Итак, как "выяснилось" в предыдущей части, крупные беспилотники обладают рядом очевидных преимуществ. Посмотрим, где их можно применить. А несколько далее -попробуем разобраться, что можно сделать для снижения уязвимости тяжелых дронов по отношению к "большой" ПВО.
Хорошие новости
Начнем с миссий, которые можно выполнять, не сталкиваясь с противовоздушной обороной противника вплотную.
Во-первых, это та же противовоздушная оборона. Наземная ПВО плохо видит низковысотные цели уже в силу чисто физических ограничений (банальный радиогоризонт). Традиционно это было причиной бурного процветания вертолетов, а теперь превратило в хроническую угрозу БЛА-камикадзе.
При этом сбивать подобные цели истребителями не только дорого – это еще и опасно. Типичные камикадзе – это достаточно малая визуальная заметность и низкая ЭПР (эффективная поверхность рассеяния, отвечающая за интенсивность "свечения" на радаре) плюс скорость максимум в первые сотни километров в час. Между тем, последнее создает внушительные проблемы для доплеровских радаров истребителей, отфильтровывающих цели по скорости.
Это вынуждает самолеты чрезмерно сближаться с мишенью или/и балансировать на грани «сваливания». В итоге только «Герани» уже записали на свой счет два украинских Миг-29.
Как результат, в роли истребителей зачастую выступают вертолеты. Между тем, их проблемы не ограничиваются малой продолжительностью полета и дороговизной полетных часов из-за огромного расхода топлива и малого ресурса. Так, скорость боевых вертолетов в лучшем случае едва превышает 300 км/ч. Этого достаточно, чтобы эффективно перехватить типичный «летающий мопед». Однако уже «камикадзе» на базе той же наштампованной в огромных количествах «Цессны-172» с крейсерской скоростью 226 км/ч есть все шансы вовремя не догнать. И, во всяком случае, придется затратить слишком много времени на перехват.
Далее, даже в бронированном варианте «геликоптер» представляет достаточно «нежную» конструкцию и избыточно уязвим для близких взрывов.
В то же время тяжелые дроны потенциально обладают всеми необходимыми задатками как и истребителя ПВО, так и мини-ДРЛО.
В итоге описанный в первых двух частях американский «Грей Игл» 25М обзавелся впятеро более «зорким» радаром, чем на предыдущих версиях и официально превратился в охотника за беспилотниками. В 2022-м с его помощью был сбит первый БЛА, а на испытаниях 2023-го отслеживался небольшой дрон с крылом из бальсы.
Что касается непосредственно перехвата, то первые российские опыты в этой области датируются 2021-м годом, когда «Орион» на испытаниях сбил ракетой дрон вертолетного типа. Американские тяжелые БЛА начиная с «Предэйтора» могут нести «Стингеры» в качестве одного из вариантов вооружения. Вероятно, это стало бы немалой проблемой для вертолетов оппонентов – если бы эти вертолеты у них были.
Однако «летающие мопеды» - куда более сложная цель для ракет с тепловым наведением. Вдобавок, «Стингер» с его скоростью в 2500 км/ч и стоимостью порядка $100 тыс. представляет собой самый умеренный пример абсолютной избыточности стандартных «противовоздушных» ракет для перехвата БЛА.
Иными словами, куда более адекватным вооружением для «барражирующих истребителей 2.0.» будут дроны-перехватчики и старые добрые пулеметы винтовочного калибра – см. «Мохаве».
Второй нетрадиционной проблемой СВО стали безэкипажные катера (БЭКи). Здесь мы тоже видим применение вертолетов в весьма неудобном для них формате. При этом формат становится все более неудобным по мере того, как на катерах появляются зенитные ракеты. Однако все, что можно поставить на БЭК, обладает весьма ограниченной досягаемостью по высоте.
Равным образом, крупные БЛА будут неплохо чувствовать себя и в качестве охотников за подводными лодками, конкурируя с пилотируемыми противолодочниками.
Наконец, еще одним новшеством стали дроны-«авианосцы». При этом, заглянув в креативы Пентагона, можно обнаружить, что первенцем тут стала отнюдь не «Баба-яга» с «Мавиками» и ФПВ-дронами.
В 2020 году ВВС США запустили конкурс ALE (Air-Launched Effects). В итоге появился «Eaglet» («Орленок»), использование которого стало еще одной особенностью «Грей игл» 25М. Другими пользователями должны стать «Рипер» и модернизированная версия GE-ER.
Речь идет об относительно небольшом дроне массой порядка 200 фунтов (91 кг) с полезной нагрузкой 20-30 фунтов (9-13,6 кг), дальностью до 700 км и продолжительностью полета до 8 часов. Скорость составляет 210 км/ч, что потенциально позволяет использовать «Орлят» в качестве «обманки» для ПВО по крайней мере в случае с линейкой «Грей Игл».
При этом очевидно, что с тем же успехом тяжелые БЛА могут быть оснащены гораздо более легкими дронами-перехватчиками – кстати, стоящими на вооружении США с 2018-го года (система «Howler»).
Плохие новости и неплохие перспективы
Что же касается традиционных функций разведчика-бомбардировщика, то тут перспективы достаточно очевидны. Способность хронически висеть над головой противника позволяет парализовать его активность и осуществить классическую изоляцию района боевых действий по крайней мере в отношении механизированной логистики. При этом внушительная дальность тяжелых БЛА позволяет действовать далеко за линией фронта, а способность нести достаточно мощные боеприпасы – уничтожать не только условные танки и пикапы, но и, например, переправы, причем в самый неподходящий момент.
Однако сейчас тяжелые БЛА – это «самолеты чистого неба», своего рода современное издание Ю-87 и Ко. Если с ПВО малого радиуса действия они способны конфликтовать более или менее на равных, то ЗРК среднего радиуса становятся почти непреодолимой проблемой. Прямо сейчас это иллюстрируют хуситы, получившие от Ирана условный аналог «Буков» (семейство Raad/Tabas/3rd Khordad).
Нюанс, во-первых, в том, что американцы, при ближайшем рассмотрении, ведут в Йемене крайне странную предвыборную войну с категорическим приоритетом нулевых потерь и минимального риска. В то же время последние четыре десятка лет разгром или подавление наземной ПВО – скорее правило, чем исключение.
И эта ситуация именно нормальна. Кроме всего прочего, авиация и Ко, в целом, обладают «встроенным» преимуществом инициативы – то есть способностью наносить концентрированные удары по вынужденно рассредоточенным по прикрываемой территории зенитчикам.
При этом длительная неспособность отечественных авиаторов и ракетчиков даже локально подавить украинскую противовоздушную оборону - результат не столько объективных трудностей, сколько тотального игнорирования всего предыдущего опыта. И, как следствие, почти нулевая подготовка к «процессу».
Во-вторых, тяжелая беспилотная авиация сейчас является авиацией чистого неба в огромной степени потому, что именно для такой ситуации она и создавалась. Ни «матчасть», ни тактику до недавнего времени практически не пытались адаптировать к чему-либо другому – при том, что возможности для этого были и есть.
Однако сейчас усилия тех же американцев вполне официально «сосредоточены на повышении возможностей и выживаемости в условиях крупномасштабных боевых операций».
Основные направления очевидны.
Самое простое. Не существует видимых препятствий для наращивания дальности действия оружия БЛА. При потолке до 15 км даже чисто планирующие бомбы могут летать весьма далеко, а оснащенные дополнительным двигателем – еще дальше. При этом вполне существуют и планирующие бомбы с самонаведением, способные поражать движущиеся цели - см. GBU-53/B StormBreaker (в девичестве SDB-II).
Кстати, и вертолетные ПТУР при изрядных высотных характеристиках – это, на самом деле, довольно странный вариант.
Далее, низкая скорость, воспринимаемая медийными «экспертами по беспилотникам» как уязвимость по отношению к ПВО, на самом деле имеет в основном ровно противоположный эффект. И дело не только в том, что РЛС хуже видят медленные цели.
Гонки с ракетами по прямой – вполне безнадежное занятие. В отличии от альтернативных.
Во-первых, как уже мельком упоминалось выше, тяжелые беспилотники гораздо проще и дешевле прикрыть ложными целями, чем «настоящую» авиацию. Имитатором реактивных самолетов может выступать реактивный же и как минимум околозвуковой дрон с соответствующим ценником и массой. Имитаторы ударных БЛА в случае с тем же «Грей Игл» могут быть предельно простыми поделками.
Во-вторых, малоскоростные аппараты «предрасположены» к малозаметности гораздо сильнее, чем «нормальная» авиация. Как уже говорилось, небольшая скорость создает проблемы для РЛС сама по себе. При этом низкая скорость означает и низкие перегрузки при маневрировании, а значит, сниженные требования к прочности – что позволяет по максимуму избавиться от металла в конструкции. Равным образом, глубоко дозвуковая скорость позволяет снизить требования к радиопоглощающему покрытию.
Наконец, меньшее аэродинамическое сопротивление означает большую свободу в выборе формы аппарата.
При этом работы над «очень дозвуковым «стелс» уже давно идут (как пример - «Эвенджер» от той же «Дженерал атомик»).
Турбовентиляторный двигатель, кроме хорошей экономичности, позволяющей летать 18 часов, обеспечивает относительно низкую температуру "выхлопа" при отсутствии вращающегося винта - подарка для тех же доплеровских радаров. В комплекте s-образный воздухозаборник, плоское "сопло" и внутренее размещение вооружения.
Наконец, низкая скорость – это предпосылка для хорошей маневренности. В том числе - «противоракетной». При этом, ограничения на перегрузки для беспилотных аппаратов буквально на порядки ниже, чем для пилотируемых самолетов. Впрочем, «перегрузочный» вариант - это уже альтернатива по отношению к курсу на наращивание малозаметности. Однако всегда возможны оптимальные компромиссы.
Иными словами, адаптация тяжелых ударных БЛА к «крупномасштабным боевым операциям» равных противников вполне возможна. Разумеется, за это придется заплатить утратой некоторых опций «крылатых шакалов», однако далеко не всех.
Заметно переписанный исходный текст.
Специальная акция для Дзен - теперь я дополняю статьи не только перед отсылкой и публикацией (бедный редактор), но и после.