— Почему ты молчишь? — голос Лидии звенел в тишине кухни, как натянутая струна. Руки её дрожали, хотя она пыталась унять их, сжав стакан так, что костяшки пальцев побелели. На её лице отражалось всё — растерянность, обида, та горькая пустота, что накапливалась годами.
Валентин сидел напротив, вгрызаясь взглядом в узорчатый край старого стола. Стол этот, доставшийся им от его матери, видел больше разговоров, чем, пожалуй, любой живой человек. За ним выросли их дети, за ним они праздновали, грустили, спорили и молчали. Вечерами на кухне всё те же пятна на обоях, всё тот же зазубренный нож на полке.
Лидия вдруг вспомнила, как когда-то давно Валентин, ещё будучи молодым и порывистым, срывал с полки этот нож, чтобы разрезать арбуз в жаркий июльский вечер. Тогда они смеялись до слёз, а сок стекал по её подбородку, пачкая блузку. Они думали, что впереди — целый океан времени.
— Ты же знаешь, Лида... — Валентин наконец поднял на неё глаза, но его голос был тих, словно ему самому не хотелось произносить эти слова.
— Что я знаю? — Лидия вскинула руки, как будто отгоняя назойливых мух. — Что всё должно было быть по-другому? Что мы когда-то любили друг друга? Да, знала. А что теперь?
Что теперь? Этот вопрос висел в воздухе, как непрерывный звон. Казалось, что весь мир остановился, замер в ожидании ответа, но ответа не было. Лидия вздохнула и отвернулась к окну. За ним тянулись серые облака, словно на краю осеннего заката. Деревья стояли обнажённые, качая своими тонкими ветками, как старики, согнувшиеся под тяжестью жизни.
— Ты ведь знаешь, что я старался, Лидия. — Валентин снова заговорил, и его слова звучали, как извинение. — Но... как-то всё пошло не так.
— Не так? — Лидия оглянулась на него. — Это всё, что ты можешь сказать? “Пошло не так”? Нет, Валя. Всё пошло не так, когда мы перестали говорить друг с другом. Когда ты больше не спросил меня: Лида, что ты хочешь? И я тоже не спросила.
Её голос сорвался на последней фразе, и в кухне снова повисла тишина. Валентин ничего не ответил, только тяжело вздохнул и посмотрел на свои руки, старые, загрубевшие. Когда-то они были сильными, уверенными, но годы... годы сделали своё дело.
Лидия обернулась, подошла к окну. Взгляд её был направлен куда-то вдаль, туда, где небесный горизонт размывался на фоне приближающейся ночи. Воспоминания нахлынули, как ветер, пробравшийся через щель в окне. Её молодость, их первые свидания, запах сирени в мае... Всё это было когда-то, а теперь осталось лишь эхо, слабое, едва различимое.
— Лида, давай попробуем снова, — тихо сказал Валентин. — Я знаю, что многое потеряно, но ведь не всё?
Она не ответила сразу. Мысли текли медленно, переплетаясь с ощущением утраченного времени. Лидия устала. Устала от бессмысленных разговоров, от того, что не может изменить прошлого. Но в то же время что-то в его словах пробудило ту искру, которую она уже считала потухшей.
— Ты помнишь, как мы ездили в деревню к моей бабушке? — неожиданно для себя спросила Лидия. — Помнишь, как она говорила: “Жизнь — это как закваска. Если не ухаживать за ней, она скиснет.”? Мы смеялись тогда, но... теперь я понимаю.
Валентин поднял на неё удивлённый взгляд. Он уже не помнил эту фразу. Но что-то в её словах прозвучало так, словно Лидия наконец-то решила открыть ту самую дверь, которую они оба боялись открыть.
— Да, помню, — соврал он. — Что будем делать с нашей закваской?
Лидия посмотрела на него долго, молча. И вдруг, словно разрушив стену, за которой она скрывалась, улыбнулась.
— Давай попробуем спасти её.
Они не говорили больше ничего в тот вечер. Слова уже не были нужны. Лидия достала старый рецепт квашеной капусты, который её бабушка давала ей когда-то. Валентин пошёл за капустой на рынок. И вместе, как раньше, они принялись за работу. Вспомнилось всё — шутки, разговоры, тёплые касания рук. Они давно этого не делали. Оказалось, что не так уж и сложно — просто быть рядом, просто быть.
Прошла неделя, и капуста настоялась, пропиталась солью, временем и их терпением. Когда Лидия открыла банку, то запах детства, молодости и чего-то родного наполнил кухню.
— Вкусно, — сказал Валентин, улыбнувшись.
Лидия посмотрела на него и кивнула. В этом простом кивке было всё — и прощение, и обещание.
Закваска не скисла. И, возможно, их жизнь тоже.
Лидия сидела за тем же самым столом, держа в руках старую банку с капустой, как символ того, что жизнь может быть солёной, но не лишённой вкуса. В глазах её светилась новая искра — не огонь молодости, но тихий свет, который согревал сердце. Всё ещё можно изменить, пока есть время. И пока есть человек рядом, который готов попробовать снова.
— Мы справимся, Валя, — сказала она тихо.
Валентин кивнул, отпив горячий чай. Время неумолимо, но когда его делишь с кем-то, оно перестаёт быть врагом.
Дочитали до конца? Подписывайтесь на наш канал! Новые публикации каждый день, только качественный и уникальный контент