Патрон за стойкою глядит привычно, сонно, Гарсон у столика подводит блюдцам счет. Настойчиво, назойливо, неугомонно Одно с другим — огонь и дым — борьбу ведет. Не для любви любить, не от вина быть пьяным. Что знает человек, который сам не свой? Он усмехается над допитым стаканом Он что-то говорит, качая головой. За все, что не сбылось. За тридцать лет разлуки, За вечер у огня, за руки на плече. Еще, за ангела ... и те, иные звуки .. . Летел, полуночью ... за небо, вообще! Он проиграл игру, он за нее ответил. Пора и по домам. Надежды никакой. — И беспощадно бел, неумолимо светел День занимается в полоске ледяной.
Патрон за стойкою глядит привычно, сонно,
Гарсон у столика подводит блюдцам счет.
Настойчиво, назойливо, неугомонно
Одно с другим — огонь и дым — борьбу ведет.
Не для любви любить, не от вина быть пьяным.
Что знает человек, который сам не свой?
Он усмехается над допитым стаканом
Он что-то говорит, качая головой.
За все, что не сбылось. За тридцать лет разлуки,
За вечер у огня, за руки на плече.
Еще, за ангела ... и те, иные звуки .. .
Летел, полуночью ... за небо, вообще!
Он проиграл игру, он за нее ответил.
Пора и по домам. Надежды никакой.
— И беспощадно бел, неумолимо светел
День занимается в полоске ледяной.