Грохот чемодана по ступенькам эхом отразился в подъезде. Пятнадцатилетний Костя, сжав зубы, тащил его вниз, не оборачиваясь.
— Костя! Костенька! — голос матери дрожал. — Ну, пойми же ты...
Парень резко обернулся. В глазах стояли слёзы, но голос звучал твёрдо:
— Чего понять-то, мам? Что ты меня на пару месяцев к бабушке отправляешь, пока твой Игорёк-художник вдохновение ловит? Или что вообще из дома выгоняешь?
Женщина побледнела, открыла рот, но не нашла слов. Сын горько усмехнулся и продолжил спускаться.
— Костя, ну не навсегда же! — крикнула она вслед. — Это ненадолго, правда! Игорю нужно...
Хлопнула дверь подъезда. Ольга опустилась на ступеньки и разрыдалась.
***
Деревня встретила Костю запахом свежескошенной травы и лаем соседских собак. Бабушка Вера, низенькая, но крепкая старушка, обняла внука:
— Ну, здравствуй, родной! Как доехал-то?
Костя пожал плечами:
— Нормально, бабуль.
— Ну, проходи, проходи! Я тут окрошечки наготовила, небось проголодался с дороги-то?
В маленькой кухоньке пахло укропом и свежим хлебом. Костя уплетал окрошку, а бабушка всё подкладывала:
— Кушай, кушай, внучек! В городе-то небось всё на бегу да всухомятку...
Парень вздохнул:
— Бабуль, ты только маму не вини, ладно? Ей, наверное, тоже нелегко...
Вера Петровна поджала губы:
— И не собираюсь я никого винить. Сама разберётся. А ты, главное, не переживай. Поживёшь у меня, отдохнёшь от городской суеты.
***
Первые дни тянулись невыносимо долго. Костя помогал бабушке по хозяйству, гулял по окрестностям, но всё валилось из рук. Вечерами он подолгу сидел на крыльце, глядя на закат и думая о доме.
Как-то раз, бредя вдоль речки, он услышал всплеск и девичий смех. На берегу, под ивой, сидела девушка и болтала ногами в воде. Заметив Костю, она улыбнулась:
— Привет! Ты, наверное, Веры Петровны внук? А я Маша, соседка ваша.
Костя смутился:
— Привет. Да, я Костя.
— А чего такой грустный? — Маша склонила голову набок.
— Да так... — Костя махнул рукой. — Длинная история.
— А я никуда не спешу, — девушка похлопала ладонью по траве рядом с собой. — Расскажешь?
И Костя рассказал. Про мать, про отчима-художника, про то, как его фактически выставили из дома. Маша слушала, не перебивая.
— Знаешь, — сказала она, когда Костя закончил, — а ведь это может быть началом чего-то нового. Ты только представь — лето, свобода, никакой городской суеты...
Костя посмотрел на неё с удивлением:
— Думаешь?
Маша улыбнулась:
— Уверена! Давай, я покажу тебе настоящую деревенскую жизнь!
***
Лето пролетело как один миг. Костя и Маша стали неразлучны. Они купались в речке, ходили в лес за ягодами, помогали на сенокосе. Вечерами сидели на крыше сарая, глядя на звёзды.
— Представляешь, — сказал как-то Костя, — я ведь сначала злился на мать. А теперь... Даже благодарен ей, что сюда отправила.
Маша положила голову ему на плечо:
— Всё к лучшему, Кость. Всё к лучшему.
***
Прошло три года. Ольга нервно теребила ремешок сумки, стоя у калитки знакомого дома. Сердце колотилось как сумасшедшее.
Дверь открылась, и на крыльцо вышел высокий широкоплечий парень. Ольга едва узнала в нём своего сына.
— Костя... — прошептала она.
Парень замер, увидев мать. В глазах мелькнуло что-то... Удивление? Боль? Радость?
— Здравствуй, мам, — сказал он спокойно.
— Костенька, я... — Ольга шагнула вперёд. — Прости меня, сынок. Я так виновата перед тобой...
Костя молчал, глядя на мать. Та продолжала, глотая слёзы:
— Игорь... он ушёл. Сказал, что я его вдохновение гублю. А я поняла, что самое дорогое — это семья. Ты, сынок.
Повисла тяжёлая пауза. Вдруг за спиной Кости появилась молодая девушка с младенцем на руках.
— Кость, кто там? — спросила она.
Ольга застыла, переводя взгляд с сына на девушку и ребёнка.
— Маш, знакомься, — сказал Костя, обнимая девушку за плечи. — Это моя мама. Мам, это Маша, моя жена. А это наш сын, Петя.
Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сын. Невестка. Внук. А она даже не знала...
— Проходите в дом, — раздался голос Веры Петровны. — Чай остывает.
Костя взял Машу за руку и повернулся к матери:
— Ну что, мам? Познакомимся поближе?
В его глазах Ольга увидела не осуждение, а понимание и прощение. Она робко улыбнулась и шагнула к крыльцу.
Возможно, ещё не всё потеряно. Возможно, у неё появился шанс всё исправить и стать частью этой семьи. Теперь уже новой, другой семьи. Но всё же — родной.