В русской литературе художественный образ Москвы можно считать основным образом обширного, развёртывающегося во все стороны, пространства, который отражает в себе все политические, экономические и, конечно же, социально-культурные перемены в стране. Первые упоминания образа Москвы в русской отечественной литературе того времени связаны с её наименованием в качестве города-спасителя, города-храма, коронационного города, города-государства и, разумеется, города на крови. Необходимо отметить и тот факт, что уже во второй половине XV века в художественной литературе зарождается концепция «Москва – третий Рима». Об этом свидетельствует, например, повесть Нестора Искандера «О взятии Царьграда турками». В это же время в Москве создавались обширные летописные своды, среди которых был Никоновский лицевой свод.
Позднее, в цикле «повестей о начале Москвы» XVII века утверждается уже иная концепция – концепция стольного города, который был создан по образцу Божьего града, где соединяются воедино Город-Храм, Город-Кладбище и Город-Церковь. В петровскую эпоху едва сформировавшийся миф Москвы был отодвинут в государственной мифологии на второй план мифом Петербурга – города на воде, города – окна в Европу.
Но тем не менее, в конце 70 – х годов XVII века писатели вновь начинают воспевать Москву в своих произведениях. Например, монах, просветитель и просвещённый педагог того времени Симеон Полоцкий (1629 – 1680) составил сборник своих стихотворений под интересным названием «Рифмологион». В этот многоплановый сборник вошло множество разнообразных стихотворений, притчей, рассуждений и од. Именно среди них можно встретить и стихотворное описание Москвы, где Симеон Полоцкий вырисовывает образ статного, сильного города:
«Удобней да есть солнце состреляти,
нежели град сей богом храним взяти
Богопротивным…»
В этом стихотворении Симеон Полоцкий пишет о Москве как о столице и, при этом, возводит до символа самого обширного и сильного Русского государства.
Необходимо отметить, что главным летописцем быта и нравов Москвы справедливо считался В. А. Гиляровский. О Москве писатель мог с полной уверенностью сказать: «Моя Москва». В его понимании, Москва – это шумный, открытый, весёлый, яркий, хлебосольный город, который являлся центром артистичности и художественности. В.А. Гиляровский считался знатоком московского «дна» и, конечно же, знатоком Хитровки – приюта нищих, босяков, отщепенцев – по большей части одаренных простых людей, которые не смогли найти себе ни места, ни достойного занятия в жизни тогдашнего времени. Широко известен его труд «Москва и москвичи», что представляет собой уникальное произведение, в которой В.А. Гиляровский мастерски сумел воскресить облик старой Москвы. «Москва и москвичи» – сборник рассказов и очерков.
Однако, привычное для читателей описание Москвы в русской классической литературе открывается благодаря Н.М. Карамзину, а именно в его повести «Бедная Лиза».
«…Всего приятнее для меня то место, на котором возвышаются мрачные готические башни Си…нова монастыря. Стоя на сей горе, видишь на правой стороне почти всю Москву, сию ужасную громаду домов и церквей, которая представляется глазам в образе величественного амфитеатра: великолепная картина, особливо когда светит на неё солнце, когда вечерние лучи его пылают на бесчисленных златых куполах, на бесчисленных крестах, к небу возносящихся!» – так Москва описывается уже в самом начале произведения.
Н.М. Карамзин здесь задает то традиционное изображение города, которое будет воспроизводиться позже практически всеми писателями следующих литературных эпох. Во-первых, это явление было связано с тем, что автор умело использовал художественный приём панорамности, а именно: он описывал с огромной высоты большой город, который был расположен на семи холмах. Такое панорамное изображение, традиционное для литературного образа Москвы, рождает тот пафос романтики, который сопровождает эту тему в русской литературе ХIХ века. Во-вторых, для Н.М. Карамзина Москва являелась городом-символом, который несёт в себе всю суть исторического прошлого Российской Империи. Этот мотив в повести «Бедная Лиза» был всего лишь намечен писателем, ведь он назвал места, которые станут знаковыми гораздо позже: Воробьевы горы, Данилов монастырь, Коломенское. Любование городом, его романтические чары с легкой руки Н.М. Карамзина станут традиционным изображением.
Москва сама по себе считается подлинной колыбелью русской культуры. По словам В. Г. Белинского, «изо всех российских городов Москва есть истинный русский город, сохранивший свою национальную физиономию, богатый историческими воспоминаниями, ознаменованный печатью священной древности...»
Подводя итог всему вышеизложенному, мы можем сделать вывод о том, что в русской литературе художественный образ Москвы можно считать основным образом пространства, который отражает в себе все политические, экономические и социально-культурные перемены в стране. Первые упоминания Москва в русской отечественной литературе открывают читателю того времени город-спаситель, город-храм, коронационный город, город-государство, город на крови. Во второй половине XV века в литературе зарождается концепция «Москва – третий Рима». В цикле «повестей о начале Москвы» XVII века утверждается концепция стольного города, который был создан по образцу Божьего града, где соединяются воедино Город-Храм, Город-Кладбище и Город-Церковь. Однако, привычное для читателей описание Москвы в русской классической литературе открывается в повести Н.М. Карамзина «Бедная Лиза».