7.
На Северном света не было. Он закончился, как только пересекли широкий мост через водохранилище. Всё, темнота. Ни фонарей, ни витрин, ни рекламы. Сразу захотелось вытащить пистолет из-за пояса, и винтовку перекинуть с плеча в руки. Серёга вспомнил о своих первых впечатлениях – когда он думал, что совсем один. Чапа жалась к ногам. Но вокруг было тихо. Выстрелов и вообще глобальных шумов каких-либо не было. Лишь ветер шевелил бумажки, перекатывал пластиковые бутылки и другой мусор перед непривычно мрачным зданием большого торгового центра. На первом этаже располагался крупный магазин, торгующий бытовой техникой. Автоматические двери, не пожелавшие раскрыться перед кем-то, были варварски выбиты. Ребята осторожно, держа оружие наготове, заглянули через дыру внутрь. Поскольку оттуда не доносилось ни звука, Эдик включил фонарик и направил луч в помещение. Никто не метнулся от света вдоль стены, но сразу стало понятно, что здесь побывали люди – товары были разбросаны, кое-что разбито, возможно, и даже, скорее всего, что-то унесено.
– Ну что, внутрь лезем, нам что-нибудь нужно? – шёпотом поинтересовался Геныч.
– А на фига? – так же шёпотом ответил Серёга. – Тебе чего не хватает сейчас? Домашнего кинотеатра? Тут и так – кино и немцы! – Геныч пожал плечами.
– Да пойдёмте уже скорей! – вклинился Эдик. – Раз тут такой беспредел, надо скорее Вику найти, если она не пропала, как все. А то вдруг её обидит кто-нибудь?
И, правда, в логике старосте не откажешь. Они быстро зашагали в сторону Викиного дома. Дошли минут за десять. Двор был таким же тёмным, как и весь Северный. Ни одного светлого окна, ни в одном доме. Домофон, слава богу, не блокировал дверь, когда не было электричества. Вика жила на первом этаже. Звонок, ясно, не работал, поэтому стучали кулаками в запертую дверь:
– Вика, ты здесь? Это мы, Вика!
Никто не откликнулся. Перешли к окнам. Подпрыгнув, можно было дотянуться. Но окна были металлопластиковые, звук получался не очень громкий.
– Да нет там никого! – в конце-концов, сдался Геныч.
– Но она же звонила?! – не хотел сдаваться Серый.
– Ну и что? Позвонила и – как все! – Зря теряем время. – Геныч нетерпеливо перебирал ногами. Ему было неуютно. Тянуло в Центр, к свету.
Эдик задумчиво рассматривал раскидистую жердёлу, росшую перед Викиным окном.
– Нет, – он в сомнении покачал головой. – Меня не выдержит.
Серёга ухватил идею:
– Давай фонарик!
Он передал винтовку Эдику и, зажав фонарик в зубах, довольно ловко взобрался по услужливо подставленным жердёлой веткам к самому окну. Ничего под ним даже не хрустнуло. Усевшись поудобней, он направил фонарик внутрь. Конечно, разглядеть через отсвечивающее стекло что-либо было трудно, но всё же ему показалось, как внутри что-то мелькнуло. И тогда он заорал во всё горло:
– Вика! Не бойся, это мы! Эдик, Геныч и Серый! С днём рожденья!
Геныч присел и заткнул уши руками:
– Ну, дурак!
Эдик тоже готов был покрутить пальцем у виска. Но в ответ на этот вопль в окне показались испуганные Викины глаза, вынырнувшие, как показалось, прямо из-под подоконника. Серёгу на дереве с фонариком, она, ясен пень, не разглядела, зато узнала Эдика и Геныча. И кивнула – идите, открою! И они пошли. Спеша за ними, Серёга чуть не свалился с дерева. И так получилось, что, впустив их, Вика первым делом уткнулась в мягкое пузико Эдика, потом повисла на шее у Геныча, а эмоций на Серёгу у неё уже не хватило. Обнаружив за спиной Геныча ещё и его, она только выдохнула, со всхлипом:
– Свои!
Вот так всегда. Чапа снизу вверх понимающе посмотрела на Серёгу и вильнула коротким хвостом.
