- Бедная Юленька, - качает с улыбкой головой Хасан. - Назначена трофеем. Вокруг тебя тут персонал круги наворачивает. Легко и просто всё, - ухмыляется провокационно Рус. - Даже брать не надо. Расслабился, отдался.
- Ты мне тут всяких спирохет бледных не подсовывай! - морщусь я. - Колись лучше, почему от Ю.ю. отговариваешь?
- Хм... Не отговариваю. Это твой выбор. Не обижай только. Таких женщин нельзя обижать.
- Вы хорошо знакомы?
Пожимает плечами.
- Работаем вместе в комиссии по психиатрическому освидетельствованию пациентов. Хорошая девочка. Искренняя. Порядочная. Наивная, я бы сказал. И даже веселая, если на горизонте её Роберта Альбертовича не видать.
Не собираюсь я обижать. Залип... Спать не могу! Как радар по клинике передвигаюсь - вдруг она где-то... Ну не адекватно это уже в моем возрасте на расстоянии обожать. Надо забирать как-то...
А обедать эта хорошая девочка так и не пришла.
- Рус, дай номер ее.
- Не спортивно, Горыныч.
- Окей… Сам возьму.
После обеда в расписании сиеста. Хасана оккупировали аспиранты.
На ресепшене беру пресс-релиз, изучая все секции и мероприятия.
Где ты можешь быть?
"Воркшоп по психоанализу. Тактильная диагностика и терапия."
Вот как раз во время обеда поставили. Сто процентов там!
Ищу нужный холл. Приоткрываю тихо дверь. Немногочисленная аудитория сидит спиной ко мне. Ведущий лицом.
- ...Если пациент не прорабатывает травму, она переходит в хронический стресс и посттравматическое расстройство. Все это вызывает мышечные зажимы, которые, в свою очередь вызывают множество заболеваний. Как правило, наибольшие последствия имеют детские травмы... Таких пациентов мы наблюдаем в психосоматическом отделении.
Незаметно присаживаюсь во второй ряд за спиной Ю.ю.. Здесь всего человек двенадцать...
- Подавленные эмоции имеют свои локации в теле. Давайте разберем чувство вины, например. Кто желает поучаствовать?..
- Я, - вздрагивает Юлия.
- Прошу Вас... - указывает на место рядом с собой на кафедре. - Я закрою Вам глаза... Попробуйте максимально открыться. Дышите глубоко.
Ведущая надевает ей черную повязку для сна и разворачивает лицом к аудитории.
- Мне нужен помощник.
Решительно встаю. Слишком уж уязвимо выглядит Юля с завязанными глазами. Ведущая ставит меня позади неё и кладет мою мою ладонь ей между лопатками.
- Пациент должен чувствовать фиксацию и опору от терапевта или партнёра, если идёт проработка пары. Опора спиной в ладонь или на грудь партнёра.
Моя ладонь полыхает от прикосновения, мне кажется, я прожгу ее тонкий молочный свитер.
Она ведёт плечами и шелковые волосы ласкают мою кисть.
- Итак, чувство вины... - продолжает ведущий. -... Локация - три точки. Низ живота, восходящий спазм в солнечное сплетение - страх неприятия и, дальше, в горло - страх наказания. Это все зоны поражения, так как спазм вызывает сбой кровоснабжения в данных зонах. А значит и падение местного иммунитета.
Вторую мою руку, ведущая кладет на низ ее живота.
Ю.ю. на мгновение растерянно касается моей кисти. одергивает тут же пальчики.
- Попробуйте почувствовать, как в теле ведёт себя "вина".
Прижимаю ладонь крепче.
- Как Вас зовут? - берет ее за руку ведущая.
- Юлия.
- Юля... Ты же знаешь, как я стараюсь ради тебя... - вкрадчиво. - Ну как ты можешь? - с обиженной интонацией. - И это после того, что я для тебя делаю!
Чувствую, как резко напрягается живот под моей ладонью. И осанка сразу меняется…
- Это же не сложно проявить хоть немного участия, верно?.. Я для тебя вообще что-нибудь значу? Похоже, тебе все равно…
Рефлекторно перехватываю другой рукой за плечи, прижимая к своей груди. И за живот тоже вдавливаю в себя. Пытаясь ее закрыть от этого тонкого нападения. Она такая хрупкая, изящная и маленькая. Тонет в мои объятиях, становясь мягкой и расслабленной. И пахнет тоже хрупко и изящно... Ее висок прижимается к моей небритой щеке.
Я тоже тону... В головокружительном чувстве близости. Забывая, что мы практически на сцене.
Вот, моя она и всё!
Бывает же так...
Вроде чужой человек, а надышаться и насмотреться не можешь. И попробуй этому человеку объясни, что он ТВОЙ.
- Вы сейчас все правильно сделали, - комментирует ведущий.
Ведёт по моей руке, которая держит ее поверх плеч.
- Это поза - "защита отца". Архетипа отца. Так как мы все понимаем, что реальный отец не всегда совпадает с архетипом. А раскрытая кисть внизу живота - "защита мужа". Сейчас Вы притормозили развитие спазма, эмоционально защитив пациента. Взяли под контроль ее живот и грудную клетку. Юля, запомните это ощущение и унесите его с собой. Это Ваша тактильная психоэмоциональная блокада.
- Можете присесть, - аккуратно снимает с нее повязку.
А я не могу отпустить... Да и Ю.ю. моя не дёргается, вжавшись в меня спиной. И мы стоим...
Ведущая говорит что-то фоном...
- ...Спазм рождается в животе, в данном случае. У женщин нередко это даёт проблемы по репродукции...
Надо отпустить, но я только крепче прижимаю к себе.
Кое-кто с мест начинает многозначительно улыбаться. Инстинктивно прикасаюсь губами к виску, глубоко втягивая ее запах. Пальцы мои оживают, изучая податливое тело.
- Ой... - шепчет она, отмирая.
Отпускаю.
- Спасибо за... - разворачивается она ко мне.
Встречаемся взглядами. Ее глаза распахиваются от тихого шока. Делает шаг назад.
- Пожалуйста, - шепчу, незаметно подмигивая. - Обращайся.
Ее красивое лицо вспыхивает. Смутившись, опускает взгляд.
На кафедру поднимается следующая пара.
Не позволяя ей вернуться на место, практически силой веду за руку к выходу.
- Что Вы делаете? Прекратите.
- Не могу.
- Вы меня компрометируете в глазах коллег.
- Всем до звезды.
- Отпустите!
- Будешь сопротивляться, на руках понесу.
Втягиваю ее в ещё не работающий пустой бар.
Здесь все занавешено темными портьерами и одинокий тусклый светильник светит только над баром.
- Господи, да что мне - кричать что ли?!
Разворачиваюсь, ловя ее лицо в ладони.
- Обязательно... - шепчу ей. - Обязательно кричать... Но потом...
Жадно жру взглядом ее лицо - глаза, губы, изгиб бровей... и снова глаза - живые, светлые, блестящие в полумраке. Испуганные.
- Что ты делаешь? - шевелятся беззвучно нежные губы.
- Ну а как тебя ещё рассмотреть? Отворачиваешься, убегаешь...
Красивая какая... Словно ненастоящая. Как будто ее аниматор нарисовал, утрируя красоту.
Очень хочется поцеловать. Но, чувствую, что не ответит, а оскорбится.
- Мне показалось, я тебя не дообнимал там…
Не растопилась моя Снежная королева.
- А “у меня бабушка чемпион мира по обниманиям"... Она мне не простит.
Сгребаю в объятия, зарываясь носом в волосы.
- Минуту со мной постой так, и клянусь, отпущу.
- Чадов…- растерянный шепот.
- М?
- Минута прошла. .
- Значит, еще минуту.
- Вы бесноватый? - шепчет мне в ухо. - Вас надо покрестить. Вы людей пугаете.
Ну вот, хоть чуть-чуть ожила.
- Спасибо, что не отпеть, - хрипло смеюсь я. - Ладно, беги. Вечером увидимся.
Не бесноватый я. Одержимый… Покрестить не поможет, только повенчать!
Тайны от папы
Закончив с пациентом, иду в кабинет к мужу, чтобы забрать Стёпу. Сегодня выходной и я только до обеда. А у Роберта сегодня каким-то особым пациентам консультации назначены.
Останавливаюсь в дверях.
Роберт смотрит в окно, сложив за спиной руки. Стёпа, скучая, пишет под его диктовку буквы в пропись.
Детский психолог рекомендовал нам активнее развивать мелкую моторику и осваивать письмо. Это организует мышление и речь. А организованная речь делает ребенка более упорядоченным. Стёпа не любит писать. Он любит рисовать. Но Роберт настаивает, что письмо освоить полезнее. Пусть. Я благодарна, что он им занимается, когда меня нет. А порисую я с ним сама.
- А... У... Я...
Морща нос, Стёпа отрывает руку от прописей и начинает рисовать ручкой на краешке документов Роба, дорисовывая печати ноги.
- Стёп! Нельзя... - захожу я.
Роберт разворачивается.
Ругает его за испорченный документ с печатью.
- Ты понимаешь, что нельзя этого делать без разрешения?? Ты испортил документ.
- Ничо нельзя... - вздыхает Стёпа, прикусывая кончик ручки.
- Не грызи! - забирает у него ручку. - Знаешь сколько там бактерий? Живот потом будет болеть.
Стёпа умело закатывает глаза, продолжая огрызаться.
- Ничо не будет… Грыз и не было.
Я молча вытаскиваю из принтера чистый лист.
- Здесь рисуй.
- Юленька... - протягивает мне чеки Роберт. - Вбей в расходы.
Роберт просит, чтобы я вела наши расходы, ему самому некогда.
Смотрю в чеки - сорок тысяч и десять тысяч.
- А что это?
- Я нашел для Стёпы новый сад. Оплатил следующий месяц. В этом месяце у них живое вакцинирование...
Слушаю его вполуха.
- Сорок?.. - вглядываюсь в чек.
- Это самый лучший сад в городе, там серьезная охрана. Они согласились его взять с нашим анамнезом.
Я никогда не потяну сама таких сумм.
Горло сжимается от удушья.
- Очень дорого.
- Я же обещал, что у тебя будет все самое лучшее.
- А это? Психолог? - смотрю на десятку.
- Да.
- Спасибо... - поджимаю я губы.
- Ну о чем ты? - отмахивается.
- Заберу его прогуляться.
Помогаю Степе одеться. Поправляю джинсы.
- Так, я не поняла. А где твои колготки?
- Мама, я их выкинул, - шепчет мне в ухо. - Мужики колготки не носят.
- Ну вот, здрасти! - обескураженно смотрю на его голые ноги в сапожках.
- Папе не говори... - косится он на разбирающего бумаги на столе Роберта. - Это будет наша тайна.
Вздохнув, поправляю джинсы. Ладно. Куплю ему сейчас носки и какие-нибудь хлопковые штанишки под джинсы.
- Мужик... - тихо ворчу на него. - Пойдем, мужик.
- Хасанов... - поднимает со стола мой трезвонящий телефон Роберт. - И вчера поздно вечером звонил...
- Это по работе, Роб.
- Он всегда был беспардонным... Понятия личного времени для него не существует.
Потому что он сам пашет в свое личное время, хочется оправдать мне Руса. Но я не хочу ещё сильнее накалять эту тему.
- Да? - отвечаю на вызов.
Коротко поговорив, скидываю вызов.
- Что он хотел?
- Просит подойти, проконсультировать по пациенту. Стёп, пойдем...
С болезненным спазмом в грудной клетке поднимаюсь в нейрохирургию вместе с сыном.
Чадов здесь анестезиолог-реаниматолог.
Вот, я веду за руку его сына. Господи, пронеси нас от встречи с ним. Я не могу предсказать реакцию Чадова, если он узнает об этом.
Они так похожи...
Как хорошо, что Роберт нашел этот детский сад. Водить в клинику Стёпу - это игра с огнем. Особенно в свете выпада Чадова в лифте. Зачем он это??
Он всегда был чокнутым!
Хасанов - у ординаторской.
- Юль... Юрьевна... - встречает он меня. - У нас пациент тяжёлый аллергик. Подскажи нашему Горынычу... Какие сейчас есть самые эффективные и гипоаллергенные схемы.
Горынычу?!
Встречаемся с Чадовым растерянными взглядами. Его консультировать??.. Хасанов это специально?!
Чуть смещаю сына за себя, чтобы его нельзя было разглядеть.
Рядом с грохотом обрушивается макет скелета, разлетаясь на косточки.
Перевожу растерянный взгляд на сына. Он зажимает в кулаке позвонок.
- Ой... Извините, пожалуйста... Стёп! Ну, ты что наделал?!
- Ничо я... Это не я... - бурчит мой бандит.
- Ничего. Я студентов отправлю. Пусть собирают. Зотова, за мной… - уводит из кабинета своего ассистента.
Мы остаёмся втроём - Чадов, я и Степан.
Гневно и болезненно смотрим друг другу в глаза. Молчим...
- Мам, - дёргает меня за одежду Стёпа. - Мама...
Не реагируя в растерянности поправляю волосы.
- Здравствуй, Юль, - хрипло выдавливает из себя Чадов, проводя ладонью по коротко стриженным волосам.
- Здравствуй... - теряю я голос.
Опускает взгляд на Стёпу. Вздрогнув, нахмуривается.
Задерживаю дыхание.
Нет! Ну, нет!! Не бывает так. Не мог он догадаться вот так с первого взгляда!
В ужасе наблюдаю за его лицом.
- Привет, Степан.
- Мама, это Чудо-Юдо. Шарфик! Утка! - радостно выпаливает Стёпа.
- Что?..
- Ты в парк с нами пойдешь! Да, мам? Уток кормить хлебушком. Да, мам?
Ну конечно же! Кто ж ещё мог надеть на моего ребенка шарф в тысячекоечной больнице?! Только Чадов.
Облизываю пересохшие губы. Достаю шарф, упакованный в прозрачный пакетик из сумки.
- Это твой?
- Мой...
- Спасибо, - сухо шепчу я.
Кладу на край ближайшего стола.
- Вам действительно нужна моя консультация, Борис Егорович?
- Нет, не нужна мне...
- Всего хорошего.
- Юль!
Застыв, со страхом жду, что он ещё скажет.
- Мам! Больно... - выдергивает ручку Стёпа.
Боже!
Перехватываю заново. Аккуратнее.
Переступая через кости, вылетаю за дверь, вытаскивая за собой упирающегося Стёпу.
- А как же он?! Ты обещала что позовём... Мам?! - возмущается сын. - Уточек кормить! Ты же обещала!
- Тихо! - рявкаю я, нервно вдавливая кнопку первого этажа в лифте.
И тут же ругаю себя, какая я отвратительная мать, что срываюсь на ребёнке.
Надувшись, Стёпа хмуро смотрит в сторону.
- Стёпочка... - кладу ему на голову руку.
Дёргается, уворачиваясь.
Ну вот…
И снова тайны…
Покупаю булку хлеба, увожу сына в парк.
Нахохлившись, молчит, засунув руки в карманы. Сразу же садится на лавочку, даже не подходит к пруду.
- Покормишь? - разламываю хлеб.
Молчит.
Ну ладно...
Вздыхая, отламываю корочку. Откусив, медленно жую.
Стёпа забирает вторую половину булки и тоже ломает хлеб, засовывая в рот.
Роберт бы нас сейчас вынес за то, что мы делаем это грязными руками.
Но его нет рядом и мы делаем...
- Я люблю тебя, - сжимаю маленькую коленку.
Встаёт, идёт к кромке воды. Его окружают утки и голуби. Подбегают другие дети. Стёпа делится хлебом.
Мне звонит Роберт, интересуется, освободилась ли я из нейрохирургии и когда мы вернёмся. Отправляет мне контакты медика из нового детского сада, чтобы я уточнила даты, когда мы можем выходить.
Сосредотачиваясь на разговоре, всего на мгновение упускаю из виду сына, сохраняя номер телефона.
И когда поднимаю взгляд, Стёпы нет!
Растерянно оглядываюсь. Секунд десять я его не видела! Куда он мог...
Хлеб у детей кончился, он идут в направлении своих родителей. А Стёпы нет!
- Стёпа! - зову его. - Стёпа!!
На глаза наворачиваются слёзы беспомощности и паники.
Делаю оборот вокруг своей оси. Кровь стучит в виски, голова кружится...
Вокруг все серо-зеленое, а у него оранжевая курточка, я специально выбрала самую ярко-кислотную.
Люди-люди-люди... За тропинкой аттракцион - батуты на резинках. Но курточки нигде не видно.
От накатывающей слабости мне становится плохо, живот сжимается от страха. Он мог упасть в воду? Тут мелко... Я не слышала никаких плесков.
- Стёп!
Натыкаюсь на Чадова.
Хмуро смотрит мне в глаза.
- Юль, ты чего?
- Стёпа сбежал... - задыхаясь, шепчу я, поджимая дрожащие губы. - Только что тут... И нет...
Отворачиваюсь, вглядываясь в людей. Сумочка падает из рук.
- А вы мальчика в оранжевой куртке не видели? - подлетаю к паре, идущей вдоль по дорожке. - Минуту назад здесь был.
Нет, не видели.
- Так. Спокойно.
Чадов ловит меня за локоть, возвращая сумку.
- Минуту назад, говоришь?
Киваю.
- Хм. Да тут и спрятаться негде. Я этот парк как свои пять пальцев. Разве что... - поднимает голову на стоящую метрах в тридцати старую черешню.
Проследив за его взглядом, вижу курточку! На дереве! Высоко.
Обессиленно оседаю на лавочку. По щекам слезы. Во-первых, от облегчения. Во-вторых, потому что , если бы я сейчас понеслась его искать, он бы слез и ушел куда глаза глядят. А в-третьих, потому что Чадов опять будет на него сейчас смотреть. И вообще - пришел! Зачем пришел?! Мучить меня??
Продолжение следует...