(повесть)
Третье воспоминание из моей жизни.
Гуси! Гуси! Га-га-га!
Рыбалка Сидляровых.
На крыльце мы встретили Сидлярова. Он, слегка пошатываясь, вылез из переднего пассажирского сидения Победы.
Достал из бокового кармана пиджака ключи и бросил небрежно дяде Павлу, который был за водителя:
- Поставишь машину в гараж и ключи мне принесёшь.
Открылась задняя дверка машины, из неё вышел Зенок. В одной руке он нес садок,
в нём лежала огромная, красивая, неведомая мне рыбина, в другой две удочки. Не здороваясь, он важно проследовал мимо нас. Тут подошёл сам Сидляров, он протянул отцу руку, и они поздоровались. Увидев, корзину с грибами он удивился:
- Что грибы пошли? Мы заезжали на рынок в Лиду, так не видели.
- Да нет, это мой бестолковый сынишка, где-то на болте наковырял. Чуть сам не утонул. Не знаю, как жене объяснить.
Отец поехал в сарай. Сидляров ушёл к себе. Я с корзиной грибов остался на крыльце. Вскоре вернулся отец.
- Ну что придумал, как маме объясним корзину грибов?
- Придумал! - Можно немножко приврать?
- Врать, это последнее дело. Но если для пользы, то чуть- чуть можно. - сказал отец, взял корзину, и мы пошли домой.
- Мама, смотри, сколько мы с папой грибов набрали, с края болота! - Отрапортовал я, открыв дверь.
- А мы то, с Аллой думаем, где они потерялись? А они в болоте искупаться решили. - воспитывала она нас.
Сестрёнка не слушала её и уже тащила с корзины гриб в рот. Отец увидел, выхватил с её ручонок гриб и сказал:
- Ещё один неслух растёт. Сколько раз говорили, без спросу ничего не трогать, тем более тащить в рот! Это грибы! Их до пяти лет детям есть нельзя, а взрослым можно, только хорошо поваренные или прожаренные.
Отец был зол, но не выдал меня.
Я не знал, но у меня в понедельник началась полоса невезений. Сначала сестрёнка долго не могла уснуть, и я в сквер вышел, когда ребята кончили играть. Все задавали один и тот же вопрос:
- Видел ли я, какую рыбу привёз с рыбалки Зенок?
Он рассказал до игры, что они с отцом ездили на Неман с новыми удочками на Победе. Поймали больше нашей рыбу, и что я на крыльце это видел. Даже показывал чешую с пятак.
- Да, я видел, он нёс большую рыбину и новые удочки.
Нехотя, сквозь зубы процедил я. Ребята ушли домой, а я крикнул маме, что ухожу в дежурку к дяде Павлу. Если сестрёнка проснётся, искать меня у дяди Павла. Я рассказал дяде Павлу все без утайки: про болото, про строгое папино наказание, и свою зависть к удочке и рыбалке Зенока. Внимательно, меня выслушав, дядя Павел сказал:
- Легко ты брат отделался, ели бы я был твоим отцом, я за такое, вспорол бы тебе задницу ремнём, чтобы ты неделю на неё сесть не смог. Ты просто здесь не жил и не знаешь, сколько горя принесло это болото людям. Гибли и люди, и животные.
- Лучше бы задницу, - чуть не плача ответил я.
- А то до следующего года без рыбалки.
Он в свою очередь рассказал мне много интересного, зная, что от меня ни одно слово не уйдёт за пределы этой дежурки. Сначала о поплавке. Отец правильно делает, что не покупает поплавки, они яркие и не естественные и рыба их боится.
- А как же Сидляровы поймали вчера такую рыбину?
- Какую?
- Большую, красивую, я не знаю, как она называется.
- Поймали на золотой крючок.
- Это как?
- Ты меня порой сильно поражаешь. В чем-то ты соображаешь быстрее взрослых, а тут глупец глупцом
И он рассказал мне интересную историю. В субботу вечером Сидляров дал ему ключи от гаража и велел приехать за ними к пяти. У Сидлярова нет прав. Дядя Павел приехал и ждал их до шести. Наконец господа соизволили спуститься. По дороге заехали в посёлок, и взяли, какого-то дядю без удочек, но с двумя сумками. Ехали долго. К восьми приехали на Неман.
Ловили только Павел и Зенок. Сидляров культурно отдыхали с гостем на покрывале. Клёва не было, и они уехали домой. По дороге заехали в Лиду на рынок, и на прилавке рыбхоза купили живого зеркального карпа на пять килограмм.
Эта рыба выведена искусственно, выращивается она в озёрах и прудах. В Немане она не живет, там водится её родственник сазан, дикий карп.
Тут раздался звонок и прервал наш разговор на самом интересном месте. Это звонила мама, сестрёнка проснулась. Я, без желания, ушёл домой. По дороге я осмыслил наш разговор с дежурным и уверено прошёл мимо двери Сидляровых, где на показ в углу, у двери стояла трёх коленка с таким симпатичным поплавком, но он меня больше не привлекал.