чрезмерно драматичным заявлениям, стоит обратить внимание на то, что произошло на самом деле.
Во вторник 15 января у Меган не было никаких мероприятий, а у Гарри была только одна встреча: он посетил круглый стол Королевского фонда, посвященный сохранению природы и устойчивому развитию. В прессе не было никаких упоминаний о чем-либо, что могло бы отдавать какой-либо ненормальностью, и пресса не делала никаких намеков, пусть даже самых нелепых, на тот факт, что теперь существуют фотографии живота Меган, которые можно было бы истолковать, как вызывающие вопросы. Но фотографии, несомненно, существовали. Они были размещены на сайте Getty Images для всеобщего обозрения.
Будут ли они давать комментарии в печать? Если они это сделают, то какого рода комментарий? А если нет, вызовут ли они комментарии за кулисами? Гарри, безусловно, имел достаточно опыта в том, как функционирует пресса, чтобы знать, что любая очевидная аномалия может и, скорее всего, приведет к вопросам, задаваемым за кулисами. Как знает любой, кто имеет хоть какой-то опыт общения с прессой, когда за кулисами возникают какие-то вопросы и сомнения, обычно через некоторое время они выводятся на открытое пространство. Очевидно, что впечатляюще уникальный способ поведения «детской шишки» Меган неизбежно вызвал бы спекуляции, которые вполне могли привести к опубликованию комментариев нежелательного характера.
На сцене появился Дамоклов меч.
В среду, 16 января, дату, которая впоследствии станет особенной из-за заведомо ложных заявлений, которые Меган впоследствии сделала Опре Уинфри относительно ее деятельности в тот день, у них с Гарри было два мероприятия, второе из которых было совместным. В одиночку он посетил в Кенсингтонском дворце творческий семинар Министерства обороны по психическому здоровью, а она посетила приют для животных Мэйхью в Тренмар-Гарденс, Лондон, NW10. На ней было облегающее платье кремового цвета и подходящее кремовое пальто, расстегнутое, чтобы показать шишку, которая была восстановлена приблизительно до размера, который был, когда она прибыла в Биркенхед два дня назад.
Она снова продемонстрировала свою ловкость, когда опустилась на корточки с плотно сжатыми коленями, шишка каким-то образом впиталась в ее тело, когда она разговаривала с мужчиной и женщиной, сидевшими на стульях с собаками на коленях. Когда она подпрыгнула обратно вверх в знак того, какую пользу приносит практика йоги, раздался хлопающий звук, и снова это зафиксировала видеозапись события. Это побудило людей в Интернете предположить, что живот раскрылся вместе с Меган. Позже она утверждала, что, можно сказать, является явным обманом, что, пока Гарри был на своем мероприятии, она была дома одна, лежа, «свернувшись в комочек», охваченная «идеей» самоубийства, поскольку она «больше не хотела жить» из-за ужасных вещей, которые о ней писала пресса.
Стоит отметить, что в тот период пресса была, в основном, позитивна в отношении Меган, как показывают отчеты о визите в Биркенхед. Критика же была мелкой и сводилась, в основном, к сообщениям о том, что сотрудники Дворца прозвали ее «Герцогиней Трудной», и к сообщениям о ее склонности к пренебрежению королевским дресс-кодом. Особое внимание, которое она уделяла животу в таких экстравагантных проявлениях, уже начало вызывать негативные отклики, в основном, потому, что оно отражало мнения читателей, большинство из которых не считали подобный эксгибиционизм приличным, но это вряд ли была та лавина негатива, на которую Меган и Гарри впоследствии жаловались.
Поскольку в то время просто не существовало в такой степени негативной прессы, которую пара позже назвала катализатором кризиса, (подтолкнувшего Меган к мыслям о суициде), и поскольку они оба определенно утверждали, что именно в этот период произошел кризис, возникает вопрос: какие другие внешние факторы имели место в то время, и могли ли они быть реальным толчком? Ибо объяснение, данное Гарри и Меган, настолько туманно и настолько оторвано от внешних реалий того, что происходило в то время, что непринятие их объяснений за чистую монету наводит на вопрос, были ли они в здравом уме или впали в истерику по какой-то другой веской причине, которую они не раскрыли?
Согласно рассказу Меган о том периоде, 16 января она одиноко свернулась «в клубочек» от своего горя и жестокости прессы, искушаемая мыслью покончить со всем этим, и сделала бы это, если бы не любила Гарри так сильно, что не могла поступить с ним так после потерь, которые он понес в прошлом. Тем временем Гарри был занят исполнением своего королевского долга. Однако, обращение к записям того дня показывают, что она явно была в отличной форме в Мэйхью, поэтому ее более поздние заявления о том, что она сопротивлялась искушению покончить с собой, опровергаются фактами ее собственного поведения, поскольку она выполнила свое обязательство с похвальной энергией и обаянием, даже если, выражаясь вежливо, «из нее доносились хлопающие звуки».
В тот вечер, который имел решающее значение с точки зрения их истории и последующих провокационных и дискредитирующих заявлений, она и Гарри посетили/выступление Цирка дю Солей TOTEM в поддержку Sentebale в Королевском Альберт-Холле. Ее более поздние заявления о том, что она суперженщина, полностью сумевшая вытащить себя из ям суицидальных мыслей, чтобы одеться и накраситься, не подтверждаются доказательствами имеющихся кадров, а также присутствующими на мероприятии. Точно так же, как она вела себя ранее в тот день, Меган была в блестящей форме. Одетая в темно-синее, облегающее, расшитое блестками длинное платье с длинными рукавами и эффектным разрезом на груди, она завершила образ элегантной сумочкой-клатчем и босоножками на неизменных четырехдюймовых шпильках, которые носила без колготок, несмотря на то, что была глубокая зима, а в просторном Королевском Альберт-холле было прохладно даже в разгар лета. Если кто-то и выражал некоторую степень уныния, то это был Гарри, а не энергичная Меган.
Позже она заявила Опре, что на следующий день «пошла в отдел кадров «учреждения» и сказала, что ей нужно куда-то обратиться за помощью, что никогда не чувствовала ничего подобного, а они ответили, что она не может этого сделать, потому что это не пойдет на пользу учреждению».
Эта версия событий не вяжется с реалиями функционирования дворца. Прежде всего, отдел кадров дворца существует для блага сотрудников, а не королевской семьи. Он не может заниматься вопросами, касающимися здоровья или благополучия семьи. Это выходит за рамки его компетенции, и Гарри, и Меган знают об этом слишком хорошо. Как сказал один из членов королевской семьи: «Это было всего лишь наглой попыткой «проложить бумажный след», задокументировать доказательства, насколько все были небрежны и невнимательны к ней. На самом деле, все, что она доказала, это то, что она коварная интриганка, которая «в каждой бочке затычка», цепляется ко всему, придирается, чтобы дискредитировать людей, которые не могли бы быть добрее или приветливее в большей мере, чем они были. Эта маленькая история говорит всем думающим людям, что она намеренно пыталась дискредитировать семью, но кого она на самом деле дискредитировала? Только себя. Какой член королевской семьи обращается в отдел кадров за медицинской помощью, если у них есть доступ к лучшим врачам в мире?»
Трудно не согласиться с этим выводом. Меган и Гарри слишком хорошо знали, как воспользоваться медицинской помощью, если они этого хотели. За два дня до ее заявленного обращения в «учреждение» Гарри посетил встречу по вопросам психического здоровья с Королевским фондом, главой которого он был. У него был собственный психотерапевт на быстром наборе, как он подтвердил в своей книге «Запасной», который был первым человеком, к которому он обратился после того, как Уильям нетактично схватил его за шиворот перед их отъездом в Австралию, когда пытался поговорить о случаях травли персонала, доложенных Джейсоном Кнауфом.
Также Меган была объявлена находящейся на нескольких месяцах беременности в это время. Все беременные женщины находятся под наблюдением акушеров-гинекологов, поскольку опасность гормональных изменений, влияющих на психическое и эмоциональное благополучие матери, является одной из наиболее частых рисков беременности. Поэтому у Меган не было причин избегать контакта со своим акушером, если она пользовалась его услугами.
В книге «В поисках свободы», панегирике, написанном Омидом Скоби и Кэролин Дюран, с которым она и Гарри сотрудничали, опубликованном в 2020 году, авторы назвали имя ее акушера. «Она была второй (а теперь уже бывшей) женой графа, с которым я знаком почти пятьдесят лет, - рассказал мне общий друг, - и он был в ярости от того, что было упомянуто имя его тогдашней жены. Его цитировали, как он сказал, что они даже не были в стране во время рождения ребенка. Это был щепетильный момент, поскольку мужья врачей могли бы распространять информацию о своей собственной и даже совместной со своими женами деятельности, но в равной степени с врачами их мужья связаны конфиденциальностью и даже не имеют права говорить, является ли кто-то пациентом или нет, без особого разрешения от лица, о котором идет речь. Поэтому я позвонил ему, чтобы спросить, правда ли то, что он, якобы, сказал. Его не было на месте, и я оставил сообщение у секретаря. Понимая деликатность вопроса и не желая компрометировать старого приятеля, я сказал ему, что звоню, чтобы узнать, правда ли то, что мне сказали, и нет необходимости, чтобы Его Светлость перезванивал, если это действительно так. Я не сомневаюсь, что ему передали сообщение. Он не перезвонил».
Согласно более поздним воспоминаниям Гарри и Меган, после того, как Меган отправилась во дворец за медицинской помощью, которую, как они позже утверждали, они не знали, как еще получить из более ожидаемых мест, и в которой бесчувственный дворец жестоко отказал ей, Гарри вмешался, требуя от дворцовых властей и своей семьи, включая покойную королеву, чтобы Меган была защищена от прессы. Мне сообщили, что на самом деле он требовал, чтобы семья приступила к кампании по истощению прессы. Он хотел, чтобы им заткнули рты, чтобы они не могли писать ничего о Меган, кроме лестного. В «Запасном» Гарри говорит ровно столько, чтобы было ясно, что он унижал даже своего отца, который называл его «Милым мальчиком», говоря ему, что нельзя противостоять прессе, поскольку ее невозможно победить.
Но Гарри и Меган были полны решимости победить прессу. Тот факт, что свободная пресса имеет основополагающее значение для процветания демократии, их мало волновала. Они хотели, чтобы пресса была под контролем.
«Гарри не сказал своему отцу или кому-либо еще в семье, что ему и Меган нужна защита не от историй о том, что она трудная, а от возможных домыслов (в результате того, что в Биркенхеде живот, казалось, уменьшился), что ей может грозить опасность быть обвиненной в мошенничестве в отношении общественности».
«Она была королевой, а он потворствовал этому, или, по крайней мере, их поведение было достаточно нетрадиционным, чтобы не вызвать неловкие вопросы», — сказал один из принцев.
Исходя из поведения Гарри и их целей в то время, и он, и Меган были явно чем-то сильно обеспокоены. Конечно, дело касалось фотографий из Биркенхеда, и у них были веские причины для беспокойства, поскольку эти фотографии рассказывали некую историю, и эта история была не из тех, которую кто-либо должен был услышать. Ирония из ироний состоит в том, что настолько взрывоопасным был бы этот рассказ, что пресса вообще не сообщила об этом. Да, были разговоры среди журналистов, затем среди знатоков. Но вся ситуация была настолько грандиозной и невероятной, что стандартной реакцией, как я могу лично подтвердить, испытав это сама и услышав об этом, было то, что все отбросили это, как слишком невероятное, чтобы в это поверить.
Тем временем Чарльз и Уильям, к которым Гарри обратился в своем стремлении заставить прессу замолчать, считали, что Гарри отправился в донкихотское путешествие, чтобы заткнуть прессу, чтобы она не могла когда-либо критиковать Меган, в то время, как на самом деле он, возможно, стремился принудить прессу к сотрудничеству, чтобы заставить ее замолчать настолько эффективно, чтобы вопросы, которые грозили возникнуть вокруг очевидного уменьшения живота, никогда не увидели бы свет.
Однако борьба была бессмысленной, поскольку непосредственная опасность исходила не от прессы. Все дело в Интернете. Никто не мог себе представить в 2019 году, что Гарри и Меган попытаются заткнуть рот Интернету, однако именно это и произошло за слишком короткий промежуток времени, поскольку, когда стало очевидно, что пресса не намерена вникать в слухи, которые процветали за кулисами в кругах Флит-стрит, также стало очевидно, что единственной ареной, где спекуляции процветали, был Интернет.
Тем временем, во дворце и старшие, и младшие были взволнованы попытками Меган продуктивно использовать свое психическое здоровье. Саманта Коэн позже заметила, что она не могла не прийти к выводу, что Меган «прокладывает бумажный след», берет на карандаш заготовки для будущего использования. Поскольку волны спекуляций относительно живота Меган и его уникального передвижения еще не достигли берегов дворца, их первое подозрение состояло в том, что герцогиня надеялась организовать сценарий, в котором она, будучи беременной, потерпела неудачу из-за безразличного учреждения, и поэтому ей пришлось бежать из него ради сохранения своего благополучия. Это дало бы ей моральное право на занятие коммерческой деятельностью, которую, как им стало известно, она начала, вопреки всем известным правилам, по которым функционируют все конституционные монархии. Действительно, за кулисами одним из источников продолжающегося конфликта между Меган и дворцом был ее новый взгляд на то, что представляет собой приемлемая коммерческая деятельность для королевской особы.
Хотя есть ясность относительно того, когда дворец узнал о неприемлемой коммерческой деятельности Меган (которую они намеревались пресекать на каждом шагу, а также надеялись, что ее наклонности не станут достоянием общественности), нет никакой ясности относительно того, когда отдел по связям с общественностью, как стала называться пресс-служба после смены названия, узнал о подозрениях, теперь прочно укоренившемся в определенных кругах, что Меган на самом деле не была беременна, а носила накладной живот, который соскользнул в Биркенхеде. Меня заверил журналист, чьему слову я доверяю, что пресса не сразу начала задавать неудобные вопросы, но когда они это сделали, то сначала эти вопросы были настолько мягкими и неуверенными, что были отброшены как «чушь, необоснованные подозрения, снова безумцы за работой».
«Никто не мог поверить, что кто-то из членов королевской семьи притворится беременной, хотя на самом деле это так», — рассказал мне вельможа со связями при дворе. Неловкие фотографии живота Меган, сползшего с живота на колени, были отвергнуты, как оптическая иллюзия, вызванная порывом ветра. «Должно быть, это был чертовски сильный порыв ветра, чтобы перебросить беременный живот с живота на колени», — сказал мне один шутник, заметив, что дворец просто не мог осознать масштаб трагедии живота, который больше не был виден на фотографиях, и где он, казалось, сполз на колени. «Настолько они отрицали фотографические доказательства, - сказал мне один вельможа со связями во дворце. - Напротив, они были твердо убеждены, что отсутствие беременного живота в области живота было оптической иллюзией, несмотря на то, что выпуклость, с которой так гордо появилась Меган, явно отсутствовала, хотя ее рука все еще была изогнута, чтобы обхватить живот, которого больше не было».
В какой момент дворец начал понимать, что назревает проблема, окутано тайной, но, если сложить воедино фрагменты, то становится ясно, что дело не получило никакого развития до рождения ребенка. И даже тогда они оставались полны решимости цепляться за веру в то, что все хорошо, что было неудивительно, поскольку поднятые вопросы были настолько провокационными, а их способность предоставить правовую защиту настолько незначительной, что «самым безопасным вариантом было спрятать голову в песок», как сказал мне один принц.
Маловероятно, что когда-нибудь появится исчерпывающий отчет. Однако можно различить процесс, с помощью которого решаются все неловкие вопросы. Хотя деликатные вопросы всегда решаются придворными с осмотрительностью, особенно, когда речь идет о членах королевской семьи, они, тем не менее, практикуются в поднятии неловких тем и решении их с ловкостью и благопристойностью. «Вопросы серьезного характера всегда решаются самыми старшими придворными. Они решаются осмотрительно, даже секретно, — сказал мне королевский кузен. - Строго на основе необходимости знать».
Руководящим девизом всегда было: «Болтовня топит корабли».
В этом случае цепочка раскрутки информации началась бы с запросов в пресс-службу, и прежде, чем они нашли бы способ выйти из воды сухими, было бы задано слишком много вопросов. Аристократ с хорошими связями сказал мне, что высокопоставленный член королевского двора сообщил ему, что было «много страусиного поведения». Они просто отказывались верить, что вопросы имели хоть какую-то основу. Это позволило им избежать информирования своих руководителей, которые оставались в блаженном неведении о надвигающихся грозовых облаках, в то же время избегая сталкиваться с возможностью того, что задаваемые вопросы были обоснованы, и если что-то не будет сделано для сдерживания проблемы, она могла бы потрясти все учреждение до самого основания. Поэтому они предпочли верить, что виноваты оптические иллюзии или «возможно даже, что эксцентричность (или озорство) Меган распространилась на некую подкладку, чтобы поиграться с размерами живота и посмеяться таким образом».
Это был не такой уж невероятный сценарий, как могли бы подумать неверующие Фомы. К этому времени «во дворце было твердое убеждение, что Меган была «жадной до внимания, жадной до публичности смутьянкой», и подозрение было, что она вполне способна провернуть всевозможные трюки, чтобы заставить общественность думать, что черное — это белое, тем самым не только оставаясь более заметной в новостях, чем она могла бы быть в противном случае, но и создавая тайну, которая заставит прессу и дворец выглядеть глупо».
Логическое обоснование, как мне объяснили, было простым. Она была настолько коварна и так стремилась к тому, чтобы ее изображали жертвой бессердечного института, то есть, Королевской семьи, что вполне могла провоцировать спекуляции относительно того, действительно ли она была беременна, в то время, как на самом деле была беременна, чтобы затем доказать, что все они не правы, и, тем самым, сделать вывод о том, что "пэлас" и пресса выглядят глупо.
Если это так, то мы несомненно имели дело с «озорством», как в глобальном, так и в монументальном масштабе.
Иначе, какая женщина, будучи в здравом уме, стала бы увеличивать или вообще менять имеющийся размер своего беременного живота?
Ненормальность, присущая всему этому, была еще и в том, что, отказываясь на раннем этапе признать надвигающуюся проблему, те самые люди, которые были предупреждены о ее существовании, позволили непрерывно развиваться событиям.
В то время, как происходящее игнорировалось дворцом, число недоброжелателей Меган росло. По иронии судьбы, они не были связаны, в первую очередь, с дворцом или прессой, чьи осторожные запросы были отбиты так эффективно, что они затаились, недоверчиво и озадаченно пытаясь разгадать тайну между собой.
— Все это было настолько невероятным, что было легче сбросить со счетов ее возможность, чем признать тот факт, о чем фотографии на самом деле говорили, — сказал мне один известный журналист. — Кроме того, большинство журналистов, которые отбросили недоверие, на самом деле не были заинтересованы в слишком глубоком расследовании.
— Из страха перед тем, что они могут обнаружить?
— Из страха перед тем, что они могут обнаружить.
Однако была группа людей, которые не боялись того, что они обнаружат, если доведут доказательства до их логического конца. Они были новой породой. Их можно было найти в Интернете.
Характерно, что рвение Гарри контролировать интернет через Институт Аспена возникло только после того, как вопросы о беременностях Меган стали актуальными. Поскольку его одержимости всегда вызваны только его личным опытом, можно с уверенностью предположить, что между этими двумя фактами есть связь.
Я не знаю, в какой момент интернет ожил от догадок, поскольку в то время я имела к этому мало или вообще никакого отношения. Однако я знаю, что это не пресса и не дворец подпитывали домыслы, которые возникли спонтанно и естественно в результате неожиданных историй, которые рассказывали фотографии. Детективами были обычными людьми, многие из которых были беременными женщинами, или врачами, медсестрами и работниками здравоохранения, или просто проницательными и умными людьми, некоторые из которых имели много свободного времени и, возможно, находились на таком этапе жизни, когда у них было так мало дел в повседневной жизни, что они могли посвятить себя разгадыванию чужих тайн.
Они начали замечать аномалии, связанные с размером и функционированием живота Меган. Они сформировали, так сказать, ядро, которое затем начало обрастать подробностями, как снежный ком, катящийся вниз по склону.
В то время, однако, в определенных кругах истеблишмента существовало мнение, что интернет — это форум, где теории заговора множатся, а сумасшедшие высказывают свое мнение, и никто не должен воспринимать их слишком серьезно. Это отношение все еще существует в определенной степени среди многих известных деятелей и учреждений, которые наивно все еще верят, что на проблемы можно не обращать внимания, пока они не станут достоянием средств массовой информации. И это, несмотря на доказательства обратного, такие, как Арабская весна, которая показала, что Интернет также может быть платформой для распространения фактической информации, которую устоявшиеся круги, включая прессу, игнорируют на свой страх и риск, а иногда даже намеренно подавляют.
Тем не менее, все политические институты, включая королевские, следят за интернетом. От этого зависит их выживание, поскольку некоторые «наводнения могут смыть их», если они не позаботятся о том, чтобы противостоять опасностям до того, как эти опасности станут слишком большими.
Но они также знают, как легко принизить многое из более неудобной, но точной информации, созданной наблюдательными и умными пользователями Интернета. Это, как мне сообщили, и есть то, что отдел коммуникаций во дворце, под чье крыло попало это дело, продолжил делать.
Однако, в более смелых предположениях мелькала идея, из которой Меган могла бы извлечь пользу, если бы она захотела прислушаться. Идея заключалось в том, что люди не верили, что Меган была той, за кого себя выдавала. Независимо от того, был ли ее живот ее собственным или купленным в магазине, она не звучала правдоподобно. Она не убеждала. Несмотря на десятилетия, которые она провела, играя на публику, она просто не была хорошей актрисой. Более того, королевская семья не играет, а она играет. Люди, простые люди, говорили, что ей следует прекратить ИГРАТЬ и начать БЫТЬ. Она должна быть больше похожа на королеву Елизавету II, или принцессу Анну, или (тогдашнего) принца Уэльского, или Камиллу, и, меньше, на принцессу Майкл Кентскую, чья жеманность, претенциозность и напыщенность сделали ее еще одной фигурой для насмешек.
Нет сомнений, что Меган слишком много выставляет напоказ. Люди считают это манипуляцией. Когда публичная фигура так занята передачей скрытого сообщения, как она это делает, зрители чувствуют, что их загоняют на запасные пути не по их собственному выбору. Поэтому они восстают против посылов знаменитости и приходят к собственным выводам. Это, конечно, недостаток всех плохих актеров - переигрывать. Вот, почему королева Елизавета II заявила, что никогда не будет лицедействовать. Вот почему королевскую семью и аристократию воспитывают с колыбели быть подлинными, избегать манипуляций, быть прямыми или, по крайней мере, мягкими, а не лицемерными, лучше даже считаться грубыми, а не лживыми, избегать актерства, но вести себя искренне, даже если ведут себя неподобающе.
Переигрывания Меган оказались ее погибелью. Именно они подлили масла в огонь ее взрывного живота. Не будучи сторонником теории заговора, я была готова считать, что поведение Меган было больше связано с безвкусной, ищущей внимания показной демонстрацией, чем с преобладающей в Интернете точкой зрения, которая заключалась в том, что ее поведение было попыткой обмануть мир, заставив поверить, что она беременна, когда она таковой не была.
Исследования, тем не менее, показали, что эта точка зрения разделялась подавляющим большинством в интернете. Согласно рассуждениям, Меган стала слишком большой слишком быстро. Затем она продолжила расти темпами, которые больше соответствовали бы женщине, ожидающую тройню, чем той, у которой был один ребенок или даже близнецы. Кроме того, ее живот был обескураживающе непостоянным. 23 октября ее сфотографировали в синем платье с животом на одном уровне с ее грудью, однако 28 октября ее сфотографировали в коричневом платье с поясом и талией, которая была значительно меньше, чем пять дней назад. 10 декабря живот оказался значительно больше, чем 10 января, когда ее сфотографировали сидящей в Smart Works, и ее бюст выдавался далеко за пределы живота. Затем 16 января он выступал далеко за пределы ее бюста, однако 7 февраля он был вровень с ее грудью, как это было на фотографии 23 октября, когда ей было всего два месяца, согласно расчетам, вытекающим из даты рождения Арчи. 30 января на одном и том же мероприятии она, казалось, имела два радикально разных размера. 8 марта, когда она посетила The Queen's Commonwealth Trust, чтобы отметить Международный женский день, живот, казалось, был значительно меньше, чем 16 января.
Еще более озадачивающим было то, что черно-белое платье которое она носила под черным жакетом, казалось, позволяло зрителю создать оптическую иллюзию того, что живот хлюпает из стороны в сторону, когда она уверенно старалась с протянутой рукой встретить своих приветствующих. Вскоре ко мне стали подходить журналисты каждый раз, когда я посещала какое-либо публичное мероприятие. Затем они начали звонить мне и спрашивать, знаю ли я, что происходит, какая есть информация для внутреннего пользования и о том, как дворец справляется с потоком интернет-историй? Дворец от них отмахивался, как и должен был делать.
На Флит-стрит объяснения поведения Меган были бы забавными, если бы дело не было настолько серьезным. Журналист Mail сказал мне: «Она всегда держится за живот, потому что ей нужно, чтобы он оставался на месте». Эта же журналистка также сказала, что видела, как живот сполз, когда она следовала за Меган на мероприятии; что она знала о фотографиях, которые были сделаны с Меган, когда живот сполз; что журналисты, которые следовали за ней, заметили, что иногда живот был слишком высоким, иногда слишком низким, а иногда - как раз подходящим.
Изменение размеров живота Меган действительно вызывало беспокойство.
Хотя основная пресса избегала сообщать об этих подозрениях, само их существование, должно быть, было смущающим для персонала дворца, которому приходилось вести расследования, а также вызывало опасения, что эти слухи могут получить дальнейшее распространение. Также смущающим и вызывающим растущую обеспокоенность было все более вычурное поведение Меган, когда она отвечала на критику по поводу того, что она хваталась за живот, еще более решительно хватаясь за свой живот. Она, казалось, не осознавала или не заботилась о том, что привлечение внимания к чему-то, о чем пресса пыталась избежать комментариев, было не только провокационным, но и бессмысленным.
За исключением случайных проснувшихся журналистов, еще одной категорией в обществе, которая, казалось, одобряла ее яркость, были знаменитости поменьше, которые были беременны. Я посетила несколько премьер и мероприятий, где какая-нибудь практически неизвестная женщина обнимала перед камерами свой живот с будущим ребенком, как будто ее руки были стервятниками, кружащими над добычей. Однако, никто не делал этого так, как делала Меган: только она держала руки крепко прижатыми к своему беременному животу, даже после того, как вспышки камер погасли, и уже нет необходимости позировать.
Это действительно было слишком, настолько, что многие люди, которые с ней контактировали, были обескуражены: дамы не хватаются так часто за свои животы!
Несколько нью-эйджеров пытались оправдать ее поведение тем, что она успокаивала ребенка, но я не знаю таких, кто поверил в это. Хотела бы я иметь фунт с каждого, кто осуждал ее поведение, как неженственное, неуместное, безвкусное и эксгибиционистское, потому что мой банковский счет был бы значительно больше, чем сейчас.
Неудивительно, что по мере того, как беременность прогрессировала, а живот увеличивался, а ее руки продолжали его обхватывать, критика становилось все громче. Как будто пресса, слишком напуганная, чтобы задаться вопросом, почему живот ведет себя нетрадиционным образом, переключила свое внимание на более безопасное обсуждение ее нетрадиционного схватывания живота. Они были совершенно правы, заметив, что скромные женщины просто не хватаются за свои беременные животы так, как Меган схватывала свой. Это не принято ни в одном цивилизованном обществе, независимо от класса или цвета кожи женщины. Это так же верно в США и Канаде, как и в Великобритании, Европе, Африке, Азии, на Ближнем Востоке, на Дальнем Востоке, в Южной и Центральной Америке, в странах Карибского бассейна или Антиподах.
Другим аспектом, который вызывал критику, был тот факт, что до недавнего времени беременные королевские женщины были настолько осмотрительны, что не привлекали внимания к своему состоянию или даже не говорили, что беременны. Некоторые могли намекнуть на то, что они беременны, в то время как в аристократии женщины могли «размножаться», но они не устраивали из себя зрелище, надевая обтягивающую одежду, подчеркивающую их состояние так, как это делала Меган, выставив на всеобщее обозрение выпирающий пупок в почти прозрачном светлом платье. Однако, зоркие наблюдатели отметили, что выпирающий пупок Меган не убедил их так, как предполагалось, поскольку любой желающий может приобрести в Интернете накладной живот с выпирающим пупком.
Меган выставляла напоказ свою беременность. Независимо от причин, по которым демонстрировалась эта роскошь, некоторые люди были вынуждены заметить, что ни одна леди не стала бы выставлять напоказ свою беременность.
В утонченных кругах беременность - это факт жизни, имеющий личный подтекст. Как и ко всем функциям организма, к ней относятся с осторожностью. Точно так же, как мужчины не выставляют напоказ свои интимные места через одежду, не чешутся и не поправляют ничего, кроме того, что на виду, и люди не рыгают и не пукают, беременные женщины не привлекают ненужного внимания к своему состоянию. Это приемлимо для беременной женщины время от времени проводить рукой по своему животу естественным образом, но хвататься за него, как выживший с Титаника, висящий на спасательном плоту посреди Атлантического океана, считается вульгарным проявлением. Ни одна леди не позволит себе такую безвкусную, эксгибиционистскую рекламу своего физического состояния, и всего лишь один этот факт заставил потерять уважение к Меган среди всех слоев общества.
Что также лишило ее поклонников, так это то, что по мере того, как живот становился все больше и больше, ее платья становились все теснее и теснее. Это снова было нарушением кодекса поведения леди, которому следуют широкие слои британской общественности, независимо от класса или цвета кожи. Так же, как скромность запрещает публичные проявления чувств, к которым были склонны Меган и Гарри. Так же, как и ношение чрезмерно обтягивающей одежды. Такое поведение считается грубой вульгарностью, что вызывает вопрос: до чего дошли стандарты поведения, когда королевская особа, герцогиня, расхаживает в тонкой эластичной ткани, туго натянутой на ее вздымающийся живот, а ее пупок выставлен на всеобщее обозрение?
«Это разгул эксгибиционизма», — сказала одна герцогиня. Нигерийская женщина, посетившая свадьбу в моем замке, выразила это немного иначе: «Меня бы забросали камнями дома, если бы я вышла на публику в таком виде».
В свете всего этого, стоит заметить, с каким почтением и широтой относились к Меган, что никто в королевской семье или во дворце не занял твердую позицию и не зачитал ей акт о беспорядках. Диана Уэльская однажды пожаловалась мне на то, как «Бобби Беллоуз», как она называла своего зятя сэра Роберта (позже лорда) Феллоуза, который был личным секретарем королевы, выгнал ее за то, что она не надела колготки. Хотя времена изменились, представления общества о приличиях не изменились настолько, чтобы поведение Меган стало приемлемым для всех. Поскольку я болела за ее успех, я чувствовала, что это было бы в ее интересах, если бы кто-то указал ей, что ее наряд вызывает беспокойство там, где можно было бы надеяться найти одобрение. Поэтому я предложила королевскому кузену, чтобы кто-то сочувствующий тихонько поговорил с ней и указал, как важно, чтобы она исправила этот аспект своего поведения, если не что-то другое. Мне сказали, что этого никогда не произойдет. Она была такой самоуверенной, такой расчетливой и осмотрительной во всех своих действиях, такой чувствительной к критике, такой обиженной на все, кроме самых явных проявлений одобрения, что она «откусит голову» любому, кто «посмеет» что-либо ей сказать. А затем она их «бросит».
Это было печальным напоминанием о прошлом. «Это снова Диана», — сказал я. На что королевский кузен с горечью ответил: «Это сказала ты, а не я».
К этому времени широкая общественность начала осознавать некоторые проблемы, которые волновали более высокие слои британского общества.
"Она даже не очень хорошая актриса, — сказал кто-то, кто был на свадьбе в моем замке. — Если вы смотрели «Форс-мажоры», то вы уже видели, как это происходит. Иногда она в реале разыгрывает сцену из одного эпизода сериала, иногда — из другого. В этой женщине нет ничего настоящего».
Меган и Гарри, похоже, не осознавали, что пресса не несет ответственности за волну неодобрения, о которой редко сообщалось, но когда это происходило, пара и их сторонники возмущались, что пресса «нападает» на них. Я знала, что это несправедливая оценка. Я не только гораздо больше взаимодействую с широкой общественностью, чем большинство людей, будь то частные лица, корпорации или общественные организации, но я также разделяю с Гарри и Меган сложную историю отношений с прессой, и поэтому я не была бы склонна давать прессе передышку, когда она ее не заслуживает.
Что оказалось слишком реальным, так это тот ущерб, который произойдет, если широкая общественность поверит, что Меган подделала беременность. Были группы людей, работавших за кулисами, чтобы закрыть некоторые интернет-сайты и заставить замолчать наиболее экстремальных комментаторов, но реальность была такова, что было так много доказательств, которые нужно было бы рассмотреть, но которые не рассматривались, что не было никакой возможности прекратить спекуляции, кроме как столкнувшись лицом к лицу со здоровой долей правды.
Букингемский дворец традиционно имел очень компетентную бюрократию. Придворные, управляющие монархией (речь идет о менеджерах. - прим. ред.) руководят королевскими операциями и самой королевской семьей. Все королевские дневники согласовываются за шесть месяцев вперед. Если королева Елизавета II делала в Абердине что-то, что заслуживало внимания прессы, остальные члены семьи брали на себя прогулочные обязанности, которые не попадут в газеты. Это правило применялось повсеместно тогда и применяется сейчас. Один королевский член не крадет славу другого. Делая так, он подрывает всю систему и сводит на нет долгосрочные цели монархии, которые заключаются в том, чтобы продвигать различные инициативы осмысленным образом, чтобы общественность ценила то, что делается от ее имени. Единственным человеком, который когда-либо выступал против этой системы до появления Меган, была Диана. Она соревновалась, сначала со своим мужем, затем, в преддверии своего развода, а затем до самой смерти, со всей королевской семьей. «Ей нравилось вызывать дискомфорт в Балморале», — пишет в своем дневнике Ричард Кей, выдавая только часть причины ее озорного поведения. Правда в том, что Диане нравилось быть в центре внимания. Она также была конкурентоспособной и зависимой от внимания, которое она получала от прессы.
Хотя никто во дворце еще не подозревал, что Меган — копия Дианы, они чувствовали, что между двумя женщинами есть неприятные резонансы. Обе они доставляли неприятности, и обе были способны спровоцировать разрушительный конфликт. "Старые добрые времена вернулись, — сказал один придворный в 2019 году. — Мы тратим так много времени на то, чтобы разобраться с последствиями всего, что происходит вокруг герцогов Сассекских, что у некоторых из нас почти не остается времени на что-либо еще. Возникает неприятное чувство дежавю».
Единственным утешением было то, что вопросы, связанные с беременностью Меган, разрешатся естественным образом, как только она родит…
Продолжение следует. З