Октябрьская революция в Петрограде в 1917г. прошла очень скоро и споро. Отличная организация партии большевиков - взаимодействие красной гвардии, матросов, солдатских комитетов - обеспечила уверенный перевес сил при совершении эпохального переворота. Однако гладко с государственными делами было только поначалу. Противодействие большевизму началось также очень скоро. Керенский и Краснов с казаками предприняли отчаянное наступление на Петроград, взяли Гатчину и Царское село. А в Петрограде с ночи на 29 октября/11 ноября антибольшевистский “Комитет спасения родины и революции” попытался организовать восстание, подняв против красных “узурпаторов” юнкерские училища, казаков и некоторые воинские части. На деле в схватку с большевиками вступили тогда только юноши-юнкера. Силы были изначально не равны, но в какой-то момент удача могла улыбнуться сторонникам Керенского, если бы…
Об одном таком извечно “если бы” я собираюсь поведать, осветив вопрос о подавлении восстания Владимирского юнкерского училища 29 октября 1917г. Рассказчиком об этом событии выступит известный в своё время большевик Ромуальд Муклевич. Рукопись его воспоминаний я обнаружил в ГА РФ, а опубликованный текст - в Военном вестнике 1924 №42. Как я понимаю, эта работа до сих пор выпадала из поля внимания исследователей в том числе и потому, что революционер был репрессирован в 1938г.
Итак, унтер-офицер школы мотористов Балтфлота и член Петроградского ВРК Муклевич руководил подавлением мятежа Владимирского училища. По иронии судьбы в этот день (29 окт.) Ромуальд производил на кого-то впечатление выпившего. Так, по крайней мере, о некоем нетрезвом комиссаре ВРК, руководившим подавлением восстания, отозвался начальник милиции Петроградского района Н.В.Иванов. Это высказывание гуляет по интернету. Неполиткорректного Иванова, впрочем, как ставленника Временного правительства, большевики сместили с должности уже 1 ноября. А Муклевич этот обидный выпад в свой адрес, естественно, не комментировал. Уставший был...
Оспаривать не буду, как утверждается в советской литературе, большевикам стало известно о зреющем заговоре и с раннего утра 29 октября – после начала мятежа – по приказу ВРК все центры мятежа (Инженерный замок, Владимирское Павловское и Николаевское училища и др.) были окружены верными революции частями. Около 7 часов утра к Владимирскому училищу подошли несколько отрядов солдат, матросов, красногвардейцев и дали юнкерам 20 минут на то, чтобы те начали сдавать оружие. Владимирцы не подчинились ультиматуму, начался обстрел здания и ружейно-пулеметная перестрелка. Но переходим теперь к воспоминаниям Муклевича.
“Утром 28 октября (29 окт. – О.Д.), на 4 ый день после свержения временного правительства и установления Советской власти, мы были разбужены ружейной и пулеметной стрельбой, раздавшейся поблизости нашего расположения. Я находился тогда в составе небольшой воинской части (школа моторных машинистов), расположенной на Крестовском острове. Предчувствуя неладное, мы быстро оделись и, захватив оружие, побежали по направлению выстрелов. По дороге узнали, что это стреляют юнкера Владимирского училища, расположенного неподалеку, на Петроградской стороне. Юнкера поднялись ночью, напали на спящих солдат своей музыкантской команды, частью перебили её, частью разогнали и образовали контр-революционное ядро, связавшись со своим штабом, оборонческим комитетом, свободно заседавшим в самом центре города, в здании городской думы на Невском проспекте. Весть о восстании быстро разнеслась по району, и развитию успеха юнкеров помешали лишь группы вооруженных солдат и рабочих, стихийно, по своей собственной инициативе, начавших правильную осаду корпусов училища и не выпускавших из них юнкеров.
Когда мы прибежали к училищу – перестрелка была в полном разгаре. Беглого взгляда было достаточно для того, чтобы убедиться, что никакого руководства осадой нет, что каждая группа действует на свой страх и риск. Потери со стороны осаждавших были велики. На углу Малого проспекта лежала груда тр.. .ов. Такая же груда лежала на углу одного из переулков, выходящих на Спасскую улицу. Почти все попадания были в голову – признак меткой стрельбы и уверенности юнкеров.
Первым долгом пришлось “захватить власть” над осаждавшими, объявив себя начальником, и наладить нечто вроде службы связи для координированного действия осаждающих (Училище занимало огромный квартал и. чтобы охватить его, нужно было много сил). Это удалось без особого труда. После часовой усиленной перестрелки убеждаемся, что ничего не выйдет: стены училища слишком толсты, позиции юнкеров слишком крепки. Посылаем за помощью в Петропавловскую крепость. Оттуда присылают броневик. Броневик подъезжает к воротам и открывает стрельбу. Юнкера яростно отвечают, сконцентрировав по броневику весь свой огонь. Через четверть часа броневик быстро отступает. Из него наружу просачивается кр[..]ь. У юнкеров оказались бронебойные пули. Они уб..ли пулеметчика и привели в негодность один из пулеметов. Это подняло настроение юнкеров. Через минуту открываются ворота, и слышны крики “ура”. Вылазка! Наши не отступают. Переносят огонь на ворота. Юнкера подаются назад, унося своих раненых. Но настроение у нас начинает падать; рядом загадочно притаилось Павловское училище с вооруженными юнкерами. Ожидаем удара в тыл. Наблюдение не дает никаких результатов. Ворота закрыты, двери тоже. Никого не видно. Послали парламентера для переговоров – не пускают. На всякий случай снаряжаю группу вооруженных рабочих для наблюдения за выходами из Павловского училища, с приказом никого не выпускать.
Пальба продолжается до 12 час., без осязательных результатов. Приезжает тов.Благонравов, комендант Петропавловки, обещает прислать пушку. Через полчаса группа солдат, рабочих и подростков притащили и пушку. В зарядном ящике – шесть снарядов. Но вот беда, не оказалось артиллеристов. Матрос с “Гангута” не в счёт, - то стрелял из 12-ти -дюймовых, с механической зарядкой, а к нашей трехдюймовке подойти не умеет. Несколько раз прилаживался и махнул рукой. Уныние. Но вот радостный крик! Подростки тащат случайно обнаруженного солдата-артиллериста. Тот равнодушно осматривает орудие, молчаливо и необыкновенно медленно скручивает объемистую козью ножку, солидно закручивает. Начинает прилаживаться. Смотрим с недоверием, - видали уже матроса. Но оказывается действительно спец, через минуту раздаётся выстрел, через полминуты – другой, а затем – третий. В глухой стене училища, на уровне третьего этажа, зияет огромная дыра. Юнкера потрясены. Они не подозревали наличия пушки, так как она была достаточно замаскирована от их наблюдения. Пытаются использовать отверстие, как бойницу для обстрела людей, склонившихся у орудия, но новый выстрел кладет этим попыткам решительный конец.
Перепуганные орудийной стрельбой, сдают оружие павловцы. Против упорствующих владимирцев прибывает и пускается в ход второе орудие. У нас полная уверенность в победе над юнкерами. Не пугают слухи, что на выручку им спешат ударники. Пусть появятся.. К 3 час. юнкера сдаются. Их под громкие крики ”ура” отправляют к Благонравову в крепость. Полы и стены училища залиты кровью. И у юнкеров потери были большие. Узнаем, что они всё время поддерживали связь с комитетом спасения и оттуда им обещали помощь. У нас около двух десятков убитых и раненых (цифра намеренно занижена – О.Д.). Цифра очень большая, могло бы её не быть, если бы своевременно был смят и уничтожен контр-революционный комитет спасения, с которым мы держали себя по “рыцарски”, а он, пользуясь этим, всадил нам нож в спину….
Брудереры, Авксентьевы и Гоцлибердены шмыгали по городу, развозили приказы о восстании, открыто организовывали контр-революцию. Никакой разницы между кадетом, черносотенцем и деятелем комитета спасения тогда не было. А у нас не хватило духу покончить [сразу] с ними одним ударом.”
Я не ставлю здесь задачей реконструировать все события 29 октября. Почему-то Муклевич ( как и историк Минц) пишет об одном красном броневике у училища, хотя по другим источникам их было два - “Слава” и “Ярославль”, не упоминает он и о том, что командование штурмом, в конце концов, перехватили некий подпоручик Гренадерского полка и какой-то прапорщик. Это не столь важно. Для предположения об альтернативах в этой истории достаточно рассказа о том, что у красных была проблема с артиллеристами. Не нашелся бы тогда на Петроградской стороне умелый наводчик, ситуация могла бы развернуться иначе. Командующий Петроградским Военным округом Н.И.Подвойский говорил в мемуарах об этой проблеме и реакции на неё Ленина на совещании рабочих организаций и воинских частей 28 октября: "Нам не хватает артиллеристов. А разве на Орудийном, на Обуховском, да и на других заводах мы не найдем нужных нам наводчиков, фейерверкеров? Найдем!"
А что, если бы заметив заминку у красной гвардии, юнкера Павловского училища решились прийти на выручку владимирцам, смяли заслон и ударили бы по красной гвардии? А что если бы руководитель восстания Полковников, не слыша орудийных выстрелов в Петроградском районе (дистанция до него по прямой около 4 км), решился бы принять бой у Инженерного замка? У него же были даже бронемашины! Напомню, что при виде 4 подтащенных орудий у Инженерного замка Полковников решил не затевать кровопролития, сказал, что надо сдаваться и скрылся, чем обрек восстание на поражение. А что если бы видя упорство юнкеров, к ним присоединились казаки и какие-то колеблющиеся воинские части? А казачьи то части Краснова под Петроградом тогда ещё были в целости и сохранности.
Военная История - подборка Революция и гражданская война в блоге Друг Истории
Да, шансы на успех все равно были бы небольшими, но они были. А так отчаянная попытка руками молодежи повернуть колесо истории вспять привела к первому террору советской власти. Часть сдавшихся юнкеров была расстреляна возмущенными солдатами и матросами.
Продолжение темы следует
Признателен за лайки и подписку) Душин Олег ©, Друг Истории №294, следите за анонсами публикаций - и на Tелеграмм автора. О юнкерах также см.