Сергей и Павел, старые друзья и коллеги-журналисты, решили встретиться в уютном кафе в центре Москвы. Оба когда-то учились на международном отделении журфака МГУ и питали живой интерес к истории советской эпохи. Войдя в зал, пропитанный ароматами свежесваренного кофе и домашней выпечки, они устроились за столиком у окна, за которым шумели машины и сновали прохожие.
— Слушай, Паш, — начал Сергей, доставая из потрепанного портфеля блокнот и ручку, — я тут затеял статью о детях советских генсеков. У тебя, я знаю, отец ведь был вхож в высшие эшелоны власти в те времена. Может, рассказывал чего, поделишься каким-нибудь инсайдом?
Павел откинулся на спинку стула и задумчиво уставился в окно, словно погружаясь в воспоминания.
— Да уж, дети вождей... У них у всех непростые судьбы были. Взять хоть Василия Сталина, старшего сына "отца народов". Родился в 1920 году, рано пристрастился к рюмке. Но, знаешь, летчик был — первый класс! Сталин лично курировал его карьеру, чтобы сынок, четко по лестнице шёл. В 1942-м Василий уже полковником был, а в 1949-м — генерал-лейтенантом заделался, авиацией Московского военного округа командовал!
Он сделал глоток кофе и, понизив голос, продолжил:
— Только вот как папаша окочурился, так Василий в одночасье в опалу загремел. Представляешь, даже на нарах парился! А потом и вовсе по наклонной пошел — водка, все дела... В 1962-м, в 42 года, умер от отравления "зеленым змием". Вот такая вот печальная история.
Сергей, усердно строчивший в блокноте, поднял голову:
— М-да, незавидная судьба... А у Брежнева с детьми как было? Не в курсе?
Павел хмыкнул и, поковыряв вилкой яблочный пирог, принесенный расторопной официанткой, ответил:
— О, там тоже сюжет — закачаешься! Значит, так: у Ильича, помимо дочки Галки, та еще оторва была, сынок имелся — Юрка. Родился в 1933-м. Они с женой Викторией страсть как обрадовались, что после дочери наследник появился. В отличие от сестрицы своей, Юра прилежно учился. В 1955-м с отличием Днепродзержинский металлургический окончил, считался одним из лучших на курсе. Но карьеру сделал исключительно благодаря папаше.
Он заговорщицки подмигнул и, перегнувшись через стол, почти шепотом продолжил:
— Юрка-то по жизни простоват был. Наивный, доверчивый, как дитя малое. Леонид Ильич за него боялся, как бы не вляпался куда. Вот в 1960-х и отправил от греха подальше в Швецию — торгпредом от СССР. А там, прикинь, западные спецслужбы на него зуб точили! Задумали, значит, напоить и сфоткать в постели с агентессой ихней, бабой то бишь. Мол, компромат будет — папаня со стыда сгорит. Да только наши ребята вовремя пронюхали и Юрку домой вернули. Аж вспотел, бедолага!
Сергей, увлеченно конспектирующий рассказ товарища, кивнул:
— Да-да, слышал я об этой истории. И что, как дальше Юрия Леонидовича жизнь потрепала?
Павел печально улыбнулся и, допив кофе, продолжил:
— А что дальше? Обычное дело по тем временам! По накатанной пошел — из кресла в кресло. В конце 1970-х до замминистра внешней торговли дослужился, в 1981-м — в кандидаты в члены ЦК КПСС выбился. Казалось бы, живи да радуйся! Только потом, как перестройка грянула, всем сразу стало видно, за какие такие заслуги Юрка карьеру сделал. В 1986-м его с треском на пенсию спровадили с унизительной формулировкой "по состоянию здоровья". А там и понеслось: папашу критикуют, его самого в грязь втаптывают. Юрка совсем скис, с горя в стакан ударился... В общем, тихо скончался в 2013-м — и всем до лампочки было. Только внуки приезжали иногда, да коллекцию фарфоровых собачек опосля себе забрали, и то хлеб.
Официантка, звонко цокая каблучками, принесла друзьям еще по куску аппетитного яблочного пирога. Сергей, задумчиво жуя, спросил:
— М-да, грустная история... Слушай, а у Андропова тоже ведь сын был? Вроде ж приличный мужик, не?
Павел оживился и, поправив очки, с жаром заговорил:
— А то! Игорь Юрьевич который. Толковый был, не чета всяким там мажорам. Родился в 1941-м, когда папаня уже большой шишкой в КГБ был. Андропов, правда, о первом браке не любил вспоминать, там у него тоже сын с дочкой были. Старший, Володька, вообще по кривой дорожке пошел: и в тюрьме парился, и от пьянства рано помер, в 35 годков всего. Зато Игорь — другое дело! В 1969-м МГИМО с отличием окончил и почапал в Институт США и Канады. Умный, порядочный, образованный — редкость по тем временам! Сослуживцы его тихим, интеллигентным характеризовали.
Павел хитро прищурился и, понизив голос, продолжил:
— Только вот Андропов с него семь шкур спускал! Никакой протекции, никаких поблажек. Игорь, считай, всего своим горбом добился: и диссертацию защитил, и в Дипакадемии МИД СССР преподавал. А с 1984 по 1986 год так вообще послом в Греции был — прикинь, вершина карьеры! Папаня, правда, к тому времени уже преставился, но Игорь и без него прекрасно справлялся. В 1998-м, в 57 годков, вышел на пенсию в должности посла по особым поручениям МИД России. Жаль только, здоровье к тому времени уже сильно сдавать стало...
Сергей отложил ручку и, почесав затылок, спросил:
— Любопытно... А что с ним такое приключилось-то?
Павел вздохнул и, бросив грустный взгляд в окно, ответил:
— Да обычная история для детей вождей, что с ним станется... Годы потрепали знатно. Не знаю чем он там болел, но вроде как его успешно прооперировали, правда ненадолго хватило. Умер в Москве 13 июня 2006 года, не дожив двух месяцев до своего 65-летия... Но, знаешь, до последнего вздоха отцу благодарен был. Тот ведь его уму-разуму учил, работой нагружал, характер ковал. Игорь потом всю жизнь эту науку с благодарностью вспоминал.
Журналисты ненадолго замолчали, погрузившись каждый в свои невеселые думы об ушедшей эпохе и сгинувшей стране.
— Знаешь, Паш, что меня поражает? — вдруг подал голос Сергей. — Ведь стартовые-то возможности у всех плюс-минус одинаковые были. Дети генсеков как-никак, блестящие карьеры им прочили. А судьбы вон как по-разному сложились...
Павел кивнул, задумчиво разглядывая огни фонарей за окном:
— В том-то и дело, Серега... Кто спился по-черному, кто решетку погрыз, а кто своим умом до вершин добрался. Но, по сути, все они оказались заложниками собственного происхождения. Поди проживи всю жизнь в тени великого отца! Или пробейся сам, когда кругом шепчутся, что ты папиным связям обязан...
Он одним глотком допил остывший кофе и, отставив чашку, подытожил:
— Нелегкая это ноша, Серый — быть сыном вождя. Что в советские времена, что сейчас. Вроде и преимущества немалые, а по факту — одни страдания. От фамилии своей никуда не денешься, так и будешь всю жизнь в ее тени куковать.
Сергей согласно кивнул и принялся сосредоточенно собирать разбросанные по столу бумаги. Павел расплатился с услужливой официанткой, и друзья не спеша направились к выходу, то и дело останавливаясь, чтобы поделиться очередным любопытным фактом или малоизвестной историей. На улице моросил холодный осенний дождь, заставляя редких прохожих ежиться и прятаться под спасительными зонтами.
— Ладно, Сереж, мне пора, — Павел хлопнул товарища по плечу и крепко пожал руку. — Забегай еще как-нибудь на огонек. Глядишь, и про ребятишек Хрущева чего интересного вспомню!
Сергей улыбнулся:
— Обязательно загляну! Уж больно тема занятная. Да и материала ты мне подкинул — впору целую книгу писать!
Друзья рассмеялись и, напоследок дружески похлопав друг друга по плечу, разошлись в разные стороны по подернутым дождливой дымкой московским улицам. А в голове Сергея уже вовсю роились мысли о том, как превратить лавину сегодняшних баек и сплетен в увлекательную статью.
О той эпохе, живых свидетелей которой с каждым годом остается все меньше и меньше. И о людях, чьи громкие имена еще не стерлись из памяти, но чьи удивительные судьбы уже успели стать достоянием истории.