Насколько бы сомнительной ни выглядела перспектива размена суверенитета на свободу второго сорта, она всё же могла казаться привлекательной как минимум двум описанным категориям потенциальных выгодополучателей: с одной стороны – образованному вестернизированному городскому классу, рассчитывающему обменять её на свободу-суверенитет, и с другой – авантюристам, бандитам и варлордам, для которых свобода-антисуверенитет сама по себе является максимально желанной и благоприятной средой. Там где эти два класса оказываются доминирующими силами в обществе, получается Латинская Америка. Ну или Украина.
Однако и это теперь уже осталось в прошлом, в эпохе ушедшего либерального миропорядка.
Переосмысляя свою в целом неудачную историю отношений с мировым третьим сословием, запад фактически не нашёл ничего лучше чем смириться с сохранением режимов отличных от либерально-демократических (в современной западной терминологии – авторитарных, но это термин, который буквально и означает любой режим, не являющийся либерально-демократическим, независимо от конкретной формы политического устройства) там, где они соглашаются следовать в фарватере западной политики. То есть – продолжить требовать отказа от суверенитета, даже для вида не предлагая больше ничего в качестве альтернативы.
Как несложно догадаться, подобные заходы не вызывают у стран мирового большинства никакого энтузиазма. Именно поэтому например призывы к изоляции России в основном ими тихо саботируются.
В итоге же запад, ограничивая своё взаимодействие с Китаем и Россией, вместо желаемого изолирования их от мировой экономики постепенно изолирует себя: по мере того, как центр мировой экономики будет смещаться в АТР, разрыв связей с Китаем, являющимся естественным экономическим лидером региона, приведёт к исключению запада из важнейших глобальных процессов.
