ЭХ, ТАНЮХА, ТАНЮХА!
Эля решила навестить Таню в "инфекционке". Стала звонить в больничную справочную и только тут сообразила, что не знает ни её фамилии, ни тем более отчества, ничего вообще. Но как-то удалось выкрутиться, ведь не каждый день привозят на "скорой" больных с подозрением на dифтеpию.
- Это из Москвы которая? - уточнил резкий женский "справочный" голос.
- Да, да! - подтвердила Эля.
НАЧАЛО РАССКАЗА ПРО ЛЁХУ, ТАНЮХУ И КОТЁНКА
ТУТ:
- Подруга ваша в боксе лежит, к ней не пропустят. Просит принести что-нибудь тёплое, кофту или свитер. Только вещи эти, которые ей передадите, забрать потом будет нельзя, их утилизируют.
В приёмном покое, пока Эля мыкалась, выясняя как передать вещи, к ней неожиданно вышла врач. В маске, в длинном белом халате и шапочке, в резиновых перчатках. Стала расспрашивать про Таню. Но Эля мало что знала.
- У подруги вашей положительная реакция Вассермана. Вы понимаете, что это значит?
- Да не подруга она мне! - с досадой сказала Эля, до которой вдруг дошёл смысл этих закодированных и крайне неприятных слов. Она почувствовала, как вспыхнуло лицо от стыда. Ну и позорище!
- Татьяна сказала, что работала "плечевой" на трассе. - спокойно продолжила врач.
"Так вот почему эти нелепые красные босоножки. Дневник девушки в красных туфлях. И всё такое. Ага. Понятно."- тревожным пыльным вихрем пронеслось у Эли в голове. Но от этого невидимого вихря перехватило дыхание и сжало горло, прям до кашля. Или до тошноты?
- Вы что-нибудь знаете об этом? - усталые глаза врача пытливо смотрели поверх маски в покрасневшее от стыда Элино лицо.
- Нет. Откуда? Она приехала из Подмосковья неделю или две назад. Мы случайно познакомились.
Убедившись, что Эля ничего не знает и "вообще не при делах", врач ушла. Вместо неё появилась пожилая санитарка, распахнула какой-то холщовый мешок:
- Клади сюда что принесла!
- Вот, свитер и шарф, она просила. - Эля переложила свой тёплый и лёгкий югославский свитерок, почти новый, в Дубне покупала, в наукограде, международном центре "ядрёной" физики, не хухры-мухры. И ещё широкий моднючий шарф-пашмину, тоже недавно купленный в дорогом магазине на Свердловке.
- Они тут как стали допытываться у неё, кто да что! - тихо, но с возмущением проговорила санитарка. - У Тани, у подруги-то твоей.
- Да не подруга она мне! - прошипела Эля, опять наскоро отрекаясь от этой нелепой Танюхи.
- Ну ладно, ладно. Но ты сюда больше не приходи, от греха подальше. Она йогурт просила, я сама ей куплю ... - санитарка замолчала, дав Эле немного времени, чтобы понять намёк. Пришлось полезть в сумочку и достать пару купюр, всего на несколько баночек йогурта. Больше денег не было. Самой Эле осталась только мелочь на трамвай. Она уже по инерции посчитала в уме оставшиеся монеты, решила, что доедет до площади Лядова, а дальше несколько остановок до дома прогуляется пешком. "Площадь Бэ Лядова" - добавила она саркастично, невесело посмеялась сама с собой. Такая местная шуточка была. Прям в тему.
ПЛЕСЕНЬ
Таню она больше не видела. И не знала каким образом та вернулась в Москву после выписки из больницы.
А вот Лёха позвонил, уже к концу лета. Сказал, что тоже переболел dифтepией, лежал в больнице. С ним ничего такого плохого после общения с Танюхиным больным, как бы это получше выразиться, организмом, не случилось. Повезло ему!Бизнес свой с копчёной мойвой в Нижнем он сворачивает. Не пошл0, говорит, дело. Ну да, до мойвы ли тут с такой бурной личной жизнью. Да, кстати, напомнила ему Эля, а что с моим холодильником?
Из первой партии мойвы осталось почти пятьдесят упаковок, которые не удалось сразу пристроить в магазины или на рынок. Он попросил положить их в холодильник в Элиной квартире. Она, не подумав как следует, согласилась. Упаковок было слишком много для небольшого объёма всего двух отделений, и Лёха запихивал их в холодильник по-варварски, утрамбовывая. Дверь из-за этого не могла плотно закрыться. Эля пришла, увидела всё это и чуть не расплакалась. Не сы, сказал Лёха с удалой бизнес-улыбкой! Я тебе два таких холодильника куплю, когда раскручусь!
Через пару дней мойва начала прорастать зелёной плесенью, тоненькими, как ниточки, прожилочками. Эля сказала об этом Лёхе. Он отмахнулся, мол это твой холодильник не тянет. На фасовке в цехе тоже проверь - не унималась Эля. Проверил. Там тоже плесень, как по графику, появлялась через двое суток, чётко сорок восемь часов. Да, микроорганизмы они такие, с ними не поспоришь, размножаются в геометрической прогрессии, если нет препятствий в виде антисептики...
- Так что делать с рыбой в моём холодильнике? - обиженно спросила Эля.
- Выброси! - спокойно отреагировал Лёха.
- А с холодильником что?
- Ну, с ним же ничего не случилось, работает, - так же равнодушно парировал он.
И перевёл тему:
- Ты не знаешь случайно куда делся котёнок?
- Какой котёнок? - уже догадываясь, о чём пойдет речь, всё же уточнила Эля.
- Танюха сказала, что принесла с улицы за пазухой замёрзшего котёнка. Потом ты её на "скорой" в больничку отправила. А куда котёнок-то делся?
- Когда я пришла, в квартире никакого котёнка не было. А Танюха твоя выглядела как больная белой горячкой. Может это был пьяный бред про замёрзшего котенка? На улице лето вообще-то ..
- Никакая она не моя! - флегматично огрызнулся Лёха. - Да, чуть не забыл, забери деньги за рыбу в магазине на Автозаводе и оставь их себе.
На том и закончили разговор.
ПРОДОЛЖЕНИЕ РАССКАЗА ПРО ЛЁХУ, ТАНЮХУ И КОТЁНКА БУДЕТ ЗДЕСЬ