В мире не так много музыкантов, у которых было бы на счету столько записанных альбомов, как у Тони Левина. Он один из тех, кто может играть практически в любом жанре и в любой обстановке — от Питера Гэбриэла до Liquid Tension Experiment. В творческом багаже Левина есть также два альбома Джона Леннона и Йоко Оно. Во время недавнего интервью с Тони для подкаста Ultimate Guitar "On the Record" ему был задан вопрос о том, каково это — работать с бывшим «битлом» и его женой. Выдержки из беседы приведены ниже. Прямо перед тем, как вы присоединились к Фриппу и остальным ребятам, чтобы создать Discipline, или то, что стало King Crimson в другом его воплощении, вы записывались с Джоном и Йоко. И, конечно же, я хочу спросить, каким был этот опыт для вас и как он подготовил вас к King Crimson? «Интересный вопрос. Всё произошло в то же время, в конце 1980 года, я думаю. Это была потрясающая возможность. Это было мило. Это было здорово. Я говорил об этом много раз. Иногда мы не помним, что произошл
В мире не так много музыкантов, у которых было бы на счету столько записанных альбомов, как у Тони Левина. Он один из тех, кто может играть практически в любом жанре и в любой обстановке — от Питера Гэбриэла до Liquid Tension Experiment. В творческом багаже Левина есть также два альбома Джона Леннона и Йоко Оно.
Во время недавнего интервью с Тони для подкаста Ultimate Guitar "On the Record" ему был задан вопрос о том, каково это — работать с бывшим «битлом» и его женой. Выдержки из беседы приведены ниже.
Прямо перед тем, как вы присоединились к Фриппу и остальным ребятам, чтобы создать Discipline, или то, что стало King Crimson в другом его воплощении, вы записывались с Джоном и Йоко. И, конечно же, я хочу спросить, каким был этот опыт для вас и как он подготовил вас к King Crimson?
«Интересный вопрос. Всё произошло в то же время, в конце 1980 года, я думаю. Это была потрясающая возможность. Это было мило. Это было здорово. Я говорил об этом много раз. Иногда мы не помним, что произошло, мы вспоминаем себя, рассказывая историю о том, что произошло. Но меня спрашивали об этом много раз.
Я помню, как впервые пришёл в студию "Hit Factory" на 48-й улице, кажется, на Манхэттене. Джон подошёл ко мне и сказал — в очень конфронтационной и очень нью-йоркской манере: "Мне говорили, что ты хорош, только не играй слишком много нот". Вот что он сказал. Я улыбнулся, подумав, что меня устраивает подобное: "Только не играй слишком много нот. Мне сказали, что ты хорош".
И, конечно, я понимаю, что ему об этом сказали, но он не знал, как я играю. Ему сказал кто-то другой, что я хорош. И он подумал: "Может быть, он один из тех парней, которые собираются испортить мне песню". А я улыбнулся, потому что знаю, что я довольно скуп на ноты.
Это была отличная возможность. Я думал о том, что он споёт новую песню и сыграет на гитаре, и должно быть, есть тысячи басистов, которые могли бы сыграть и проделать очень хорошую работу. Я всего лишь один из них, и как же мне повезло, что именно я оказался здесь. И ладно, хватит об этом. Мне нужно просто сыграть.
И, возможно, был один момент, когда я отреагировал... Басовая партия, которую я сыграл, была в духе Beatles. Она длилась всего две секунды. Когда я начал её играть, мой мозг инстинктивно подумал: "Не делай этого, это Beatles". А потом я подумал: "Это не Beatles, это в стиле Джона. И если это подходит для песни Джона, то всё в порядке".
Не то чтобы я копировал стиль Пола, просто это было немного похоже... Я подумал: "В этот раз я могу позволить себе сделать это без оглядки на что-либо". С этого всё и началось. Было всего две недели сессий, и мы записали два альбома.
А потом произошла трагедия, на этом всё закончилось. Мы собирались отправиться в мировое турне. Он говорил о том, что тур начнётся, возможно, в феврале.
Знаете, у меня есть сожаление о той сессии... Я ещё и фотограф, и я выпустил несколько фотокниг о некоторых студийных сессиях, но в основном о турах с King Crimson и Питером Гэбриэлом. И у меня, как всегда, на сессиях была с собой камера. Однажды у меня был перерыв, когда Джон и Йоко слушали фонограмму в контрольной комнате. Я вошёл с фотоаппаратом, посмотрел на них и спросил: "Вы не против, если я вас сфотографирую?" А Джон ответил: "Я бы предпочёл, чтобы ты этого не делал".
И это моё единственное сожаление. Я жалею, что не сделал снимок, а потом бы уже спросил. Не думаю, что он в гневе меня бы выгнал. Думаю, он бы сказал: "Пожалуйста, не фотографируй", и у меня бы остался этот снимок, пусть и размытый, на память. Так что я сожалею именно об этом. Это был мой единственный промах».